Вор с двумя именами

Глава 11 Старые и новые знакомые

16 дней до бала.

Поместье Мордов сверкало в лучах заходящего солнца, словно вырезанное из цельного самоцвета. Белоснежные стены, увитые плющом, отражались в зеркальной глади искусственного озера, по которому скользили лебеди с позолоченными кольцами на шеях. Над газоном, превращенным в арену для турнира, натянули шелковый тент цвета спелой сливы, отбрасывающий бархатистую тень на трибуны, обитые парчой.

Да уж… До того, как попасть в Элион, я и понятия не имел — НАСКОЛЬКО он огромный! Как треть Вороньего гнезда, пожалуй — только гораздо, ГОРАЗДО богаче…

Думая об этом, я стоял у мраморной балюстрады, отделявшей зрителей от импровизированной арены, и наблюдал за схваткой, которая больше напоминала танец стихий, нежели фехтовальный поединок.

Два «чешуйчатых» в доспехах из полированного мифрила с инкрустацией драгоценными камнями двигались с неестественной, почти пугающей грацией.

Это был не просто бой — это было зрелище.

Рапиры дуэлянтов (скорее символы статуса, чем настоящее оружие) служили лишь фокусом, направляющим мощь колдунов. Один из дуэлянтов, высокий эльф с лицом холодным и прекрасным, как ледяная скульптура, с каждым взмахом клинка оставлял в воздухе сверкающую паутину инея. Лезвие его шпаги свистело, выписывая сложные пируэты, и на пути следования мгновенно нарастали причудливые ледяные кристаллы, которые с треском разлетались от встречных ударов.

Его противник, коренастый человек с густыми рыжими бакенбардами, парировал не только сталью, но и внезапно возникающем пламенем. Огонь рождался прямо из эфеса его рапиры, короткими, яростными вспышками, плавя ледяные шипы и заставляя воздух над ареной дрожать от жара.

Жар и запах опаленных волос щекотал ноздри. Зрителей было более сотни, и они замирали, когда сфера пламени размером с кулак пролетала в ладонях от лица эльфа, и вздыхали с облегчением, когда тот уворачивался, оставляя за собой лишь облачко ледяной пыли. Это было смертельно опасно и невероятно красиво — идеальное развлечение для пресыщенной элиты…

Анна, сидевшая под резным зонтиком в окружении дочерей Мастера Монет, казалась самой жизнерадостной из всех зрителей. Её смех, легкий и искренний, заставлял окружающих молодых аристократов наперебой стараться вызвать его снова.

Она ловила на себе восхищенные взгляды, грациозно поправляла складки своего платья из струящегося хаки — дорогой ткани, затканной серебряными нитями, имитирующими иней.

Я усмехнулся. Моя «сестрица» отлично вписалась в эту «компанию», несмотря на мандраж и опасность — будто выросла тут!

А вот моё положение было иным…

Ко мне не подходили с открытой враждебностью — напротив, многие ловили мой взгляд и отвечали вежливым, но сдержанным кивком. Однако между мной и этой праздной, сияющей толпой висела незримая завеса.

После дуэли с Викторио де Мадраном ко мне относились как к непредсказуемой стихии — возможно, полезной, возможно, опасной, но в любом случае — чужеродной.

Я был диковинным экспонатом в их коллекции: «опасный северный княжич с любопытной силой» — кажется, так меня охарактеризовала одна из дам?

Эта репутация была моим щитом и моей клеткой одновременно.

Пока моя «сестра» блистала, отрабатывая каждую улыбку и каждый жест, как учила Алиса, я использовал вынужденное одиночество для планирования будущей операции.

Мысли, отточенные и холодные, бежали по накатанной колее. Наш многослойный и хрупкий план пока работал безупречно. Сёстры Арикель в это самое время занимались подготовкой следующего этапа, а Лаверий в нашем подземном логове доводил до ума свои хитроумные аппараты, попутно ворча на мою «олифантовую» забывчивость.

К сожалению, один винтик этого механизма требовал личной проверки.

Через пару дней мне нужно было ненадолго, но тайно вырваться из этой позолоченной тюрьмы. Исчезновение княжича Адара Войцеха, даже на несколько часов, не осталось бы незамеченным. Мне был нужен безупречный предлог, который позволил бы оторваться от возможных «хвостов» — будь то агенты оскорбленного де Мадрана или соглядатаи самого Гаррана, чей интерес ко мне после демонстрации магии Тверди был неизбежен.

Мне было нужно раствориться в знакомых, тёмных и вонючих переулках Артанума, чтобы проверить, всё ли готово для бала…

Аплодисменты стихли, сменившись оживлённым гулом, и вывели меня из раздумий.

Ледяной эльф — победитель — принимал поздравления. Его бесстрастное лицо лишь на мгновение озарила тонкая улыбка, и в тот же миг я почувствовал, как чья-то массивная тень упала на меня, закрыв блики солнца на полированном мраморе балюстрады.

Рядом возник орк.

Нет, не так — не просто орк, а воплощение мощи и статуса!

Его тёмно-зелёная кожа была испещрена шрамами, которые выглядели как древние руны на его лице. Он был одет не в парадные доспехи, а в безупречно сидящий мундир капитана городской стражи Элиона, отороченный серебряным галуном. Эмблема — скрещенные мечи над башней — сияла на его мощной груди.

М-да… Присутствие этого здоровяка ощущалось физически, как давление перед грозой.

— Княжич Войцех, — его голос был низким и размеренным, без тени подобострастия, — Приветствую.

— И я вас, господин Дерракан.

Орк хмыкнул, и опёрся мощными ладонями о баллюстраду.

— Подготовились?

— Разумеется, — лениво ответил я, — Отец велел вызубрить всех значимых людей Элиона.

— Только Элиона?

— Артанум слишком огромен, чтобы я запоминал имена ничего не значащих купцов и ремесленников. А вы — личность известная.

Ещё бы… Первый не-человек за всю историю Артанума, который занял пост капитана городской стражи Элиона… Такой тип не может быть неизвестным — даже в далёких «диких» землях.

Дерракан Кар’гон снова хмыкнул.

— Я уже какое-то время наблюдаю за вами, княжич, и понял, что вы не из тех, кто льнет к толпе. Почему вы не участвуете в состязании? Насколько знаю, Морды даже выслали вам приглашение. Ваши навыки… вызывают интерес и вопросы. После истории с де Мадраном многие хотели бы их оценить лично.

Ну ещё бы! Вот только я не собирался демонстрировать свои силы лишний раз, и не желал сталкиваться с теми, кто может размазать меня по стенке…

Ну и мой отказ от состязания вызвал новую волну разговоров о наших с Анной персонах.

Я медленно повернулся к собеседнику, сохраняя маску холодной отстраненности.

— По моему мнению, меряться силой без цели — занятие для щенков, капитан, — ответил я, глядя на него прямо, — Мне нет нужды кому-то что-то доказывать. Сегодняшний победитель получит аплодисменты, которые забудут до следующей недели, и мнимое уважение испарится.

Уголок толстых губ орка дрогнул в подобии улыбки. В его желтых, умных глазах мелькнуло одобрение.

— Здравая мысль. В щенячьих играх нет чести, — он кивнул, скрестив руки на груди, — Впрочем, игры — это одно. А реальный бой — другое. Я никогда не был в ваших княжествах… Говорят, там в таких дуэлях не церемонятся. Правда ли, что ваш народ до сих пор предпочитает секиру изощренности рапиры?

Так начался легкий, светский разговор.

Господин Дерракан расспрашивал о боевых техниках Севера, и я, пользуясь выученной легендой, рассказывал о «суровых обычаях Нормайна», где поединок часто заканчивается смертью, а не изящным касанием лезвия. Я говорил об отсутствии сложных школ, о грубой эффективности, о бое, где главное — выжить, а не красиво упасть. Орк, кивая, внимательно слушал.

Затем разговор плавно перетек в политику и торговлю.

Орк задавал вопросы, которые казались простым любопытством: о взаимоотношениях между княжествами, о торговых путях, о том, какие товары в ходу на Севере.

Я отвечал общими, заученными фразами, встроенными в нашу легенду — о мехах, рудах, о сложных отношениях с соседями, о желании моего «отца» найти надежных торговых партнёров в Артануме.

Мои ответы были гладкими, как отполированный галечный камень, не оставляя зацепок. Это была обычная светская болтовня, но под ней я чувствовал стальной крючок интереса. Капитан стражи Элиона был не просто любопытным воякой — он оценивал меня.

И я, под маской княжича Адара, давал ему ровно ту информацию, которую он должен был услышать.

Наш размеренный разговор с капитаном прервался, когда прозвучал новый вызов на арену. Глашатай провозгласил имя, от которого по моей спине пробежал холодный, знакомый жутковатый трепет.

Под тент вышел Зубоскал.

Его появление не сопровождалось ни музыкой, ни аплодисментами. Воцарилась настороженная тишина, которую нарушал лишь шелест листвы в садах поместья. Эльф был грозен и аскетичен. Его лысая голова, усеянная вживленными прямо в кожу черепа камнями силы, отливала в свете солнца зловещим блеском.

Рубины, сапфиры и изумруды, казалось, пульсировали изнутри, питаемые какой-то тёмной энергией. Он не надел доспехи — всё та же белоснежная рубашка с кожаной жилеткой, такие же штаны и высокие сапоги. В его руках был не изящный клинок, а тяжелый, уродливый гильотиньярд — древковое оружие с массивным наконечником, сочетавшим в себе остриё копья, полумесяц топора и крюк.

Оно выглядело как орудие палача…

Его первый противник, молодой «чешуйчатый» из знатного рода Амберил, попытался взять инициативу с начала боя. Он создал вокруг себя мерцающий барьер из сгущенного, вибрирующего воздуха, исторгающий пронзительный гул.

Его шпага описала в воздухе сложную дугу, оставляя за собой шлейф искр. Зубоскал не сделал шага в сторону — он даже не изменил стойки. Его взгляд, пустой и тяжёлый, как свинец, уставился на юношу.

Один из рубинов на его виске вспыхнул коротким, яростным, багровым светом. Раздался оглушительный хруст — будто ломали кости. Воздушный барьер рассыпался на тысячи видимых осколков, которые тут же испарились с шипением. Молодого человека словно ударил невидимый таран и отшвырнул через всю арену. Он перелетел через канаты и рухнул на газон за пределами поля боя, беззвучно и неподвижно.

К нему тут же бросились лекари.

Бой длился три секунды. Ни крика, ни лязга стали — только хруст магии и тишина, никаких аплодисментов.

Вторая схватка была чуть дольше — и куда зрелищнее.

Оппонентом Зубоскала стала стройная женщина-воин в чёрных, облегающих доспехах, чья кожа была бледной, как лунный свет. Она владела магией теней. Легко ступив на арену, «чешуйчатая» растворилась в воздухе, словно её и не было. Лишь чёрные, вязкие полосы, похожие на разгневанных змей, начали вырываться из пустоты в разных точках, с свистом рассекая воздух и пытаясь опутать Зубоскала, прикоснуться к его коже, затянуть в свою паутину.

Эльф по-прежнему стоял, будто вкопанный, его гильотиньярд оставался неподвижным в его руках. Казалось, он даже не дышит!

А затем, в тот миг, когда одна из самых толстых и быстрых теней с шипением метнулась к его горлу, Зубоскал рванул вперёд. Его движение было столь резким и быстрым, что глаз едва успевал за ним уследить. Гильотиньярд описал короткую, сокрушительную дугу, и стальной обух с глухим, стуком пришелся по чему-то невидимому в полуметре от себя.

Из пустоты с хриплым, сдавленным вздохом боли материализовалась фигура женщины. Она рухнула на колени, держась за ребра, её лицо исказила гримаса агонии, прежде чем она потеряла сознание и грузно осела на землю.

Никакой видимой магии, кроме той, что питала его Камни… Никаких изящных пируэтов или финтов. Только расчёт, звериная скорость и абсолютная, безжалостная эффективность.

Я смотрел на это, чувствуя, как под дорогим камзолом по спине струится холодный пот, а пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. В памяти всплыла та ночь в заброшенном форте, та ночь моего первого Прилива, тот склеп в Мёртвом районе, где я, прижавшись к холодному камню, прятался от него и его людей.

Во всех тех случаях я выжил лишь благодаря слепой удаче и капризу артефакта. Сейчас же, глядя на демонстрацию этой силы, я в очередной раз с леденящей ясностью осознал, насколько он опасен.

Это был мясник, убийца, отточенный инструмент смерти. И шрамы на его черепе, эти оправы для камней, доказывали, что цена этой силы для него ничего не значила. Он платил за неё своей плотью… А возможно и чем-то большим…

Зубоскал, не удостоившись аплодисментов, не бросив взгляда на поверженных, уже повернулся, готовясь принять вызов следующего противника, но тут к нему, почти бегом, подскочил запыхавшийся посыльный в ливрее дома Мордов.

Он что-то тихо, но настойчиво сказал эльфу на ухо, его лицо было бледным и испуганным. Зубоскал нахмурился, его взгляд, холодный и пустой, как глубины ледникового озера, медленно скользнул по трибунам, и на мгновение мне показалось — задержался на моём лице…

Зубоскал не стал продолжать, не стал доказывать своё превосходство дальше. Не проронив ни слова, он резко развернулся и тяжелой, мерной походкой покинул арену, оставив за собой гул недоуменных, испуганных и возмущенных перешептываний.

Какое-то дело, куда более важное и, судя по всему, срочное, требовало его немедленного присутствия. И эта мысль была тревожнее и зловещее, чем любое проявление его силы…

Леденящее чувство опасности, острое и знакомое, сжало мне горло, когда орк-капитан, не меняя выражения своего лица, коротко окликнул уходящего по галерее эльфа.

— Зубоскал!

Тот остановился. Затем медленно, с той же мерной, неспешной грацией, что и на арене, развернулся. Его пустой, тяжелый взгляд скользнул по капитану, а затем переместился на меня.

Внутри всё сжалось в ледяной ком.

Четыре раза. Четыре раза наши пути пересекались в прошлом, и каждый раз я ускользал из его поля зрения, как тень, избегая неминуемой смерти. Я видел, как он допрашивал и убивал. Я слышал хруст костей под его руками. И сейчас, под этим безразличным взглядом, я чувствовал себя зайцем, застывшим перед волком.

Одно неверное движение, малейшая дрожь в голосе, вспотевшая ладонь — и его инстинкт хищника, отточенный десятилетиями, учует фальшь. Никакой камень Тверди, никакие навыки вора не спасли бы меня, если бы он заподозрил, что княжич Адар Войцех — самозванец.

К тому же я знал, что когда-то давно Зубоскал провел немало лет в княжествах… Любой его вопрос, чуть более глубокий, о жизни в Нормайне, о моём «отце», о не самых известных местных обычаях или знаковых фигурах, мог стать для меня капканом. Если бы у меня был выбор, я бы предпочёл провалиться сквозь землю, чем привлекать внимание этого ублюдка.

Но выбора не было.

Внешне я оставался таким же холодным и отстраненным, каким был всё это время. Лицо — маска вежливого безразличия, поза — расслабленная, но собранная. Я лишь слегка кивнул в ответ на его взгляд, не проявляя ни страха, ни интереса.

— Капитан Дерракан, — голос Зубоскала был низким и хриплым, словно скрип несмазанных петель. Он не был громким, но он прорезал воздух, заглушая отдалённый гул толпы.

— Познакомься, — орк, явно не испытывая особого благоговения перед эльфом, и жестом указал на меня, — Княжич Адар Войцех, из Нормайна.

Взгляд эльфа снова замер на мне. Он изучал меня, словно ещё одну мраморную колонну в зале. Его глаза, цвета мутного льда, бегло скользнули от моих сапог до лица, не задерживаясь.

— Княжич, — повторил он моё звание, и в его голосе не прозвучало ни капли почтительности, — Я Зубоскал. Надеюсь, князь Даксан в добром здравии?

Вопрос был ожидаемым и формальным. Я ответил тем же ровным, чуть надменным тоном, которому меня учили.

— Мой отец крепок, как дубы на нашей родине. Благодарю за интерес.

Зубоскал медленно кивнул, его взгляд уже терял ко мне интерес.

— Северяне всегда были крепки. Рад слышать.

— Вы прекрасно выступили в схватках. Полагаю, если бы не неотложные дела, у остальных не осталось бы шансов.

Эльф улыбнулся пустой улыбкой.

— Вы мне льстите.

— Ничуть. Прекрасная… Техника.

К моему глубочайшему, тщательно скрываемому облегчению, Зубоскал не стал углубляться в беседу и детали жизни Нормайна. Его интерес ко мне был исчерпан так же быстро, как и возник.

Он перевёл взгляд на капитана.

— Всё в порядке, капитан? — спросил эльф, и в его интонации прозвучала едва уловимая нота деловитости.

— Жду доклада по тому делу с контрабандистами, — ответил орк, — Нашли след?

— Нашли. Всё закончится к завтрашнему утру. Ничего значительного, я отправлю к вам человека.

Эта короткая, будничная фраза, произнесённая без единой эмоции, была страшнее любой угрозы. «Всё закончится» — эта фраза скорее всего означала, что несколько человек к утру перестанут существовать.

— Ясно, — кивнул Дерракан, — Благодарю за скорость. Не смею больше задерживать.

Зубоскал в последний раз скользнул взглядом по нам обоим.

— До встречи, капитан. Рад был познакомиться, княжич.

Он развернулся и ушёл тем же тяжёлым, неспешным шагом, его фигура быстро растворилась в расходящейся перед ним толпе.

Опасность миновала — на этот раз. Но осадок, тяжёлый и холодный, как свинец, остался на душе. Каждый такой миг приближал меня к краю пропасти, и я чувствовал, как эта пропасть становится всё глубже…

Когда Зубоскал скрылся из виду, капитан Дерракан проводил его хмурым, тяжёлым взглядом. Могучие руки орка сжались в кулаки, отчего ткань мундира натянулась на его плечах.

— Ох уж эти ищейки, — глухо проворчал он, и в его голосе прозвучало не столько осуждение, сколько усталая привычка, — Вечно в своих делах… Прошу прощения, княжич, за это мрачное вмешательство. Уверен, вам было не слишком приятно — Зубоскал не из тех, кого можно назвать приятной компанией, но… Его же потом не поймаешь. К сожалению, я тоже вынужден вас оставить — бумаги не ждут.

Он уже собирался развернуться, как вдруг по рядам зрителей, следящих за очередной схваткой, словно порыв внезапного ветра, пробежал сдержанный, но нарастающий шёпот. Все головы, как по команде, повернулись к главному входу в сад.

И я увидел её.

В поместье Мордов, в сопровождении небольшой, но невероятно роскошной свиты, входила дочь Гаррана Стального, Лилиан. И всё, что я слышал о её красоте, оказалось жалким, блёклым лепетом перед реальностью.

Она была высока и стройна — с меня ростом — движения её были полны той естественной грации, которой тщётно пытались подражать все аристократки Элиона. Её волосы, цвета воронова крыла, были убраны в сложную, но воздушную причёску, сквозь которую проглядывали тонкие, изящные линии шеи.

Лицо… её лицо было творением гениального скульптора. Высокие скулы, прямой нос, и губы, будто выточенные из алого коралла. Но главным были глаза — огромные, миндалевидные, цвета тёплого янтаря, в которых, казалось, плавилось само солнце. Они излучали не холодное высокомерие, а спокойную, бездонную уверенность в себе, силу, которой не нужно было ничего доказывать.

На Лилиан было платье глубокого сапфирового оттенка, простое по крою, но сшитое из такой дорогой ткани, что она переливалась и играла светом при каждом её шаге. Единственным украшением служила тонкая мифриловая цепочка с одним-единственным крупным сапфиром, точно повторявшим цвет её наряда. Девушка не улыбалась, её лицо было спокойным, но это спокойствие манило и гипнотизировало сильнее любой улыбки.

Я стоял, заворожённый, забыв на мгновение и о капитане, и о Зубоскале, и о своём плане.

Капитан Дерракан, забыв о своём уходе, тоже застыл рядом ещё на несколько секунд, также молча наблюдая за Лилиан. Потом он хлопнул меня по плечу.

— Ну что ж… Удачи вам, княжич, — он усмехнулся, — Она вам понадобится.

— Почему?

— Потому что вы только что пропустили удар рапирой.