Вор с двумя именами

Глава 22 Стальная крепость

7 дней до бала.

Карета плавно остановилась, рессор скрипнул и стих, и с козел донеслось негромкое:

— Прибыли, княжич.

Лани сидела напротив меня, закутанная в тёмно-синий плащ с серебряной вышивкой — скромно, но с претензией на древность рода. Её рыжие волосы сегодня были убраны в сложную, но на первый взгляд небрежную прическу, из которой выбивался один-единственный локон, падающий на плечо. Мелочь, но именно такие мелочи отличают тех, кто родился с титулом, от тех, кто его просто носит.

Алиса научила нас подмечать это.

— Ну что, сестрица, — я поправил манжету камзола, тёмно-зелёного, с золотым шитьём по вороту, — последний шанс передумать. Скажешь слово — и мы разворачиваемся, едем в «Золотой Сад» и притворяемся, что у меня случился внезапный понос.

Лани фыркнула, и в её глазах мелькнуло что-то… страх? Нет, скорее, сосредоточенность.

— Понос, — повторила она с лёгкой насмешкой, — Княжич Адар Войцех, наследник древнего северного рода, страдает расстройством желудка в день бала у самого Гаррана Стального. Знаешь, это будет даже хуже, чем опоздать.

— Я стараюсь мыслить нестандартно, — отшутился я.

— А мне кажется, что ты просто тянешь время, братец.

Проницательная лиса…

Я не стал спорить — она была права. Как будто бы только сейчас я начал целиком и полностью осознавать, в какую глубокую задницу себя загнал. И раз в день, по-меньшей мере, мне хотелось всё бросить, и просто сбежать.

Но…

Дверца кареты распахнулась, и внутрь хлынул воздух Элиона — дорогое дерево, которым топили камины, воск от свечей в тысячах окон, и едва уловимый, но вездесущий аромат чего-то сладкого, что выпекали в пекарнях для господ.

Лани первой ступила на мостовую, опираясь на руку лакея. Я вылез следом, и на мгновение замер, задрав голову.

Особняк Гаррана Стального был… именно таким, как на чертежах. Только добытые нами с Лаверием чертежи не передавали главного — ощущения, что ты оказался под боком каменного чудовища…

Оно вроде бы не дышало, не шевелилось — но от одного его вида по спине пробегали мурашки. Тёмный камень стен, поднимающийся террасами, узкие бойницы, которые здесь называли окнами, и массивные ворота из закалённой стали, способные выдержать осаду небольшой армии.

Сейчас эти ворота были распахнуты. Внутрь втекал поток карет, гостей и слуг.

— Красиво, — тихо сказала Лани, вставая рядом.

К нам уже спешил человек в тёмно-серой ливрее с гербом Гаррана — наковальня, пронзённая мечом. Герб был вышит золотом на груди и на рукавах, и даже в тусклом свете вечерних фонарей поблёскивал, привлекая внимание.

Дворецкий, надо полагать, или кто-то из старших слуг?

— Княжич Адар Войцех и княжна Анна? — осведомился он с поклоном, который был ровно настолько глубок, насколько требовал этикет, и ни на волосок больше.

— Они самые, — кивнул я, протягивая написанное от руки приглашение от имени Гаррана. Не то приглашение на бал, ради которого погибли настоящие Адар и Анна — записка, которую нам в гостиницу принесли вчера.

Хотя я сильно сомневался, что писал приглашение сам Гарран — делать ему больше нечего!

Дворецкий взял пергамент кончиками пальцев, словно боялся испачкаться. Осмотрел печать, повернул к свету, провёл пальцем по краю, проверяя… что?

— Рад приветствовать вас в «Стальном доме», — улыбнувшись, произнёс дворецкий, — Прошу следовать за мной.

Он развернулся и зашагал к воротам. Мы с Лани переглянулись и двинулись следом.

Внутренний двор цитадели кипел жизнью так. Кареты разгружались у складов чуть в стороне, слуги таскали сундуки и бочки, лакеи перекрикивались, разносчики напитков сновали с подносами, пахло жареным мясом, дорогими специями, вином, цветами и духами. Где-то играла музыка.

И среди всего этого хаоса, на который Гарран тратил бешеные деньги, рассредоточилась стража.

Их не нужно было искать — они сами бросались в глаза, стоило только поднять взгляд выше толпы. На стенах, на галереях, у каждой колонны, у каждого входа. В парадных доспехах, с арбалетами за спиной и мечами на поясе, они стояли неподвижно, как статуи, и смотрели. Не на кого-то конкретно — на всех сразу. Их взгляды скользили по гостям, не задерживаясь, но я кожей чувствовал, что меня уже изучили, оценили и запомнили.

Лани тронула меня за локоть.

— Брат, — сказала она негромко, но с той интонацией, которую использовала только в минуты реальной опасности, — У тебя лицо как у заговорщика. Расслабь челюсть, это просто очередные чванливые аристократы.

Я заставил себя улыбнуться.

— Ты, как всегда права, сестрица. Всё хорошо, — ответил я, сжимая её пальцы в ответ, — Я в порядке.

— Врёшь.

— Конечно. Это моя работа.

Она фыркнула, но локоть отпустила.

Дворецкий провёл нас по двору к главной лестнице и остановился у массивных дверей, которые держали открытыми.

— Прошу вас, княжич и княжна, — произнёс мужчина с той же идеальной вежливостью, — Ужин начнётся через час. Пока можете пройти в гостевые залы или прогуляться по саду — выхода в него слева из гостевого зала. Закуски и напитки, которыми вы можете освежиться — вдоль столов.

— А хозяева… — Лани многозначительно приподняла бровь.

— Уверен, они найдут возможность поговорить с вами ещё до ужина! Приятного вечера!

Я кивнул, и дворецкий нас оставил.

— Ну что, сестрица, прогуляемся? — подмигнул я Лани.

Она кивнула, обмахиваясь декоративным веером. На самом деле нам было плевать и на сад и на гостевой зал — нужно было оценить расположение постов охраны, запомнить лица стражников, прикинуть маршруты между этажами.

Но для этого нужно было время — а вокруг царил шум, блеск и фальшивые улыбки — кажется, на «репетицию» бала Гарран позвал немногим меньше народу, чем на само мероприятие…

Мы вошли в главный холл и, признаться, на мгновение я забыл, зачем сюда пришёл.

Огромное помещение с колоннами из тёмного мрамора уходило вверх на три этажа. По стенам, на уровне второго яруса, вилась галерея — та самая, откуда лучники клана «Серой Совы» могли перестрелять всех гостей за пару минут, даже не напрягаясь. Пол был отполирован до такого блеска, что в нём отражались люстры — тысяча магических кристаллов, горящих светло-жёлтым светом.

В дальнем конце зала, в гигантском камине, пылали стволы деревьев. Жара от него не чувствовалось на таком расстоянии, но зрелище было впечатляющим.

Лани рядом со мной тихо выдохнула.

— Феррак, как же красиво! — произнесла она, но теперь в её голосе не было насмешки.

— Да, — согласился я, — Очень красиво. И смертельно. Это же артефакты. В случае, если на Гаррана прямо здесь совершит покушение какой-нибудь сильный «чешуйчатый» — брёвна сожгут его направленной волной тепла.

— Знаешь, — рыжая повернулась ко мне, и в её глазах мелькнула знакомая искорка азарта, — Я, пожалуй, когда-нибудь после наших дел в Элионе попрошу тебя сводить меня на бал по-настоящему. Как ты на это смотришь?

Я слегка удивился такой фразе — между нами с Лани уже давно ничего не было и… К чему бы это она?..

— Если ты так хочешь — без проблем. Уверен, подобное мероприятие будет весьма скучным.

— Зато безопасным.

— Сестрица, ты будто плохо знаешь аристократов! — усмехнулся я, и мы улыбнулись друг-другу — не фальшиво, не для публики, а просто так.

Прогуливаясь по залу, мы обменивались приветствиями с уже знакомыми жителями Элиона, которых Гарран тоже пригласил сегодня — среди них был и владелец «Золотого сада», и Викторио де Мадран, и Мастер Строитель Орвин, и даже Капитан Дерракан — здоровенный орк, с которым мы познакомились ранее.

Впрочем, прогуливаясь по залу, я не забывал поглядывать на галерею второго этажа — и в какой-то момент встретился глазами с человеком, который смотрел на меня оттуда, из полумрака.

Я не видел его лица — только силуэт, только тень на фоне тёмного камня. Но от этого взгляда по спине пробежал знакомый холодок. Кто-то наблюдал за нами — и этот кто-то не был простым стражником.

«Чешуйчатый», и достаточно сильный…

А гости всё прибывали.

Я стоял у одной из мраморных колонн, прижимаясь спиной к прохладному камню, и наблюдал. Лани, верная своей роли, уже впорхнула в круговерть светской болтовни — я видел её рыжую голову среди пёстрых шляпок и высоких причёсок, слышал её смех. Она работала — собирала информацию, вплеталась в разговоры, становилась своей.

А я… я делал вид, что наслаждаюсь видом.

Зал наполнялся. Мимо меня тёк шёлк и бархат, позвякивали драгоценности, воздух густел от смеси духов — тяжёлых, южных, цветочных, приторных. Кто-то нёс чушь о погоде, кто-то обсуждал последние назначения в Совете, кто-то шёпотом передавал сплетню о молодой жене старого графа, которую видели в портовом районе с офицером городской стражи.

Скука смертная…

— … говорят, в этом году Гарран сам будет выбирать женихов для Лилиан…

— Да бросьте, она же ещё дитя!

— Дитя, которому скоро семнадцать. В её возрасте её мать уже родила первого…

— Тише, она идёт…

Я повернул голову.

Лилиан Гарран плыла сквозь толпу, как лебедь сквозь стаю ворон. Светлое платье, почти прозрачная ткань, расшитая мелкими жемчужинами, тёмные волосы убраны в высокую причёску, открывающую тонкую шею. Красивая, феррак… Очень красивая!

Но красота эта была холодной, отстранённой, словно она смотрела на всех нас из-за стеклянной стены.

Рядом с ней шёл парень, на пару лет старше, с такими же тёмными волосами и цепким, настороженным взглядом. Уже знакомый мне Элиан, младший сын Гаррана. Умён, расчётлив и совершенно беспощаден к тем, кто вставал у него на пути. Пока он только улыбался гостям и кивал на приветствия, но я видел, как его глаза скользят по лицам, запоминая, оценивая, взвешивая.

— Княжич Адар!

Ко мне приближался Реджинальд Вельгорн, с которым мы уже пересекались на предыдущих приёмах. Сегодня он был в камзоле невероятного, ядовито-зелёного цвета, который, видимо, считался верхом элегантности.

— Рад вас видеть, дружище! — воскликнул он, хлопая меня по плечу с фамильярностью, которую позволяют себе только старые знакомые или полные идиоты. А так, как мы виделись с ним, буквально, три раза… — Стоите в одиночестве? Неужели северная кровь не тянет вас потанцевать?

— Тянет, — скупо улыбнулся я, — Но скорее, к выпивке. Скажите, Реджинальд, что это за красное пойло разливают вон те слуги? Я пробовал — слишком сладко.

— О, это амарантовое вино из Южных провинций! — оживился он, — Его Гарран выписал специально к балу. Говорят, одна бутылка стоит как хороший скакун. А вы, я вижу, знаток?

— Скорее, любитель кислого, — я поднял свой бокал с белым, — Предпочитаю то, что не забивает вкус еды.

— Разумно, разумно… — Реджинальд понизил голос и приблизился почти вплотную ко мне, — А вы слышали последнюю новость?

— Какую именно?

— О том, что случилось с караваном купцов из Земного Круга? Говорят, на них напали в горах, перебили всю охрану, а товары забрали. Но не простые разбойники, нет! Те, кто выжил, клянутся, что видели… тени. Живые тени, которые двигались сами по себе!

Я сделал глоток вина, скрывая усмешку. Тени, значит… Интересно, сколько в этой истории правды, а сколько — слухов, раздутых страхом?

— Звучит как сказки для детей, — ответил я спокойно, — Наверняка обычные бандиты, которым повезло застать караван врасплох.

— Думаете? — Реджинальд явно был разочарован моей реакцией. Ему, очевидно, хотелось тайн, ужасов — типичная скука представителя богатого рода, которому не приходилось выживать… — А мне говорили, что это как-то связано с теми исчезновениями в порту…

— В порту всегда кто-то исчезает, — пожал я плечами, — Это порт — в каком бы городе не находился.

— А в вашем княжестве нет живых теней, княжич?

— Есть. Но они живут недалеко от родовых деревьев кланов и не нападают на людей. Могут лишь… Иногда помочь им. Если правильно попросить!

— Ох! — глаза парня округлились, — А расскажите…

— Простите, Реджинальд, но нет. Это клановые тайны, а я и так сболтнул лишнего. Прошу, не рассказывайте об этом никому. По-крайней мере — пока мы с сестрой не покинем Артанум.

Он хмыкнул, кивнул, и упорхнул искать благодарных слушателей — уверен, очередная байка (имеющая место быть на самом деле в княжествах) уже через десять минут разлетится по залу.

Пусть — мне требовалось поддерживать образ диковатого северного аристократа.

Я снова обвёл взглядом зал.

Сам Гарран стоял у камина, окружённый группой пожилых аристократов с орденами на груди. Широкоплечий, седой, с тяжёлой челюстью и глазами, в которых не было ни тепла, ни интереса — только сталь. Он слушал, кивал, иногда вставлял короткие фразы, но всем своим видом показывал, что эта болтовня его утомляет.

Рядом с ним — его вторая жена. Высокая, худая женщина с лицом, которое когда-то было красивым, но теперь казалось выточенным из слоновой кости. Она улыбалась гостям, но улыбка не касалась глаз. Слишком много лет она провела в тени мужа, слишком много балов отсидела с прямой спиной, слишком много раз смотрела на тех, кто хотел занять её место.

— … а Каэлен так и не вышел, — донеслось до меня сбоку. Две дамы, затянутые в шёлк, перешёптывались за веером, даже не подозревая, что у меня неплохой слух, — Говорят, он вообще не покидает своих покоев в последнее время.

— Могу понять — кто захочет, чтобы на его уродство пялились… Бедный мальчик.

— Бедный? Он стал настоящим монстром, дорогая! Заперся в башне с книгами и железками, никого не принимает. Отец уже махнул на него рукой, говорят, всё наследство Элиану отойдёт.

— Тише, тише, он здесь…

Я перевёл взгляд туда, куда смотрели дамы.

Элиан как раз закончил разговор с каким-то толстым купцом и теперь направлялся к центру зала. Он двигался легко, почти танцующе, улыбался, кивал, останавливался на секунду, чтобы сказать кому-то любезность. Идеальный наследник, идеальный политик.

Идеальная маска.

Интересно, что под ней?

— А вы, я вижу, наблюдаете.

Голос прозвучал прямо над ухом. Я обернулся — и едва не столкнулся нос к носу с Лилиан. Она стояла так близко, что я почувствовал запах её духов — нежный, цветочный, с едва уловимой горчинкой.

Она смотрела мне прямо в глаза — и на рукаве её платья была прикована подаренная мной брошь, стальная лилия. Это хорошо, очень хорошо…

— Леди Лилиан, — я поклонился, — Прошу прощения, засмотрелся на убранство зала. Впечатляет.

— Вы не ответили на вопрос, — она улыбнулась, но улыбка была острой, как лезвие, — Вы наблюдаете за людьми. Я видела, как вы смотрели на моего брата, на отца, на тех дам у колонны.

— Привычка, — пожал я плечами, — На Севере мы учимся оценивать людей быстро. Это помогает выжить.

— И к какому выводу вы пришли относительно меня?

Вопрос застал меня врасплох. Я ожидал чего угодно — светской бессмыслицы, приглашения на танец, даже откровенной скуки. Но не этого прямого, почти вызывающего взгляда…

— Вы… — я сделал паузу, подбирая слова, — Вы абсолютно не похожи на остальных.

— Это комплимент?

— Это наблюдение.

Она рассмеялась — тихо и мелодично, но в этом смехе не было веселья.

— Давно мне не говорили подобное так прямо. Обычно все упоминают, какая я красивая, какая у меня чудесная причёска и как идёт это платье. Скука смертная.

— Сочувствую.

— Врёте.

— Ничуть, — я улыбнулся, — Мне искренне жаль, что вас водят по одним и тем же коридорам, катают по одним и тем же улицам, и заставляют общаться с одними и теми же людьми. Это как… Запереть прекрасного лебедя в клетке и показывать его всем желающим.

Где-то в зале грянула музыка — громче, торжественнее. Начинались танцы. Лилиан бросила взгляд в сторону, где её уже искала взглядом мать, и вздохнула.

— Мне пора. Но, княжич Адар… — она снова посмотрела на меня, и на мгновение я увидел за маской идеальной дочери что-то живое и настоящее, — Надеюсь, мы ещё поговорим. По-настоящему.

Она упорхнула, оставив после себя только запах духов.

— Осторожнее, братец, — раздался голос Лани. Она возникла рядом бесшумно, как тень, — Эта девочка опаснее, чем кажется.

— Я знаю.

— Да ну? — Лани взяла меня под руку и увлекла в сторону от толпы, — А так и не скажешь. Ты смотрел на неё, как голодный пёс на кость со свежим мясцом!

— Ты что, ревнуешь?

Лани фыркнула, но продолжать эту тему не стала.

Мы вышли на террасу, где было чуть тише, чуть меньше народу. Внизу, в саду, горели фонари, подсвечивая диковинные растения. Где-то в темноте ухнула сова.

— Что слышно? — спросил я тихо.

— Много чего, — ответила Лани, поправляя причёску, — Элиан ищет союзников среди купцов. Гарран давит на Совет, чтобы расширить свои полномочия. Жена его тихо ненавидит, но виду не подаёт. А Лилиан… — она покосилась на меня, — Лилиан все ищут жениха. И судя по тому, как она на тебя смотрела, ты попал в список кандидатов.

— Прекрасно, — вздохнул я, — Именно этого мне не хватало для полного счастья.

— Не этого ли ты добивался? Обратить на себя внимание и заставить носить твой подарок — пожалуйста, всё работает.

— Она и так печальнее некуда, — покачал я головой, — Как бы чего не вышло — после того, как мы уедем из города… Свадьбу играть я всё же не намерен.

— Беспокоишься о красотке? О-о-о, это так мило! И когда ты стал таким чувствительным, братец?

— Заткнись, — фыркнул я, обернулся и, не увидев стражников, кивнул Лани, — Иди обратно. А я… Пройдусь.

Рыжая покачала головой и направилась обратно в зал, а я прошёл по террассе и вошёл в неприметную дверь для слуг.

В гостевом зале играла музыка, и гости разделились на две неравные части: те, кто плясал, и те, кто общался, наблюдая за танцами. Никто из гостей не обратит внимания на одинокого северянина, который якобы ищет уединения.

А вот насчёт стражи стоило побеспокоиться.

С другой стороны — я же не собираюсь совершать ничего противозаконного. Так, поищу выпить что-то покрепче чем слабенькое южное вино. В конце-концов — в случае, если я попробую зайти не туда, меня наверняка предупредит стража.

Коридоры особняка Гаррана пахли воском, полированным деревом и едва уловимой магией. Каменные плиты под ногами был идеально подогнаны, ни единой щербинки, ни одного скрипа.

Камень Тверди под ключицей отозвался лёгким холодом, когда я приблизился к первой развилке. Я замер, прикрыл глаза… Сквозь веки, сквозь стены, сквозь камень я чувствовал структуру металла впереди — не оружие, нет, что-то более тонкое. Механизм.

Я открыл глаза и посмотрел на дверной проём справа. Обычная дверь, тёмное дерево, бронзовая ручка. Ничего подозрительного. Но Камень чувствовал — в стене, спрятан замок. Не на двери, а именно в стене. Магический, судя по оттенку ощущений…

Интересно.

Я осторожно толкнул дверь. За ней оказалась небольшая комната — что-то вроде кладовой для белья. Простыни, полотенца, стопки скатертей. В углу — корзины для грязного. Ничего примечательного. Но Камень тянул меня в левый угол, к стене у входа, заставленной высокими шкафами.

Я чуть сдвинул крайний. За ним открылась обычная стена, но между камнями, на уровне груди, я заметил едва различимую щель.

Тайник? Ловушка? Скорее второе.

Я достал из кармана тонкое зеркальце на гибкой ручке и засунул его в щель. В тусклом свете, отражаясь от зеркала, я увидел то, что и ожидал: систему тонких металлических пластин, соединённых проволокой с чем-то, уходящим вглубь стены.

Сигналка. Причём не простая, а с магическим усилением — об этом говорил лёгкий зеленоватый отблеск на металле.

Если бы я сунулся дальше по коридору, когда эта штука активирована — где-то в караулке загорелся бы сигнальный камень. А возможно, сработало бы что-то похуже — иглы, яд, магический разряд.

Я аккуратно вытащил зеркальце и сдвинул шкаф на место.

Дальше по коридору я не пошёл — свернул направо, к лестнице, ведущей на второй этаж. Широкая, парадная, устланная ковровой дорожкой, прижатой медными прутьями.

Миг — и Камень снова обжёг меня холодом. Так-так-так…

На этот раз «магическое» зрение показало мне целую вязь, лабиринт из энергетических линий, пронизывающих ступени.

Ого, а этот подъём абсолютно непригоден для скрытного передвижения — каждая ступенька здесь, как я понял, тоже была сигнализацией — и если по ней пройдёт кто-то в неурочное время — стаража снова об этом узнает.

М-да… А Гарран ещё больший параноик, чем я…

Я прошёл мимо лестницы, свернул в узкий коридор. Вот это другое дело! Магии тут не было — очевидно, этот отворот был создан для слуг.

Пройдя чуть дальше (видимо, в сторону кухни?) я ощутил как Камень снова дёрнулся под ключицей. Я замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Что-то впереди, метрах в десяти…

Пальцы скользнули по стене, нащупывая неровности. И нащупали холодный кусок стены.

Холодный «магически».

Я прижался к стене ладонями, закрыл глаза. Камень Тверди работал на пределе, вытягивая из меня силы, но я не останавливал — нужно было понять, что же там скрыто…

За стеной была большая пластина, похожая формой на дверь. Ага! Вот и петли… Кажется, тут скрыт узкий тайный проход.

Внезапно до меня донёсся приглушённый кашель — точно из-за стены!

Я медленно подался назад, сердце заколотилось быстрее.

Если там кто-то есть… Если это маг, который чувствует магию, то он уже знает, что я здесь…

Хм, нет. Если бы знал — уже вышел бы. Или ударил из засады, или вызвал подкрепление.

Значит, либо он глух к магии, либо просто сторожит проход с той стороны. Судя по планам замка, которые я помнил, он может вести в караулку и арсеналы…

Я не стал испытывать судьбу. Бесшумно, шаг за шагом, двинулся назад, к лестнице. Скрытый ход остался слева, за стеной, вместе с его невидимым обитателем.

Теперь оставалось проверить последний отворот доступного коридора на первом этаже — и можно будет сосредоточиться на втором. А потом, боюсь, времени до ужина у меня не останется…

Вернувшись к развилке и пройдя вдоль стен, я достал из кармана ещё одну игрушку, которую охрана сочла бы обычным украшением — крошечную стеклянную пластинку, покрытую с одной стороны тонким слоем ртути. Лаверий называл это «ведьминым глазом» и клялся, что пластинка реагирует на любое магическое плетение в радиусе трёх шагов.

Я поднёс её к стене.

Ртуть на стекле дрогнула, пошла рябью, и в глубине пластинки проступили слабые голубоватые линии. Они оплетали дверной проём впереди, уходили в пол, в потолок, тянулись вдоль плинтуса.

Защита стояла на всём! На каждой двери, на каждом окне, на каждом стыке камней.

Я пошёл вдоль стены, ведя пластинкой перед собой. Ртуть пульсировала, меняла цвета, выплёвывала в моё сознание образы, которые я едва успевал расшифровывать.

Вот дверь, за которой спит, судя по ауре, какой-то маг. Не слишком сильный, но и не слабак. Вот окно, выходящее во внутренний двор — на нём тройная защита, от проникновения, от взгляда и от магии. Вот вентиляционная решётка — и на ней тоже, самая хитрая, с петлёй обратной связи: если сунешься, сигнал уйдёт не в караулку, а прямо в покои хозяина.

Гарран, мать его, Стальной!

Параноик, каких свет не видывал.

Я дошёл до конца коридора и упёрся в тупик. Точнее, в стену, за которой, по изученным мной планам, тоже должно было находиться какое-то неизвестное помещение…

Я думал, что где-то здесь была дверь — но нет. Лишь камень и…

Десяток магических печатей.

Приложив ладонь к стене, я ощутил, как Камень Тверди отозвался болью — острой, режущей, как удар ножа под ключицу! Я отдёрнул руку и выругался сквозь зубы.

За стеной было что-то настолько сильное, что даже приближаться к нему без подготовки было смертельно опасно. Не ловушка, не сигналка — что-то живое.

Страж? Хранитель? Бекард Крон, о котором говорили, что он чует чужаков за версту?

Вряд ли, скорее всего он сейчас на галерее второго этажа, наблюдает за гостями, или охраняет кабинет Гаррана, как обычно…

Нет, тут что-то другое.

Я отступил на шаг, потом ещё на один. Пластинка в руке пошла рябью, голубые линии на ней сплелись в тугой узел и погасли.

— Феррак, — выдохнул я, убирая «ведьмин глаз» в карман.

Что ж, тут мне ловить тоже нечего… Тогда посмотрим на второй этаж. Стражи у лестницы не было, так что, видимо, хозяева не так уж и переживают, что кто-то может туда подняться. Заодно и ступени проверю!

Ступени никак не среагировали — но вот на втором этаже меня остановила вежливая стража.

Я насчитал четверых. Двое стояли у главной лестницы, двое патрулировали коридор. Смена, судя по их бодрому виду, произошла недавно — никто не клевал носом, не облокачивался на стены.

Профессионалы, мать их…

Перекидываясь с ними парой малозначащих фраз, уточняя, как попасть в винный погреб и найти «нормальное пойло вместо южной кислятины» я чуть потянул время и запомнил кое-что.

Один из стражников прошёл мимо лестницы на третий этаж через сорок семь секунд после того, как за углом скрылся второй стражник. Значит, у меня есть почти минута, чтобы пересечь этот коридор, пока патруль не вернулся… Сомневаюсь, что ночью тут другой распорядок…

Я поблагодарил стражников, развернулся и пошёл обратно, вниз, к шуму, свету и фальшивым улыбкам бала.

На лестнице я нос к носу столкнулся с Элианом. Он поднимался наверх, я спускался вниз, и на мгновение мы замерли друг напротив друга.

— Княжич Адар, — он улыбнулся, но глаза остались холодными, — Заблудились?

— Ищу уединения, — ответил я, изображая лёгкое смущение, — И выпивки покрепче. В зале слишком душно, ваши сады… впечатляют, но там холодно. Решил поискать винный погреб или кухню, но слегка заплутал.

— Понимаю, — кивнул младший сын Гаррана, — Родовое гнездо порой давит даже на нас, хозяев — что уж говорить о гостях? Но будьте осторожны, здесь и правда легко заблудиться. Коридоров много, а слуги не всегда успевают предупредить о том, где сейчас можно пройти, а где — не стоит.

Последние слова он выделил голосом чуть заметно, но достаточно, чтобы я понял: меня заметили. Или, по крайней мере, запомнили.

Ничего, я не замышляю ничего плохого… Не сейчас, хе-хе…

— Благодарю за заботу, — поклонился я, — Пожалуй, и правда вернусь в зал. Танцы, кажется, в самом разгаре.

— Танцы, — повторил он с лёгкой усмешкой, — Да, конечно. Приятного вечера, княжич. Попросите кого-нибудь из слуг принести вам рома — я распоряжусь, чтобы его не жалели.

Мы разошлись. Я спускался вниз и чувствовал спиной его взгляд — тяжёлый, изучающий и опасный.

Лани ждала меня у входа в гостевой зал, делая вид, что поправляет причёску перед огромным зеркалом в позолоченной раме.

— Где тебя носило? — прошипела она, не поворачивая головы, — Я уже думала, тебя поймали!

— Почти, — ответил я, вставая рядом и тоже разглядывая своё отражение. — Я случайно забрёл на второй этаж, но меня не пустили. А на первом настоящий лабиринт — аж мурашки по коже. Выпивки я так и не нашёл.

Лани прекрасно поняла меня, и покачала головой.

— Но где её взять, ты узнал?

— О да…

В зале грянула музыка, и толпа закружилась в новом танце. Мы переглянулись и, как по команде, изобразили на лицах светские улыбки.

Маски были надеты снова, и представление продолжалось.

Я собирался войти обратно в этот серпентарий, когда вдруг увидел человека, стоящего у противоположного конца зала, ровно на том же месте у колонны, где часом ранее стоял я сам.

Прислонившись плечом к мрамору, с бокалом в руке, он лениво рассматривал потолок. Чёрный камзол, серебряная вышивка, идеально уложенные волосы, холёная физиономия человека, которому в этой жизни всё по плечу.

Рив.

Это был, мать его, Рив!