Вор с двумя именами

Глава 18 Расставить силки

Вернуться в Элион на рассвете, с запахом дорогого бренди и вонючим осадком катакомб в глотке, оказалось куда проще, чем я предполагал.

У главных восточных ворот, под испепеляющим взглядом двух стражников в мифриловых кирасах, я всего лишь откинул капюшон плаща и предъявил пропуск княжича Адара Войцеха.

Один из солдат, с лицом, изборождённым старым шрамом от сабельного удара, долго и придирчиво разглядывал пергамент, потом — моё лицо, будто сверялся с каким-то описанием.

— Долгая ночь, княжич, — наконец буркнул он, возвращая пропуск. В его голосе не было ни особого уважения, ни враждебности — лишь усталость.

— Северный вкус — штука привередливая, — парировал я, вкладывая в голос лёгкую хрипотцу и намёк на самодовольную усталость, — Кое-что можно найти только за пределами ваших стен. Будь любезен, не распространяйся.

Я вложил золотой в руку стражника, тот хмыкнул и махнул рукой. Тяжёлая решётчатая секция ворот с глухим скрежетом поползла вверх, впуская меня обратно в мир, пахнущий не гнилью и мочой, а цветущим жасмином, свежей выпечкой и… тошнотворной безопасностью.

Мой путь до «Золотого Сада» прошёл спокойно — насколько я успел заметить, никто меня не преследовал. Что ж, это… Радовало.

Город только просыпался. По мостовым, выметенным до блеска, сновали слуги с корзинами, запряжённые холёными лошадьми экипажи везли ранних покупателей на рынки. Воздух был свеж и прохладен, но уже намекал на дневную жару. Я шёл, стараясь не выказывать усталости, глотая подступающую тошноту — смесь адреналинового отката и отвращения ко всему этому позолоченному фарсу.

«Золотой Сад» встретил меня всё тем же запахом вощёного паркета, дорогих благовоний и цветов. Портье, изящный мужчина с седыми висками, лишь почтительно склонил голову.

— Княжич Войцех. Ваша сестра уже беспокоилась.

— Напрасно, — бросил я на ходу, направляясь к лестнице, — Я жив, здоров и… просветлён.

Лани уже ждала меня в «Изумрудных покоях». Она не металась по комнате — сидела у окна со скучающим видом, затянутая в одно из своих прекрасных платьев.

— Ну? — спросила она одним словом, и в нём был весь спектр эмоций — от страха до злости, — Я думала, тебя уже прибили!

— Нет, всё в порядке. Я жив, — коротко ответил я, скидывая плащ, — Планы… слегка поменялись, но мы всё ещё в игре.

11 дней до бала.

Следующая пара дней прошла в мучительном бездействии. Я отсыпался, пытаясь прогнать из памяти тени катакомб и леденящий взгляд фигуры в капюшоне, а затем сопровождал Лани на какую-то прогулку в обществе других «знатных» бездельниц. Я знал, что она будет слушать, запоминать, выуживать крупицы информации, и сам вместе с другими мужчинами занимался примерно тем-же — только в иной манере.

Всё равно приходилось ждать…

К вечеру третьего дня после моего возвращения, в номер постучали. Это был слуга с двумя позолоченными билетами на пергаменте.

— От имени леди Шарлотты де Мор, — почтительно произнёс он, — Сегодня в саду у Восточного фонтана — частное представление труппы «Небесные бродяги». Это гастролёры из Земного Круга. Леди полагает, что гостям из Нормайна будет интересно.

Отказываться было нельзя — потому мы и оказались в импровизированном цирке, разбитом в роскошном фруктовом саду поместья Моров.

Место было выбрано идеально: огромная круглая лужайка, окружённая вековыми каштанами, в центре которой бил в небо трёхъярусный мраморный фонтан, подсвеченный снизу светящимися кристаллами. Они отливали мягким лунно-голубым светом, смешивающимся с тёплым золотом сотен фонарей и бумажных шаров, развешанных между деревьями. Воздух был густым и чуть сладковатым — от цветов, дорогих духов и возбуждённых голосов собравшейся элиты.

Зрители расположились на расставленных амфитеатром шезлонгах и креслах, слуги сновали с подносами, предлагая вино, засахаренные фрукты и лёгкие закуски. Я занял место с краю, в тени развесистой ивы, позволяя себе наблюдать не только за ареной, но и за публикой.

И публика эта была… показательной.

Мужчины в вышитых камзолах, дамы в лёгких, но безумно дорогих платьях, их смех — звонкий, наигранный, как бренчание тонких стеклянных украшений. Они пришли сюда не для искусства. Они пришли, чтобы быть увиденными, чтобы пошептаться о последних сплетнях, оценить наряды соперниц и бросить томный взгляд на потенциального жениха или любовника.

А потом началось представление.

«Небесные бродяги» не были похожи на уличных артистов, которых я видел в трущобах. Это была труппа отточенного, почти воинского мастерства. Они вышли без помпезности — десяток человек в простых, но идеально сидящих костюмах из плотного шёлка: штаны и куртки глубоких, землистых тонов — охра, умбра, тёмная зелень. Их лица были раскрашены не яркими красками, а тонкими, почти геометрическими линиями белого и золотого, превращавшими их в живые маски, лишённые возраста и пола.

Без всяких видимых верёвок, лебёдок или магии, доступной взгляду, они взмывали в воздух, используя лишь длинные шесты из полированного бамбука, гибкие ленты и… друг друга.

Их тела были абсолютным орудием, подчинённым одной воле. Они строили живые пирамиды, которые затем рассыпались, превращаясь в водопад летящих фигур, ловили друг друга за запястья в последний миг перед падением, кружились в немыслимых поддержках, где гравитация, казалось, была для них не законом, а всего лишь «пожеланием».

Особенно выделялась одна пара — юноша и девушка. Они работали вдвоём, их танец был диалогом доверия и невероятной силы. Он подбрасывал её, как перышко, она описывала в воздухе сложнейшие дуги, чтобы опуститься ему на плечи или в руки, и всё это — с лицами, застывшими в сосредоточенном спокойствии.

В их движениях была опасная, животная грация хищников, застывшая на мгновение перед прыжком.

Как я и надеялся, моё ночное отсутствие в Элионе не стало сенсацией — но кое-кто об этом всё же прознал. За весь вечер пара человек — молодой повеса из дома Вельгорнов и пожилая, щеголявшая когда-то красотой аристократка — намекнули на эту тему.

— Княжич Адар, вы, я слышал, вчерашний вечер… посвятили изучению нашего города за пределами стен? — с хитрой улыбкой спросил Вельгорн, поправляя кружевной манжет, — Надеюсь, экскурсия была познавательной?

Я лишь поднял бокал в ответ, позволив губам растянуться в понимающем, мужском выражении, которому меня в своё время научила Алиса.

— Познавательной? — спросил я, сделав голос чуть более хриплым, — Можно сказать и так.

— Что же заставило вас искать развлечений вне Элиона?

— Я бы назвал это… насущной необходимостью. Моя северная кровь иногда требует… более ярких специй, чем те, что подают в ваших тратториях.

Парень захихикал, звякнул о мой бокал своим.

— Понимаю, понимаю! Порой и самых изысканных яств становится слишком много. Нужен… контраст.

Графиня же подошла позже, когда я стоял у фонтана в одиночестве.

— Молодость, молодость, — вздохнула она, глядя на меня томным взглядом, — Так и рвётся на волю, в грязь и опасность… Ищет острых ощущений. Будьте осторожны, княжич! Наши улицы за стенами… они кусаются.

— Благодарю за совет, леди, — ответил я, склонив голову, — Но иногда мне нравятся определённые… укусы.

Она покачала головой, но в её глазах вспыхнул циничный интерес. Она всё поняла совершенно неправильно — и это было идеально.

Из двух этих коротких замечаний я сделал определённый вывод.

Для них, для всей этой позолоченной стаи, моя вылазка была просто причудой чудаковатого северянина, возжелавшего «грязных» развлечений. Посетить тайный игорный дом в Вороньем гнезде, проиграть состояние какому-нибудь ловкому шулеру; провести ночь в объятьях дешёвой портовой девки; вдохнуть запах реальной опасности, пощекотать нервы, зарезать напавшего не на того грабителя, выступить на подпольных боях, зная, что утром тебя ждёт мягкая постель в «Золотом Саду» и понимающая улыбка слуг….

Для них это было нормой! Скучающая аристократия, играющая в опасность, как в новую модную игру! Их не интересовало, куда именно я ходил. Их интересовал сам факт — он делал меня «своим парнем», немного диким, но понятным в своих низменных порывах.

И этот фасад, эта маска распутного искателя приключений, была моим лучшим щитом. Пока они видели во мне именно это — никто не стал бы копать глубже. Никто не задался бы вопросом, зачем княжичу из далёкого Нормайна понадобилось изучать улочки Артанума втайне ото всех.

Никто не хочет раздавать свои секреты просто так…

Представление, тем временем, продолжадлсь.

Акробаты выстроились в живую колонну. Юноша, тот самый из пары, которую я приметил ранее, стоял внизу, держа на своих плечах ещё троих. Девушка взбежала по этой живой лестнице, как по ступеням, и на самом её верху, на ладонях верхнего акробата, встала в стойку на одной руке. Фонари выхватывали её силуэт на фоне тёмного неба — хрупкий, невесомый, невероятный.

Раздались восхищённые вздохи, аплодисменты.

Представление близилось к кульминации. Музыка — странная, гипнотическая, построенная на ритмах барабанов и печальных звуках незнакомого духового инструмента — затихла. Акробаты замерли в последней, невероятно сложной композиции, напоминающей распустившийся цветок лотоса.

Аплодисменты грянули с новой силой. Я встал вместе со всеми, мои ладони бились друг о друга в такт этому всеобщему, пустому восторгу.

Артисты кланялись, улыбаясь беззубыми от напряжения улыбками. Представление окончено. Публика начала расходиться, потоки шёлка и бархата перемешались, зазвучал оживлённый гул обсуждений.

Я оставался на месте, глядя, как акробаты быстро и ловко собирают свой немудрёный реквизит. Девушка поймала мой взгляд. На мгновение её глаза встретились с моими. В них не было ни усталости, ни даже гордости за проделанную работу. Было что-то иное — острое, животное, знакомое. Взгляд существа, которое знает цену каждому движению, потому что ошибка означает смерть.

Она кивнула мне, почти незаметно. Не как зрителю, а как… своему? Было ли это игрой, частью образа «Небесных бродяг», или она действительно что-то уловила в моей позе, в моих глазах?

Я не успел ответить. Кто-то тронул меня за локоть.

— Княжич Войцех, вы просто обязаны поделиться впечатлениями! — Это была леди Шарлотта де Мор, хозяйка вечера, сияющая от успеха представления, — Надеюсь, искусство Земного Круга не разочаровало сурового нормайнца?

Я поднял бокал с леди Шарлоттой, произнося что-то о силе человеческого тела, о грации, превосходящей магию — все те пустые, правильные слова, которых от меня ждали. Мои губы улыбались, глаза сияли подобающим интересом, но мысли были далеко — в пыльном полумраке склада конфиската, на том самом пустом месте в стальном сейфе.

Арканитовая пыль, которая бы мне так необходима…

Это был алхимический концентрат измельчённых кристаллов арканита, добываемых в самых глубоких шахтах Земного Круга — не артефакт. Расходный материал, но редкий и чертовски дорогой. Одной щепотки, рассыпанной по контуру заклинания, было достаточно, чтобы нарушить тонкую магическую настройку, вызвать короткое замыкание в защитных чарах. Не снять их полностью — это было бы слишком заметно. Но создать брешь размером с ладонь на несколько секунд? Идеально.

Именно её и должны были добыть сёстры Арикель на складе конфискованного «неклассифицированного» барахла в штабе стражи. У меня была точная информация о партии, проходившей через руки одного из подкупленных клерков месяца три назад.

Но Рив, узнав (или догадавшись) о том, что мне нужно, опередил меня…

«Опоздал, Краб».

Дерзко. Очень дерзко. И ферракски профессионально!

Он не просто вытащил пыль из-под моего носа — он сделал это так чисто, что даже сёстры Арикель, с их сетью контактов, не почуяли подвоха, пока не стало слишком поздно. А когда стало — их реакция была… показательной.

Я вспомнил их лица, когда я зашёл к ним на минуту после проникновения в здание стражи.

Элира стояла у стола, её пальцы с белыми костяшками впились в край столешницы. Её разноцветные глаза горели холодным бешенством, в котором я впервые увидел не просто раздражение, а настоящую ярость. Она, всегда контролирующая каждую пядь пространства вокруг себя, была одурачена!

Неслыханное дело…

— Он сыграл нас, — произнесла она, и голос её был тихим, как шипение раскалённого металла в воде, — Провёл переговоры, согласился на условия, выторговал аванс… и исчез. А потом, как выясняется, самолично нанёс визит в хранилище стражи. Опередил тебя на несколько часов…

Алиса, напротив, выглядела почти восхищённой. Она полулежала на диване, закутанная в шелковый халат, и медленно потягивала вино.

— Наглец! — выдохнула она, и в её голосе звучал смешанный восторг и досада, — Чистой воды наглец! Мы думали, он просто торгуется, выжимает цену… А он вёл свою собственную партию с самого начала.

— Мы найдем его, — сказала Элира, и в её словах прозвучала сталь, — Мы вернём своё и выжмем из него всё, что он знает. Он посмел…

— Нет, — перебил я её, и взгляды сестёр Арикель устремились на меня, — Ничего не предпринимайте. Ни поиска, ни угроз, ни намёка.

— Что? — даже Алиса приподнялась на локте, её игривость испарилась, — Он обокрал нас! Он подставил тебя!

— Он обокрал меня, — поправил я жёстко, — А вас он просто использовал. Но если вы сейчас начнёте шуметь, это привлечёт внимание к этому инциденту. Стража начнёт копать, почему кто-то заинтересовался арканитовой пылью из их старого запаса. Это может вызвать ненужные вопросы, вывести на вас, или на меня. Я не могу рисковать даже мелочью! Всё, игра окончена, пыль у него. Нам нужно думать о следующем шаге, а не мстить.

Элира смотрела на меня, её грудь едва заметно вздымалась. Я видел, как в ней борются профессиональная ярость и холодный расчёт.

Расчёт победил — она медленно кивнула.

— Разумно, Краб… Что ты предлагаешь?

Я сделал паузу, глядя на их ожидающие лица. Они облажались. Они это знали. И теперь чувство вины, смешанное с досадой, делало их более сговорчивыми.

— Пыль — это элегантное решение, — начал я, — Дешёвое, тихое, эффективное. Но не единственное.

Алиса прищурилась.

— Артефакт подавления чар? Одноразовый, направленного действия?

— Именно. Только желательно — многоразового. Но и такой сойдёт.

— Вещь редкая. Такое не продаётся на чёрном рынке, котёночек. Такое охраняют лучше, чем некоторые богачи — свои карманы!

— Знаю, — согласился я, — Но его можно найти. Не купить — найти. Или… позаимствовать. На время.

Элира провела рукой по лицу, усталость внезапно проступила сквозь маску бесстрастия.

— Ты просишь нас найти иголку в тысяче стогов сена, Краб. В условиях сжатых сроков. После того как мы уже провалили более простую задачу.

— Да, — ответил я, — Именно этого я и прошу. Раз уж ваш «работник» решил сыграть в свою игру… пусть ваши связи, ваши знания, ваша репутация отработают в другом направлении. Мне нужен аналог! Артефакт, способный создать в магическом поле брешь размером с дверцу сейфа. Хотя бы на десяток секунд. Чем мощнее, тем лучше. Цена… — я махнул рукой, — пока не имеет значения. Сначала найдите его.

Они переглянулись.

— Есть… слухи, — неохотно начала Элира. — Не подтверждённые. О коллекционере. Он живёт в Старом Порту, но его интересы… глобальны. Говорят, он скупает всё, что связано с магическими войнами эпохи Раскола. В том числе — средства нападения и защиты той эпохи. Школа Разложения… Тебе говорит это о чём-то?

— Ни о чём, — я мотнул головой, — Но если это работает — достаньте!

— Ладно, Крабик, — протянула Алиса, — Мы поищем. Но это займёт время. И потребует ресурсов.

— У вас они есть, — напомнил я им, уже поворачиваясь к выходу, — Всё, что я выделил на предыдущее задание, которое вы провалили.

Потеря пыли пыли была ударом — но не смертельным. Это лишь повышало ставки и усложняло мозаику.

Рив где-то тут, он явно наблюдает, играет свою игру.

Баронесса ждёт результата.

Зубоскал и его таинственный хозяин охотятся за Камнями и, возможно, за той же «Слезой».

Гарран и его наследник видят во мне лишь назойливого выскочку.

А я стоял среди всего этого, улыбаясь, с бокалом тёплого вина в руке, и пытался сообразить, где раздобыть проклятую магическую кувалду, чтобы вломиться в самую охраняемую сокровищницу города…

Леди Шарлотта что-то говорила мне о приёме после представления, о знакомстве с капитаном труппы. Я кивал, автоматически поддакивая.

Когда хозяйка, довольная успехом вечера, наконец отпустила меня, переключив внимание на какого-то герцогского родственника, я отыскал Анну у края лужайки. Она стояла в кругу из трёх молодых аристократок, с бокалом в руке, идеально отрепетированной улыбкой на губах — чуть скучающей, чуть заинтересованной, полностью соответствующей образу иноземной княжны, наблюдавшей за диковинками.

— … конечно, грация впечатляет, = говорила она, лениво покачивая бокалом, — … но, знаете, на Севере мы ценим в искусстве не только красоту движения, но и его практический смысл. Каждое умение должно служить выживанию. Танец ли это перед костром, имитирующий схватку с волком, или умение бросить нож так, чтобы он воткнулся в ствол дерева пройдя рядом с виском товарища.

Её слушательницы хихикали, прикрывая рты веерами, их глаза блестели от восторга перед такой экзотической «дикостью». Лани поймала мой взгляд и едва заметно кивнула: всё в порядке, но пора уходить.

Я подошёл, извинившись за вторжение, и произнёс заученную фразу о том, что сестрица выглядит утомлённой, а завтра нас ждёт ещё одно утомительное, но необходимое мероприятие.

Возвращались мы в карете молча, слушая стук колёс по идеально гладкой брусчатке. Только когда тяжёлые ворота поместья остались позади, и экипаж покатил по пустынным ночным улицам Элиона, Лани позволила себе расслабиться, откинувшись на бархатные подушки.

— Итак?.. — тихо спросил я, — Что-то интересное, кроме акробатов и сплетен о новом фаворите герцога?

Она повернула голову, и в её глазах, уставших от постоянного притворства, мелькнула знакомая искорка азарта — та самая, что была у рыжей воришки из порта, а не у благородной Анны.

— Один момент, — сказала она, понизив голос, хотя стенки кареты были толстыми, а кучер — щедро оплачен за глухоту и немоту, — Ко мне подошёл мужчина. Не аристократ. Слуга, но… с манерами. Очень вежливо спросил, не та ли я княжна Анна, что демонстрировала на приёме у маркизы де Ланж уникальный кинжал.

— И?

— И спросил, не соглашусь ли я продать это оружие. Или, на худой конец, предоставить для… изучения на некоторое время. За вознаграждение, разумеется.

Сердце заколотилось чуть быстрее. Мы рассчитывали, что слухи дойдут, но так быстро…

— Ты ответила?

— Разумеется, — кивнула Лани, и на её губах появилась дерзкая усмешка, — Как я могла не ответить на такую дерзость! Внаших княжествах оружие — продолжение духа воина. Его не передают в чужие руки! Но если его хозяин, мастер или коллекционер хочет взглянуть на работу — он должен проявить уважение и попросить об этом лично. Посмотреть — можно. Потрогать — только с моего позволения и под моим присмотром. Продать — никогда.

— И что посыльный?

— Поклонился, сказал, что непременно передаст мои слова своему господину. И растворился в толпе.

Сработало. Феррак, это сработало! Наша приманка — изящный, смертоносный кинжал с лезвием из сияющего синим при тусклом свете адамантина, с рукоятью, инкрустированной крошечными, светящимися изнутри рунами (работа Лаверия была безупречна) — сработала именно так, как мы и надеялись.

— Это он, — произнёс я больше для себя, — Это точно Каэлен.

План с Лилиан, при всей его рискованности, был прямым. Подойти, впечатлить, заинтриговать, оставить «ключик». С её братом, старшим сыном Гаррана Стального, всё было в тысячу раз сложнее.

Каэлен Стальной. После того злополучного, где он потерял глаз, он превратился в настоящего затворника. Его почти не видели в свете. Он не появлялся на балах, не участвовал в политике отца.

Говорили, он живёт в своих покоях на самом верхнем этаже цитадели, окружённый книгами, чертежами и коллекцией оружия. Его одержимость сместилась с ратного поля и придворных интриг в тихую, но не менее опасную сферу — создание и изучение артефактного оружия. Он стал не воином, а кузнецом-теоретиком, алхимиком стали. И эта его страсть была для нас единственной лазейкой.

Доступ к нему был критически важен — как и к Лилиан.

Но как подобраться к такому человеку?

Гарран держал Каэлена под замком не только из-за увечья, но и как ценный, уязвимый актив. А сам Каэлен, судя по всему, ни в ком не нуждался и никого к себе не подпускал.

Поэтому мы придумали игру. Вместо того чтобы искать подход к нему, мы заставили его заинтересоваться нами.

Лани фыркнула, нарушая мои размышления.

— Знаешь, когда ты в первый раз предложил эту авантюру с кинжалом, я думала, ты окончательно спятил. Запускать слухи, светиться с такой игрушкой на всех глазах… Это же как повесить на себя табличку «с нами что-то не так»! Но… Судя по всему, в этом Элионе все какие-то… — она на мгновение замолчала, — … с прибабахом… Тот посыльный… он смотрел на меня как на носителя священной реликвии.

Ещё бы! Кинжал, который мы использовали в качестве приманки, собрал Лаверий — а он знает своё дело.

И разыграли эту карту мы идеально.

Ненавязчиво, будто случайно, Анна завела разговор об оружейном искусстве Артанума. Потом, когда одна из глупых куриц спросила, а есть ли у нас, «дикарей», что-то подобное моя дорогая «сестрица» как бы нехотя позволила служанке принести ларец. И показала его содержимое.

Синий отблеск на лезвии… мерцающие руны… Они думали, это магия иллюзии. Пока Анна не разрезала этим кинжалом стальную пластину доспеха одного из стражников, словно масло.

Этого было достаточно, чтобы слух пополз по всему Элиону. Достаточно, чтобы достичь ушей человека, для которого подобные вещи были не предметом роскоши, а навязчивой идеей.

Карета плавно остановилась у «Золотого Сада». Мы вышли, снова надевая маски безмятежных, слегка уставших от светских удовольствий аристократов, и прошли в свои покои.

— Хорошо, — задумчиво произнёс я, начиная расстёгивать неудобный камзол, — Значит, ждём. Теперь инициатива на его стороне. Он либо пригласит тебя, либо… пришлёт нового посыльного с более конкретным предложением.

— А если пригласит? — спросила Лани, и в её голосе впервые за вечер прозвучала лёгкая, но отчётливая нотка беспокойства, — В цитадель? Одну?

— Ты не пойдёшь одна, — сказал я твёрдо, — Княжну Анну, разумеется, должен сопровождать её брат. Наша легенда должна выдержать. Ты — знатная дама с уникальной семейной реликвией. Я — твой опекун и защитник. Никто не удивится, если я захочу лично убедиться в безопасности сестры в доме потенциального покупателя. Даже если этот покупатель — наследник самого Гаррана.

Лани кивнула, но взгляд её стал отстранённым, будто она уже проигрывала в голове возможные сценарии.

— А что, если он всё-таки захочет купить кинжал?

— Мы не продадим его. Но… можем «одолжить для изучения» под твоим присмотром. Или подарить. Важно, чтобы кинжал оказался в поместье ДО бала.

Лани, уже сменив платье на просторную ночную рубаху, устроилась на диване, поджав под себя ноги. Её рыжие волосы, освобождённые от сложной причёски, рыжими волнами рассыпались по плечам, делая её снова похожей на ту самую девчонку из порта, а не на вышколенную аристократку.

— И чем мы займёмся в ближайшие дни, пока ждём приглашения от нашего затворника? — спросила она, подпирая подбородок кулаком, — Снова ходить по приёмам и улыбаться этим… куклам? Или ты придумал что-то поинтереснее?

Я вздохнул, откидываясь в кресле.

— Я очень рассчитываю, что предложение последует завтра. Но пока этого не случилось… — я сделал паузу, чувствуя, как внутри всё сжимается от нежелания, — … у меня есть ещё одно дело. Которое не стоит откладывать.

— О? — правая бровь Лани поднялась, — Ещё одно тёмное делишко нашего славного княжича?

Я не ответил на шутку.

Дело, которое мне предстояло, было стократ опаснее любой прогулки по катакомбам…