Вор с двумя именами

Глава 19 Тайны-тайны. Часть 1

8 дней до бала.

Три дня. Три бесконечных дня я потратил на слежку за Зубоскалом, и каждый из них казался мне последним. Времени было в обрез — дни до бала стремительно сокращались, а я вместо того, чтобы готовиться к главному делу, мотался по Элиону за этим ублюдочным эльфом, превратившись в его тень.

Чтобы свинтить из поместья Гаррана мне требовалась помощь Баронессы, и отказаться от этого задания я не мог — если хотел выжить, разумеется.

Но как же всё происходящее мне не нравилось! Каждый миг, проведённый неподалёку Зубоскала, заставлял мою кожу покрываться ледяными мурашками, а руку — непроизвольно тянуться к рукояти кинжала, спрятанного под камзолом.

Он всегда появлялся неожиданно. Вчера — на званом обеде у какого-то помощника одного из Советников, чьё имя я забыл, едва переступив порог его особняка. Сегодня — в тени колоннады у восточных ворот, где я якобы случайно прогуливался, наслаждаясь утренней прохладой. Завтра — в игорном доме, куда меня занесло по наводке одного из болтливых стражников, к которому удалось подбить клинья, придумав рассказ о моих «ночных похождениях» в Артануме. Этот сержант оказался большим любителем «грязи», и мне быстро удалось найти к нему ключ…

Я появлялся там, где появлялся Зубоскал. Я слушал, запоминал, впитывал. И с каждым часом ненавидел это дело всё сильнее.

Самым поганым было то, что работать приходилось в бешеном темпе, разрываясь между слежкой и необходимостью поддерживать образ княжича Адара.

Лани, видя моё состояние, молча брала на себя львиную долю светских обязанностей, появляясь на приёмах одна, под аккомпанемент моих якобы внезапных мигреней или «неотложных дел с южными» — для этого даже действительно пришлось найти нескольких торговцев из Земного круга и договориться с ними о паре доставок, чтобы отвести глаза любопытным.

А в том, что эти «любопытные» могут быть я ничуть не сомневался.

К моему сожалению, Элион хоть и кишел информацией о Зубоскале — эльф, всё-таки, был фигурой известной — но чего-то внятного о нём узнать не удалось. Его боялись, он был окутан таким плотным туманом слухов и домыслов, что отделить зёрна от плевел стоило невероятных усилий.

В этих обрывках расказов, в этих пьяных бормотаниях местной молодой аристократии и испуганных шёпотках торговцев проступали крупицы правды.

Зубоскал был не просто очередным «чешуйчатым», работающим на герцога. О нет, он был тенью, проникшей во все щели элионского двора. Он знал всё обо всех. Его боялись. Его ненавидели. Ему завидовали.

И никто — абсолютно никто! — не знал, на кого он на самом деле работает.

Я вспоминал ту ночь в форте, два года назад. Холод саркофага, и голос из темноты, отдающий приказы Зубоскалу — но в самом Элионе этот голос я не слышал ни разу, хотя за прошедшую пару недель умудрился встретиться с огромным числом местных заправил.

Три дня слежки выжали из меня всё, но кое-какую картину я всё же сумел составить.

Зубоскал имел собственный особняк в северной части Элиона — там, где селились те, кто мог позволить себе не просто богатство, а полную, абсолютную неприкосновенность.

Две ночи подряд, слившись с тенями, я исследовал кварталы вокруг его жилища. Особняк Зубоскала напоминал скорее военный форпост, чем жилище аристократа. Высокие стены из тёмного, почти чёрного камня, узкие бойницы вместо нормальных окон, массивные ворота, обитые железом, перед которыми днём и ночью торчали двое закованных в латы стражников. И это только снаружи. Я готов был поспорить на что угодно, что внутри у него такие же порядки — охрана, магические ловушки, сигналки… Возможно, даже пара-тройка натасканных на убийство тварей в подвалах. А ещё у него был бешеный ученик с теми теневыми тварями — пару раз я видел его, выходящего из особняка в середине ночи.

Что касается его официального положения — тут картина вырисовывалась ещё интереснее. Элионские чинуши, с которыми мне приходилось сталкиваться на приёмах, при упоминании Зубоскала либо замолкали, либо начинали говорить казёнными фразами, заученными наизусть. Дескать, работает на Тайного мастера из Городского Совета, выполняет особые поручения, «курирует вопросы безопасности».

А кто такой Тайный мастер?

А никто этого не знал. Такова суть должности — тайная.

— Это такая традиция, — пояснил мне как-то вечером молодой (и изрядно подвыпивший) повеса из дома Вельгорнов по имени Реджинальд, когда мы коротали время за бокалом вина в ожидании очередного скучного представления в местном театре, — Ещё со времён основания Совета. Один из семи мастеров всегда остаётся в тени. Никто не знает его имени, никто не знает его лица — кроме герцога, который его и назначает.

— Дикость.

— Забавно это слышать от вас, — пьяно усмехнулся парень, — Это нужно для баланса, понимаете, княжич? Чтобы никто не мог сговориться против всех сразу. Чтобы всегда оставался некто неизвестный, кто будет способен разрушить планы заговорщиков.

— И вы считаете это нормальным? — спросил я, изображая искреннее северное недоумение.

— Мы считаем это мудрым, — усмехнулся Реджинальд, поправляя кружевной манжет, — Тайный мастер не участвует в заседаниях, не появляется на публике. Он общается только через доверенных лиц. Отдаёт распоряжения, получает доклады. Никто не знает, где он живёт, как выглядит, сколько ему лет. Это идеальный серый кардинал. Или идеальный труп, если что-то пойдёт не так. Ведь герцог всегда сможет назначить нового Тайного Советника, и никто даже не узнает!

Эта информация была безусловно интересной — но совершенно бесполезной для моего дела. Тайный мастер мог быть кем угодно — старым магом в инвалидном кресле, юной девицей из высшего света, тем же самым Гарраном.

Ни лица, ни имени, ни каких-либо зацепок…

Идеальный кандидат, чтобы быть тем самым хозяином Зубоскала, которого требовалось убрать Баронессе…

Однако она, когда я выразил свои мысли по этому поводу во време ещё одно нашей встречи, твёрдо уверила меня, что это не тот, кто ей нужен.

«Тайный мастер — ширма. Слишком очевидно. Истинный хозяин Зубоскала не станет светиться даже в такой тени. Ищи глубже, Краб.»

Глубже… Легко сказать!

На ум мне приходил только один вариант, если честно. И этот вариант пугал меня до усрачки.

Храмы. Точнее — Верховный Жрец Храма Всех Богов. Фигура, стоящая над политикой, над деньгами, возможно — даже над властью самого герцога. Формально Верховный Жрец не вмешивается в дела города, но его слово могло уничтожить любого, от последнего нищего до даже Гаррана Стального. Если Зубоскал работает на церковь — тогда всё сходится. Тогда понятно, откуда у него такая защита, такие ресурсы, такая уверенность в безнаказанности.

Но зачем церкви камни Силы школ Духа, Умбры и Грома? Зачем им охотиться на «чешуйчатых» и вырезать им сердца? Чтобы создать чудовищ вроде того кадавра в катакомбах? Или для чего-то большего?

Я отогнал эти мысли, заставляя себя вернуться к фактам.

Факт первый: у Зубоскала есть охраняемый особняк и официальное прикрытие в лице Тайного мастера. Факт второй: Баронесса уверена, что Тайный мастер — не истинный заказчик охоты на «чешуйчатых».

Факт третий…

Я не могу позволить себе отметать версии только потому, что они кажутся слишком очевидными. В конце концов, иногда самый простой ответ оказывается верным.

Тайный мастер, при всей своей загадочности, имел доступ к ресурсам, информации и, главное, к полной безнаказанности. Если ему нужны были камни для каких-то экспериментов, если он решил собрать коллекцию магов с определёнными способностями — кто мог ему помешать? Кто вообще знал, чем он занимается?

Чем больше я думал об этом, тем меньше мне нравилась эта мысль. Потому что если Тайный мастер действительно стоит за всем этим, если именно он командует Зубоскалом и всей этой мясорубкой с похищениями, охотой за «Слезой Амир» — тогда я лезу прямо в карман к одному из самых могущественных и неуловимых людей в городе.

И у него, в отличие от меня, не было проблем со временем. Он мог ждать, планировать, выстраивать свои сети и интриги годами.

А у меня оставались считанные дни до бала, когда всё должно было решиться.

Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и попытался успокоить бешено колотящееся сердце. Три дня слежки дали мне информацию, но не дали ответов. Слишком много «если», слишком много «возможно». А время утекало сквозь пальцы, как вода сквозь решето.

Лани, появившаяся в дверях неслышной тенью, положила руку мне на плечо.

— Ты выглядишь как ходячий труп, братец, — сказала она без тени насмешки. В её голосе впервые с момента нашего знакомства прозвучала искренняя тревога, — Может, поспишь хоть немного?

— Посплю, — пообещал я, не открывая глаз, — Когда всё закончится. Если доживу.

— Адар…

— Знаю, — я перебил её, чувствуя, что ещё немного — и сорвусь. Сорвусь на крик, на ругань, на что угодно, лишь бы выпустить наружу это чудовищное напряжение, — Знаю, сестрица. Я справлюсь. Иди отдыхай. Завтра тяжёлый день.

Она постояла ещё мгновение, а потом выскользнула за дверь так же бесшумно, как появилась.

А я остался сидеть в темноте, глядя на пляшущие тени от свечи, и думал о Зубоскале, о Тайном мастере, о фигуре в капюшоне из катакомб и о том, что все эти ниточки, все эти тени и тайны сплетаются в один тугой, смертельный узел прямо над моей головой.

7 дней до бала.

За неделю до бала я понял: дальше откладывать нельзя. Сведения, собранные в Элионе, были разрозненными обрывками, не складывающимися в цельную картину. Баронесса ждала результата, время поджимало, а я всё ещё не знал имени того, кого должен был убить.

Оставался только один способ добыть информацию — рискованный, граничащий с безумием, но иного выхода я не видел.

Нужно было проследить за Зубоскалом не в чопорных гостиных Элиона, где он, как и я, носил маску — а там, где эта маска могла спасть.

В Артануме.

И удача (она ли это вела меня в этот раз?) решила помочь мне в этом. На следующий день после моих тяжёлых раздумий в «Золотом саду» я стал свидетелем того, как на очередном приёме к Зубоскалу подошёл один из его людей, что-то шепнул — и они вдвоём отправились к выходу из поместья, заполненного народом.

Стоял глубокий вечер, и я понял, что это мой шанс!

В этот раз я не стал скрываться — оформил отъезд открыто, даже демонстративно. Княжич Адар, уставший от элионского этикета, желает развеяться в более… «живописных» районах города.

Лани подыграла с присущим ей изяществом, посетовав вслух на приёме у маркизы, что её брат совсем отбился от рук и таскается по всяким сомнительным местам, но что поделать — северная кровь бурлит. Парочка аристократов понимающе закивала, вспоминая собственные похождения.

Это сработало идеально — из Элиона я выехал в своей же карете, стараясь следовать за чёрной повозкой Зубоскала не слишком явно. Нанятый мной в самом начале кучер не получил указаний преследовать его — слугу запросто могли бы перекупить, так что я просто попросил вывезти меня в Воронье гнездо.

Ненавязчиво следуя за Зубоскалом, я воспользовался моментом, когда его карета остановилась на перекрёстке, и отправил возницу обратно в «Золотой сад», велев забрать меня утром отсюда же.

Сам же снял другую повозку — двуколку, запряжённую невысокой лошадкой, и не раскрывая лица под маской, велел вознице следовать за тёмной каретой Зубоскала — и вскоре мы оказались в районе Старого порта, пока повозка не остановилась у переплетения покосившихся живых кварталов. Лысый эльф, закутанный в плащ, скрылся среди зданий.

Ночь в Артануме — это отдельный вид искусства. Тьма здесь являлась не просто отсутствие света — о нет, она была живой, текучей, наполненной звуками, запахами и… опасностями.

Однако я двигался в ней, как рыба в воде — бесшумно, плавно, используя каждую тень, каждую нишу, каждую груду мусора как укрытие. Навыки вора делали своё дело.

Зубоскал был один — и насколько я мог судить, не заметил никакой слежки.

Через нагромождения зданий он вышел к причалам и остановился на краю пирса, закутанный в длинный тёмный плащ, и смотрел на чёрную воду канала, в которой, как в зеркале, отражались редкие огни факелов.

Вскоре с другой стороны появились и на почтительном расстоянии замерли двое — молчаливые солдаты, что всегда сопровождали эльфа. Ни намёка на охрану, ни бряцания оружием, но я кожей чувствовал, что эти двое способны порвать любого, кто приблизится к их хозяину без спроса.

Я залёг в проулке, у развалин какого-то склада метрах в двадцати от пирса, прижимаясь щекой к холодному, покрытому плесенью камню, и ждал. Сердце отбивало нервный ритм, но дыхание я контролировал, заставляя себя не дышать слишком глубоко, не шевелиться, не выдавать своего присутствия.

Зубоскал не двигался. Он стоял как изваяние, вглядываясь в темноту, будто ждал кого-то.

Минута, пять, десять…

Я начал замерзать, несмотря на плотную куртку. Пальцы, сжимавшие каменный выступ, онемели. В голову лезли мысли, одна мрачнее другой: а что, если он специально заманивает меня в ловушку? Что, если он знает, что я здесь, и просто играет со мной, наслаждаясь моим страхом⁈

Но ничего не происходило.

Спустя полчаса Зубоскал так и не сдвинулся с места. Он просто стоял и смотрел на воду. Или делал вид, что смотрит. Или общался с кем-то ментально — после всего, что я о нём узнал, меня бы это не удивило.

В какой-то момент мне в голову пришла совершенно идиотская мысль — быть может, он просто наслаждался тишиной, в которой не было назойливых элионских аристократов с их пустой болтовнёй?

Я начал всерьёз подумывать о том, чтобы свернуть слежку и вернуться в гостиницу, когда Зубоскал наконец шевельнулся. Он повернул голову, и в тот же момент из тени одного из мрачных заброшенных зданий, слева от меня, появилась фигура.

Она тоже была закутана в плащ, невысокого роста, а оттопыренная пола явно указывала на оружие на поясе…

Фигура приблизилась к Зубоскалу, почтительно поклонилась, и что-то произнесла — очень и очень тихо. Эльф внимательно выслушал сказанное (я не расслышал, что именно), а затем произнёс — и это уловить мне уже удалось:

— Хорошо. Подготовь всё к визиту, а я появлюсь ближе к утру — когда всё будет готово.

Молча кивнув, фигура незнакомца быстрым шагом направился вглубь трущоб, туда, где не было даже редких фонарей — только непроглядная, живая тьма.

Внутри меня что-то щёлкнуло. Инстинкт, наитие, чуйка — называйте как хотите. Я понял, что, возможно, не зря я сегодня тенью следовал за ублюдским эльфом!

Нет, на такое везение, что он встретиться со своим хозяином, я не то чтобы расчитывал — но что-то узнать всё же можно было…

За самим Зубоскалом следить было всё же слишком опасно, слишком велик риск, что он мог почуять слежку. Но его солдат… Солдат был просто инструментом. Тупым, грубым, но, возможно, именно он и приведёт меня туда, куда нужно!

Я принял решение за долю секунды. Как только фигура солдата скрылась в переулке, я забыл об эльфе и бесшумно двинулся следом, стараясь держаться на пределе видимости, не приближаясь слишком близко, но и не теряя его из виду.

Преследование по ночным трущобам — это отдельный вид безумия. Солдат двигался быстро, уверенно. Он явно знал каждый камень, каждую подворотню этого района. Он ни разу не оглянулся, не замедлил шаг, не проявил ни малейших признаков беспокойства. Либо он был настолько уверен в своей безопасности, либо действительно ничего не боялся.

Мы петляли по узким улочкам, пересекали вонючие каналы по скользким мосткам, ныряли в подворотни, где впору было зажимать нос рукой. Пару раз я едва не провалился в какую-то жижу, скрытую темнотой, но каким-то чудом удерживал равновесие, не сводя глаз с тёмного силуэта впереди.

Солдат вышел к комплексу складских помещений в глубине старого порта и остановился на освещённом пятачке у входа в одно из зданий, где перекинулся парой слов со скучающими головорезами.

Я только вздохнул.

Это место мне было знакомо — логово местного Барона…