Вор с двумя именами

Глава 17 Приготовления

Как я и предполагал — вернуться в Элион до рассвета у меня не вышло… Требовалось заглянуть ещё в одно место, а уже светало…

Как всегда, Воронье гнездо пахло всем и сразу. Дым из дешёвых жаровен с жареными каштанами, едкий пот, перебродившеее пиво, помои, выливаемые из окон второго этажа прямо под ноги, и вездесущий запах рыбы — солёной, копчёной, гниющей на прилавках…

Эта смесь ароматов въедалась в стены, в одежду и кожу, становясь частью тебя, как бы ты ни отмывался.

М-да, пожив в Элионе, начинаешь понимать, как на самом деле должна пахнуть жизнь…

Я шёл по узкой, грязной улице, петляющей между домами, чьи верхние этажи почти смыкались над головой. Под ногами чавкало нечто… неопределённое, а редкие лучи восходящего солнца, пробивавшиеся сквозь щели, выхватывали из полумрака лица прохожих: усталые, хитрые, озлобленные или безучастные.

Здесь каждый был либо охотником, либо добычей. А я, выходило, умудрился стать и тем, и другим одновременно.

М-да… Влез в такую кашу, что остаётся только удивляться…

Мысли крутились по накатанной колее: «Молодец, Краб. Сначала прикинулся аристократом, чтобы стащить самый ценный артефакт в городе. Потом выяснилось, что за этой штучкой охотится ещё кто-то, кто командует этой машиной для убийств, Зубоскалом. Потом выяснилось, что этот „кто-то“, возможно, уже лет пять как вылавливает и потрошит таких, как ты, выковыривая из них Камни… А потом, для полного счастья, Баронесса решает, что ты — идеальный кандидат, чтобы найти и прибить этого таинственного „кого-то“. Блеск, дружище, просто блеск! Праздник идиотизма, так ты ещё не вляпывался… И всё по своему желанию ведь!»

Я резко свернул в арку, уступая дороге здоровенному грузчику-орку, тащившему на спине тушу какого-то морского гада с щупальцами. От твари несло так, будто её выловили уже на полпути к разложению.

Глоток воздуха из соседнего закоулка, пропахшего мочой, после этого показался почти цветочным ароматом…

«Баронесса… » — мысленно проворчал я, протискиваясь между лотком со столярным инструментом, и стеной, — «Найди и убей, Крабик! Лёгкое такое поручение! Неизвестная и очень влиятельная цель в самом сердце Элиона! Зубоскал на поводке, и поддержка среди герцогских советников! Нет, Краб, ты определённо идиот!»

На мгновение меня охватило острое, почти физическое желание всё бросить.

Развернуться, дойти до порта, заплатить первому попавшемуся капитану и на вонючем баркасе уплыть, куда глаза глядят. Хоть на край Земного Круга, где меня никто не найдёт!

А что? Денег, чтобы обосноваться, хватит!

Но тут же пришло осознание, что я просто не смогу это сделать. И плевать, что Баронесса не простит. Что Зубоскал рано или поздно узнает, что подставлю сестёр Арикель, Лани, и среди «теневых» рано или поздно всплывут мои делишки!

Даже Лаверий… Его чуть жаль будет, конечно, но…

Но я знал, что не откажусь от своей идеи — просто потому, что не желал жить той жизнью, что живу сейчас. И другой, похожей, не хотел! Что мне, трактир открыть⁈ Торговцем стать? Не смешите мои подошвы…

Как бы я не выкручивался сам от себя — было кое что, чего я неистово хотел.

Узнать, кто я такой, и как связан с Древом Миров — это раз.

И попасть в Ураниос — это два.

Эти вещи были связаны между собой, я знал это — и знал, что не найду себе покоя, если попробую отказаться от них.

Или меня грохнут раньше…

Нет, оказавшись втянутым во всё это ферракское дерьмо, у меня оставался лишь один путь — вперёд… и вверх, во всех смыслах. Через бал, через дочь Гаррана, через сокровищницу, через «Сердце».

Смертельная пляска, которую затеяли мы с Лаверием, теперь была не дерзкой авантюрой — а единственной соломинкой, за которую можно ухватиться в надвигающейся буре…

«Лаверий…» — подумал я — «Хвостатый гений, ты там в своей подземной норе ведь всё просчитал, правда? Все вероятности, все риски? Ты ведь знаешь, как мы будем удирать… И ты всё предусмотрел, надеюсь… Предусмотрел, как мы свалим ото всей этой задолбавшей, вечно пахнущей страхом и чужим потом жизни?»

Я вышел на небольшую площадь, где ютился рынок одежды и дешёвого оружия. Несмотря на раннее утро, он кипел жизнью — крики торговцев, споры, звон случайно задетой посуды в выставленных перед таверной столах — всё сливалось в один оглушительный гул. Прямо передо мной две бабищи схватились за какой-то выцветший платок, рвали его и орали друг на друга так, будто решали судьбу империй.

Жизнь в Артануме, как обычно, кипела, бурлила и плевалась в меня, не давая ни на секунду забыть, где я нахожусь.

Я ускорил шаг, пробираясь к нужному переулку. Всё, хватит пустых размышлений — сёстры Арикель ждали.

Лабиринт Вороньего гнезда привёл меня к знакомому, здоровенному пятиэтажному дому сложенному из чёрного камня. К парадному входу я, разумеется, не пошёл — нырнул в тёмную щель сбоку, в тупичок, где ютилась железная дверь чёрного хода, ключ от которой был только у сестёр и меня.

Я быстро отомкнул замок, толкнул дверь плечом, привычно преодолев сопротивление. Внутри пахло сыростью, мышами и старой пылью. Лестница, крутая и неудобная, уходила вверх, в темноту, лишь кое-где разорванную тусклыми бликами от грязных узких окон. Мои шаги отдавались глухим эхом, смешиваясь с вечным, чуть слышным шорохом крыс за стенами.

Поднимаясь, я автоматически считал ступени — старая привычка вора, ни на секунду не отпускать контроль. На пятнадцатой была скрипучая доска, которую я перепрыгнул, на двадцать второй с потолка упала капля чего-то тёплого и липкого. Я уклонился, даже не задумываясь.

Последний пролёт, последняя крутая поворотная площадка. Передо мной оказалась знакомая дверь, массивная, из тёмного дуба, без каких-либо опознавательных знаков. Я отпёр ключом и её, и оказался в чистом коридоре всего с одной дверью в конце.

Обычно за ней царила тишина, но сегодня…

Едва я приблизился, как сквозь толстое, окованное железом дерево донеслись голоса. Громкие, резкие, перебивающие друг друга. Что для этого места было просто невероятно!

Они что, ругаются⁈

Я замер, затаив дыхание. Любопытство, моё вечное проклятье, тут же подняло голову. Сёстры Арикель… Спорящие? Элира, чей голос обычно был холоден и размерен… Она вообще умела его повышать???

Не раздумывая, я поддался искушению и прижался ухом к шершавой, холодной поверхности двери. Дерево немного приглушало звук, но слова всё же пробивались сквозь него.

— … не может продолжаться вечно, Элира! Каждый день я чувствую это всё острее!

Это был голос Алисы — но не обычный звонкий и весёлый тембр, а сдавленный, полный боли и отчаяния рык!

И тут же, как удар хлыста, прозвучал ответ Элиры. Голос

— Ты прекрасно знаешь, почему мы… Мы сделали выбор. Мы обменяли…

— Выбор⁈ — голос Алисы сорвался на крик, и я невольно вздрогнул, — Это был не выбор, это была ошибка! Ошибка, «сестрица»! — она буквально выплюнула это слово, — Пятнадцать лет назад мы совершили чудовищную, непоправимую ошибку! И теперь расплачиваемся. Я плохо себя чувствую. Ты плохо себя чувствуешь. Мы медленно…

— ЗАТКНИСЬ! ТЫ ЗНАЕШЬ, Я РАБОТАЮ НАД ЭТИМ!

— Я ТОЖЕ! НО ЧТО-ТО РЕЗУЛЬТАТА НЕ ВИДНО!

В этих криках прозвучала не просто ярость — в них была паника… Чистая, животная паника, которую я никогда не слышал в голосе сестёр!

И вслед за этим криком наступила абсолютная, оглушающая тишина.

Моё сердце упало куда-то в сапоги, а по спине пробежал холодный пот. Пятнадцать лет назад. Ошибка. Плохо себя чувствуем. Обрывки фраз складывались в какую-то леденящую душу картину, детали которой были скрыты во мраке.

Что они сделали? Что на что «обменяли»?

Но времени на размышления не было. Внезапная тишина вдруг дала мне понять, что меня могли заметить. У Элиры наверняка могли быть припрятаны какие-то артефакты на входе, и…

Адреналин ударил в виски. Я бесшумно отпрянул от двери, тут же сделал громкий, чёткий шаг по скрипящей половице обратно к ней, и трижды резко постучал костяшками пальцев в дуб — твёрдо, громко, но без суеты.

Звук стука гулко разнёсся в тишине. Прошло несколько секунд, затем послышался мягкий шорох, щёлкнул внутренний засов, и дверь беззвучно отъехала в сторону.

На пороге стояла Элира. Её лицо, обычно бледное и бесстрастное, как маска, было ещё бледнее обычного. Тонкие губы были плотно сжаты, а в огромных, глазах, синем и зелёном, казалось, застыли отзвуки только что бушевавшей бури.

— Здравствуй, Краб. Входи, — сказала она голосом, который был отполирован до привычной гладкости, но где-то в глубине я всё же услышал хриплый надлом, — Мы тебя ждали.

— Здравствуй, Элира.

Я переступил порог, и знакомый запах ударил в ноздри — смесь сушёных трав, воска, старого пергамента, дорогого алкоголя и сладковато-приторных духов Алисы, что всегда здесь витали.

В гостиной, утопающей в полумраке (тяжёлые бархатные портьеры сегодня были задёрнуты), царила видимость полного порядка.

— Присаживайся, — произнесла Элира, указывая на «моё» кресло.

Алиса, в тончайшем халате, развалившись в глубоком кресле у камина, где тлели несколько углей, лениво перелистывала какую-то книгу с позолоченной обложкой. Увидев меня, она томно приподняла бровь, и на её губах заиграла знакомая, чуть сумасшедшая улыбка.

— А-а, наш северный княжич пожаловал из своих Элионских хором! — пропела она, отбрасывая книгу на соседний столик, — Умоляю, скажи, что соскучился по мне — и потому пришёл?

Я вспомнил, как она… кхм… Вела себя в последний день наших занятий, взгляд непроизвольно скользнул по обтянутым халатом ногам…

Алиса засмеялась, поймав движение моих глаз.

— Так-то лучше, дорогой мой. Выпьешь?

— Не откажусь, — согласился я, принимая от неё бокал с бренди, — Возвращаться в Элион придётся через главные ворота — запах алкоголя придётся очень кстати.

— Ты же не собираешься возвращаться туда в этом тряпье⁈

— Разумеется, нет. Вещи, что я оставил…

— Ждут тебя, дорогой, — промурлыкала Алиса, — Я помогу тебе переодеться… Когда поговорим.

Элира, тем временем, уже заняла место на диване, привычно сложив руки на коленях.

— Ты опоздал. Мы ждали тебя в час Совы.

— И даже начали волноваться! — добавила Алиса.

— Долбаные катакомбы меня задержали, — вынужден был признаться я, снимая дорожную куртку и кидая её на спинку кресла, — А потом нужно было показаться перед Баронессой, чтобы она не подумала, что я сбежал.

— Как поживает эта красотка?

— Всё также, — отмахнулся я, не желая посвящать сестёр в детали своего плана. Каждый из тех, кого я использовал, играл строго отведённую роль — и я не собирался давать им знать больше, чем нужно, — И прошу меня простить — хоть мне и приятна ваша компания, но у меня мало времени. Вы раздобыли то, что мне нужно?

Алиса захихикала, играя розовой прядью своих волос. Элира вздохнула и пристально посмотрела на меня.

— Не совсем.

Это меня неприятно удивило.

— Вот как?

— Возникла непредвиденная сложность, — сказала Элира, складывая тонкие пальцы перед собой, — Найти человека, который согласится проникнуть в… указанное тобой место, оказалось задачей… нетривиальной. Защита там весьма избыточна — даже для самых отчаянных голов.

— «Избыточна» — это мягко сказано, — вставила Алиса, состроив гримасу, — Надо быть самоубийцей, чтобы соваться туда без железных гарантий и плана почище, чем у нас с тобой, дорогой.

— И что же? — спросил я, чувствуя, как в груди начинает закипать раздражение, приправленное тревогой.

Времени-то было в обрез!

— Нашёлся один кандидат, — продолжила Элира, — Но…

— Элира, я тебя не узнаю, — я скрипнул зубами, — Ты всегда говорила прямо!

— Нас свели с той новенькой столичной штучкой с большими запросами. И, судя по всему — с не меньшими возможностями.

У меня внутри всё похолодело.

— С кем именно?

— Его зовут Рив. Мы как-то рассказывали тебе о нём, когда ты в прошлый раз искал тех, кто может купить «Костолом».

Так-так-так…

— И? Он согласился?

— Пока что он «взвешивает риски», — произнесла Алиса чужим голосом, явно передразнивая кого-то, — Мы поговорили с ним только вчера днём. Он обещал дать ответ к вечеру. Если звёзды сойдутся, луна будет в нужной фазе, а наш кошелёк не испугается его скромных цифр.

— Вы ему рассказали… что именно нужно добыть? — спросил я, стараясь сделать вопрос как можно более нейтральным.

Элира покачала головой.

— Разумеется, нет. Мы предоставили ему… общее описание задачи. Местонахождение объекта, характер защит. Достаточно, чтобы профессионал мог оценить масштаб и стоимость работы. Но не настолько, чтобы он мог действовать в обход нас.

— Конечно, — пробормотала Алиса, подмигивая мне, — Держать наёмника в слегка подвешенном состоянии — полезно для его исполнительности!

Я лишь вздохнул.

— Ладно… Когда я приду в следующий раз — очень надеюсь, что всё будет, как надо.

— Тебя что-то смущает, котёночек? — промурлыкала Алиса.

— Да что ты, совершенно ничего, — почти искренне улыбнулся я ей, — Просто время поджимает, ты и сама знаешь.

Я забрал одежду, отказавшись от помощи Алисы с «переодеванием» (жаль, конечно, просто времени не было!), вышел от сестёр и растворился в толпе. Надо было торопиться…

Следующий час ушёл на подготовку: я сменил одежду на тёмную, бесшумную, проверил инструменты. Сердце колотилось — не от страха, а от знакомого возбуждения, которое всегда приходило перед делом. Адреналин вымыл из головы все лишние мысли об ошибках сестёр, о Риве, о Баронессе.

Осталось только «сейчас».

Штаб-квартира стражи представляла собой мрачное, здоровенное здание из серого камня, больше похожее на крепость. Днём у главного входа кипела жизнь: сновали гонцы, вводили закованных в кандалы оборванцев, грузили какие-то ящики на телеги.

Я выбрал задний фасад, выходящий в слепой, грязный переулок, где из стены торчали лишь решётки узких окон подвалов и пара служебных дверей.

Хотя даже несмотря на это, работать в таком месте посреди дня было совершеннейшим идиотизмом.

Но что поделать? Если сёстры наняли Рива, то у меня просто не оставалось вариантов… И скорее всего, я уже опоздал — но проверить всё же было нужно.

Мой путь лежал через систему водосточных труб и карнизов, облупившихся, но всё ещё крепких. Пальцы в тонких кожаных перчатках цеплялись за малейшие выступы, тело двигалось плавно, по памяти, отточенной сотнями подобных подъёмов. Запах плесени, птичьего помёта и ржавого железа заполнял ноздри. Где-то снизу доносились обрывки разговоров, звон оружия, но здесь, на высоте третьего этажа, был только свист ветра в ушах и стук собственного сердца.

Расчёт оказался верен: окно в сортир на втором этаже было приоткрыто для проветривания. Оттуда тянуло щёлоком и сыростью. Я быстро оказался внутри, и выглянул в коридор. Выложенный грубым камнем, он вёл вглубь здания. Я двигался, как тень, прислушиваясь к ритму людей — тяжёлые шаги пары стражников внизу, мерное тиканье каких-то часов. Карта помещений, добытая когда-то за немалые деньги, отпечаталась в памяти отлично — и я знал, куда нужно идти.

Склад конфиската находился на цокольном уровне. Спуститься туда по «чёрной» лестнице было делом нескольких минут — правда, чтобы до неё добраться, пришлось изрядно попрятаться под столами, в шкафах и стенных нишах за старыми гобеленами — стражи в это время тут было с преизбытком…

Но стоило спуститься — как весь шум остался наверху, а запах влаги сменился на запах пыли, старого дерева и слабого, но узнаваемого металлического духа магии — смесь озона и меди.

У тяжёлой железной двери, разумеется, дежурил стражник. Молодой парень, скучающий, переминающийся с ноги на ногу. Решение было простым — швырнуть в противоположный конец коридора металлический шарик, а когда придурок отвлечётся и пойдёт туда посмотреть — оказаться сзади с тряпкой, смоченной доброй дозой сонного зелья.

— Тише, тише… — прошептал я, удерживая трепыхающегося стражника, а затем медленно опустил его на пол.

Оставить следы проникновения я ничуть не боялся. Более того — мне это было нужно…

Дверь открылась отмычками с лёгким щелчком. Внутри склада царил полумрак, слабо рассеиваемый магическими светильниками, вмурованными в потолок.

Стеллажи, забитые ящиками, сундуками, странными приборами под холщовыми чехлами, уходили в темноту. Я быстро сориентировался по маркировке на полках. Нужный мне участок был в дальнем углу — там хранились изъятые «неклассифицированные артефакты средней опасности».

И вот он, стальной сейф, вмурованный в каменную стену… Матовый, холодный на ощупь, с массивным замком сложной работы. Вокруг царила гробовая тишина, нарушаемая лишь моим собственным дыханием.

Камень Тверди под ключицей отозвался лёгкой, знакомой вибрацией, ощущая структуру металла. Это заняло несколько напряжённых минут — щелчки, скрежет, тихий шипение отключаемых мной предохранительных чар.

Наконец, раздался глухой, удовлетворяющий чк-к-к.

Я потянул массивную ручку. Дверца сейфа открылась беззвучно, на хорошо смазанных петлях.

Ну и конечно же — сейф был пуст.

Хотя нет, не совсем. На средней полке, там, где по всем данным должен был лежать аккуратный футляр с арканитовой пылью, лежал один-единственный лист дорогого пергамента.

Я взял его. Бумага была плотной, с лёгкой шероховатостью. На ней, выведенным изящным, почти каллиграфическим почерком, красовалась пара фраз:

«Опоздал, Краб. Прими мои соболезнования. До скорого, надеюсь. Р.»

Я сжал пергамент в пальцах, и хруст бумаги казался невыносимо громким в гробовой тишине склада.

Ну, как я и предполагал…

Рив, сучара… Значит, ты всё же узнал о моих делах, и решил поиграть…