Вор с двумя именами

Глава 16 Долгая ночь. Часть 2

— Так-так-так… Давай-ка послушаем, как ты собираешься извернуться, — издевательски протянула Баронесса, — Прежде чем скормить тебя рыбам!

— Я задумал одно дело, — начал я, глядя ей прямо в глаз. Голос, к моему удивлению, звучал ровно и спокойно, — Очень опасное. И, если всё сложится, куш будет таким, о котором и помыслить нельзя!

— Неужели ты надеялся завязать с нашим ремеслом?

— Да. Завязать — и исчезнуть. Раствориться, зажить другую, спокойную жизнь!

— Ну-ну…

— Я нашёл способ проникнуть в Элион, это правда. И да, я выдаю себя за северного княжича. Но я опасался, что любая утечка, любой шёпот в твоей паутине может меня слить. Потому и не рисковал делиться этим до того, как всё пойдёт по плану, до того, как я приближусь к цели. Даже с тобой.

Баронесса замерла на секунду, а затем из её груди вырвался короткий, резкий, как удар кинжалом, смех.

— О, милый мой Краб, но ведь я уже выяснила, что ты прикидываешься аристократом! — она откинула голову, и свет скользнул по её шее, — А значит, могут выяснить и другие! Ты хоть представляешь, что с тобой сделают Гаррановы ищейки, если раскроют? Разорвут, как тухлую ткань — это в лучшем случае! И самое главное — ты не подумал, как это отразится на мне⁈ На моей репутации? Все подумают, что это я послала тебя в Элион! Шпионить под личиной княжича, выведывать секреты сильных мира сего! Возможно — даже убить кого-то… Как думаешь, то после этого произойдёт⁈

Её голос нарастал, и в нём впервые прозвучала настоящая ярость. Камни в её руке вспыхнули ослепительно, заливая комнату нервным, пульсирующим светом.

— Я всё прекрасно понимаю, — сказал я, когда она замолчала, — И я уже сказал — пришёл сюда как раз затем, чтобы во всём признаться! В том числе… И… предложить… партнёрство.

Баронесса замолкла, изучая меня с новым, острым интересом. Гнев в её глазу сменился холодным любопытством.

— Признаться? Сейчас? После того, как я сама тебя вычислила? — она медленно обвела взглядом комнату, — Не верю. У тебя иная причина — и это то самое «партнёрство», полагаю? Говори!

Я сглотнул. Горло было сухим, как пыль.

И сейчас мне требовалось сделать главный бросок костей.

— Я залез слишком глубоко и наткнулся на нечто… чужое. На игру, где ставки выше, чем я рассчитывал. И мне нужна помощь.

Я сделал паузу, давая ей вникнуть в мои слова. Воздух в кабинете, казалось, застыл, наполненный лишь запахом воска, старого дерева и едва уловимым ожоговым шлейфом, исходящим от её руки.

Врать мне было не привыкать — да я и не совсем врал сейчас, если честно. Просто… Сложил пару не связанных между собой вещей, разбавил чужим интересом, замешал с правдой…

— Что ты задумал там, Краб?

— Обнести хранилище Гаррана Стального.

Несколько мгновений Баронесса смотрела на меня, а потом расхохоталась.

Смеялась она долго — пару минут, не меньше… А когда закончила, снова махнула рукой, достала из ящика стола бутылку рома, и отхлебнула прямо из горлышка — и протянула бутылку мне.

Я тоже сделал глоток сладкой, обжигающей жидкости.

— Ну что ж… Ладно, безумец, допустим — ДОПУСТИМ! — у тебя получится. Что ты от меня-то хочешь?

— Мне нужна возможность скрыться, — выдохнул я, отбросив последние сомнения, — Когда дело будет сделано, и поднимется шум, мне понадобится способ мгновенно исчезнуть из Элиона. Сенйчас я выбрался из Элиона через катакомбы, но учитывая, ЧТО я там увидел — попробовать выбраться оттуда после дела будет чистым… самоубийством. Да даже если и получится — времени это займёт столько, что уйти от погони никак не получится.

Баронесса медленно, словно диковинный механизм, склонила голову набок. Её алые губы растянулись в узкой, холодной улыбке.

— Позволь мне удостовериться, — прошептала она с притворным изумлением, — Ты, такой проницательный, такой осторожный, втираешься в самое сердце власти, затеваешь нечто, от чего у меня, признаюсь, слегка кружится голова… И не придумал себе путь для отхода⁈ Неужели твой гениальный план заканчивается героическим позорным провалом на глазах у всей гвардии Гаррана?

— Я придумал, — парировал я, не отводя от Баронессы взгляда, — И этот план здесь, сидит прямо передо мной.

Баронесса фыркнула, коротким движением здоровой руки отбросив платиновую прядь со лба.

— И каким же образом, скажи на милость, я, сидя здесь, в своем затопленном дворце, могу помочь тебе сбежать из неприступной цитадели Элиона? Псионическим импульсом? Или, может, я должна прислать тебе на помощь стаю преданных чаек?

В её голосе звучала насмешка, но я уловил и нотку любопытства.

Она ждала развязки.

И я не стал её разочаровывать, и сделал последний, самый опасный шаг в этой игре.

— Ты можешь помочь очень просто, — сказал я, и мой взгляд снова (но на этот раз совершенно намеренно) опустился на её обугленную, испещрённую камнями руку, лежавшую на столе, — Потому что я знаю кое-что.

— Да ну?

— Да! Знаю, что уникальная комбинация из больших камней Силы — Духа, Умбры и Грома — которые есть на твоей руке, которые огранёны так, как у тебя, и которые сплавлены в единый камень так, как у тебя… Такая комбинация позволяет тебе на короткое время разрывать ткань пространства. Открывать порталы. И не только для себя — но и для других.

Воцарилась тишина, более громкая, чем любой грохот из-за двери.

Баронесса даже не шелохнулась. Она не рассердилась, не засмеялась.

Она просто смотрела на меня. И это был совсем другой взгляд — без насмешки, без гнева, без привычной снисходительности. Это был взгляд хищника, оценивающего внезапно проявившуюся в джунглях новую, неизвестную угрозу.

В её единственном глазу не было ни капли эмоций — только абсолютная, леденящая пустота.

Я чувствовал, как по спине бегут мурашки. Я только что пересёк черту, о которой большинство в Артануме даже не подозревало.

Я рисковал всем. Подобное знание стоило жизни. Баронесса могла убить меня здесь и сейчас, одним движением, одним импульсом от этих камней, и сбросить моё тело в чёрные воды под окном. И для неё это было бы так же естественно, как раздавить надоевшего паука.

Но я в это не верил.

За годы жизни в Трущобах и общения со своей «госпожой» я успел хорошо её изучить.

Её эксцентричность была подобна любопытству кошки — она могла до-о-о-олго играть с добычей, прежде чем нанести смертельный удар. И сейчас я видел в её взгляде не только угрозу, но и этот самый, ненасытный интерес.

Ей было любопытно, что же я, дам’марак возьми, решил украсть в цитадели Гаррана, раз зашёл так далеко? Ей было интересно, как я, уличный вор, собираюсь провернуть это.

И, что немаловажно — я знал, что я ей нравлюсь! Быть может, не как мужчина для секса (после такого-то гиганта, как тот, что охраняет двери⁈) — но как талантливый подчинённый, который способен удивлять. Как интересный, непредсказуемый элемент в её игре, как вызов её власти и проницательности.

Баронесса неспроста время от времени вкладывала в меня ресурсы и знания — пусть и выжимая потом свою долю. О нет, она это делала не только из-за прибыли. Мне это было точно известно — она хотела посмотреть, что из меня получится!

Ну, вот и дождалась…

И, кроме того, у меня действительно не было других вариантов! Мы с Лаверием сломали все головы, но так и не придумали достойный хотя бы малейшего шанса на успех план побега после того, как я добуду «Слезу Амир».

Ведь тогда вся мощь Гаррана, его стражи, Зубоскала и того, кто за ним стоит — всё это обрушится на меня такой приливной волной, которая и часть города сможет снести!

Нет, мне нужен был мгновенный, абсолютный и невозможный для отслеживания выход. И только Баронесса могла его дать.

Минута молчания растянулась, казалось, на целый час.

Наконец, Баронесса медленно подняла свою обугленную руку. Камни на ней слабо пульсировали, будто в такт её мыслям.

— Знаешь, что я только что поняла, Краб?

— Что?

— Кажется, я совершила ошибку, — её голос был тихим и задумчивым, словно она разговаривала сама с собой, — Зря начала потакать тебе в твоих… изысканиях. Зря позволила рыться в тех гримуарах, что проходили через мои руки. Теперь ты знаешь слишком много, мой мальчик. Знаешь столько, что я, не раздумывая, должна отправить тебя на корм моим акулам.

Я не дрогнул. Это был решающий момент.

— Что же тебя останавливает? — спросил я так же тихо, впиваясь взглядом в её лицо.

Баронесса медленно обвела взглядом комнату, будто впервые видя эти свитки, механизмы и тяжёлые драпировки. Её палец с идеальным ногтем продолжил выводить невидимые узоры на столешнице.

— Деньги… — она произнесла это слово с лёгким пренебрежением, как будто речь шла о речном песке, — Меня интересуют, конечно, но не в этом деле. Золото приходит и уходит. А вот возможность… она бесценна.

Она снова уставилась на меня, и в её взгляде зажглась та самая азартная искра, которой я всё это время ждал.

— И ведь ты действительно проник в такое место… в такое общество, куда мне и моим лучшим паукам доступ заказан… Знаешь, я правда впечатлена, мой милый Краб… И размышляя над этим, я всё отчётливее понимаю, что пока — ПОКА! — тебя рано скармливать моим акулам… Вероятно, придя сегодня ко мне, ты понимал, что становишься не просто должником? Скорее, — она щёлкнула пальцами здоровой руки, — «Активом». Уникальным инструментом.

Она сделала театральную паузу, давая мне прочувствовать вес этих слов.

— И взамен, — продолжила Баронесса, растягивая слова, — Если я решу помочь тебе с твоим… драматическим побегом… а я ещё не сказала своего окончательного «да», заметь! Взамен я попрошу кое-что нематериальное — но очень и очень весомое.

Я не сводил с Баронессы глаз, чувствуя, как в висках нарастает напряжение.

Мозг подкидывал один вариант за другим — что же она попросит от меня? Схемы укреплений Элиона? Информацию о маршрутах герцогского золота, рекой текущего в Земной круг? Грязные тайны Советников?

Видя моё напряжение, Баронесса усмехнулась. Она откинулась в кресле.

— Вижу, ты напряжён, Краб… Что ж, неудивительно… И ты прав, если думаешь, что я попрошу кое-что… Весомое, взамен за свою услугу.

Ей нравилось ощущать свою власть надо мной — я ощущал это почти физически… Баронесса совсем не торопилась переходить к сути, и в своей привычной манере плела словесный ковёр, пытаясь притупить внимание собеседника.

— Думаю, стоит начать издалека, — её голос приобрёл меланхоличные, почти задумчивые ноты, — За те десять лет, что я являюсь одним из Баронов, в Артануме многое изменилось. И не в лучшую сторону. Мы, Бароны, всегда были пауками в одной банке. Все эти договоры, «честное слово», видимость сотрудничества… Всё это — для вас, — Баронесса коротким движением головы указала в сторону двери, за которой бушевал её «двор», — Для «теневых». Чтобы мелкие сошки не передралась насмерть и не сожрали друг друга, пока мы делим пирог. Чтобы вы боялись не только стражи, но и нашего гнева. Существующие правила, Краб, по большей части, установлены для всех… кроме самих Баронов. Ты не дурак, в отличие от тех, кто сейчас хлещет у моей Арены ром и радуется очередной оторванной конечности. И именно потому я тебе и рассказываю всё это.

Ну да, ну да… Именно потому…

Впрочем, ёрничал я про себя, но слушал внимательно, не перебивая. Вся моя сущность, все инстинкты, отточенные на улицах, кричали об одном: сейчас прозвучит нечто такое, после чего пути назад у меня не останется.

Я УЖЕ перешёл черту, когда признался в своём плане. Теперь же меня собирались посвятить в нечто большее — в правила игры на том уровне, где я был всего лишь пешкой.

Но ведь даже пешка может стать новой фигурой на доске, верно?

Другой вопрос — собирается ли Баронесса дать мне возможность, или просто разменять…

Она смотрела на меня, оценивая мою реакцию, мою готовность принять то, что последует дальше.

Воздух в кабинете сгустился до почти осязаемого состояния. Грохот из-за двери окончательно исчез, поглощённый звенящей тишиной ожидания.

Баронесса ждала — и я лишь молча кивнул, давая понять, что понял её слова.

— Взять, к примеру, старину Глотта и Кайрона, — произнесла она, и в её голосе прозвучало нечто, напоминающее неприязнь, — Ты ведь не знаком с ними лично?

Услышав имена Баронов Нового Порта и Вороньего гнезда, я лишь покачал головой.

Само собой, я не собирался признаваться, что видел их однажды — во время своих бешеных «прыжков» по Артануму, два года назад. Тогда я попал на их тайную встречу и услышал обрывки пары фраз — фраз, которые мне совсем не понравились, и которые думающий человек мог истолковать весьма чётко…

Тучный «тюлень» Глотт и сухой, как ветка, Кайрон обсуждали, как отжать у других Баронов территории — не требовалось много ума, чтобы понять это.

— Нет.

— Ещё шесть лет назад они были вполне приличными людьми. Оба «чешуйчатые», с не самым слабым даром, умные, предприимчивые… В чём-то даже «честные», — фыркнула Баронесса, — С ними всегда удавалось договориться. Но… четыре года назад с ними случилась перемена. Не постепенная, а резкая. Раньше Глотт был тем ещё ублюдком — жадным, но предсказуемым. Его люди могли избить должника, отрезать палец за воровство из общей казны — обычные рабочие моменты. А потом…

Баронесса наклонилась вперёд, и свет от её камней отбросил на лицо зловещие тени.

— А потом его бригада нагрянула в притон «Кровавый котёл» в Старом порту. Они пришли не за деньгами и не за товаром. Они пришли за парнишкой по кличке Шип — уличным заклинателем, едва получившим после очередного Прилива камушек Духа, способного открывать небольшие «проходы». Парнишка был в симории местного Клыка, ходящего под Капитаном, и не имел никаких конфликтов с людьми из Нового порта. Такое поведение было необычным, и грозило большой стычкой, так что хозяин кабака, где квартировалась симория, попытался вступиться за «теневых». Однако люди Глотта не стали церемониться — грохнули и хозяина заведения, и симорию Шипа, и всех посетителей кабака…

Я молчал. Подобное поведение было недопустимо среди «теневых» из разных районов — за такое могли спросить, и такое могло привести не просто к войне банд — а к большим проблемам между Баронами… Но её не было, насколько я знал… Очень и очень давно.

— Вижу, ты понимаешь, что такое поведение недопустимо… Но тем не менее — после того, как всех перебили, парня связали и увезли. А через два дня его нашли в сточной канаве у Нового порта. Внешне — ни единой раны. Но его камень Силы был… извлечён. Аккуратно, хирургически. А на ладони выжжен странный символ — переплетение шипастых линий, похожее на замёрзшую молнию.

Я невольно сглотнул, представив эту картину.

— И никто не… предъявил Глотту? Неужели Барон Старого порта спустил всё на тормозах?

— А просто свидетелей не нашлось, чтобы поведать всё, как есть. Точнее, они были — несколько человек снаружи, из жителей района, видели людей Глотта, но… Доказать ничего не смогли. «Тюлень» всё отрицал, когда ему задали прямой вопрос, просил доказательств, но… Свидетелей грохнули также быстро, как и тех, кто был в кабаке. Кто-то и вовсе свалил из города, и их больше не видели.

— Но ты об этом знаешь.

— О да! — хищно улыбнулась Баронесса, — У меня везде есть свои глаза, милый Краб…

— Но предпринимать…

— Ничего не стала, да. Это была возня вне моих территорий, и на тот момент я не придала этому особого значения. Подумала, что парнишка где-то накосячил, а Глотт просто не стал заморачиваться, но… Со временем всё пошло куда дальше…

Я нахмурился.

— В каком смысле?

— Подобные дела продолжились, — произнесла Баронесса, — по всему городу. Но след всегда вёл к двум людям — Глотту и Кайрону. Со временем я узнала, что Барон Вороньего гнезда тоже отлавливает определённых «чешуйчатых» — тех, у кого нет покровителей. Алхимиков-неудачников, выгнанных из Гильдии, бывших стражников, каким-то образом получивших Камни, бродяг. Да и новые «чешуйчатые», кто получил определённые камешки недавно, стали пропадать, а затем их находили с этим символом и уже без камней. Вот что интересно — тех, кто получал другие камни, никто не трогал, но новички… Стало почти невозможно получить определённый камешек, и остаться в живых. Сечёшь, о чём я, Краб?

— Пока не совсем… — сглотнул я, вспоминая свой первый Прилив и то, как Зубоскал со своим подопечным охотились на каких-то несчастных — на складе, где я прятался… — Какие камни были нужны этим… Людям?

— Дух, Умбра и Гром.

Между нами снова повисло молчание.

Я пытался осознать, что всё это значит. Дух, Умбра и Гром — та же комбинация, из-за которой я и обратился к Баронессе… Значило ли это хоть что-то?…

— Вижу, шестерёнки у тебя в голове закрутились в правильную сторону, Краб, — хмыкнула Баронесса, — Имея такую-же комбинацию, спустя годик-полтора я догадалась, что кто-то собирает камни, способные открывать проходы. Вот только зачем? Мне это неясно и до сих пор…

— И к чему вся эта история? — я до сих пор не понимал, куда ведёт Баронесса.

— К тому, что есть несколько моментов, которые мне не нравятся! — жёстко произнесла женщина, — Пропадают молодые и слабые «чешуйчатые» с определёнными камнями, которых никто не хватится — раз. Такое количество исчезновений за два года не вызвало никаких вопросов у властей — два. О чём это говорит?

— О том, что либо Глотт и Кайрон сами делают это, и имеют кого-то из власти, кто их покрывает… Либо, что Бароны на кого-то работают. На кого-то, кто заказывает им эти камешки. На кого-то…

— Из Элиона, — произнесла Баронесса, как раз в тот момент, когда до меня дошло.

Феррак! Это всё дурно пахнет… Очень дурно!

Женщина выдержала паузу, давая мне осознать вес своих слов.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— В открытую, конечно, Бароны не могут охотиться на магов Гильдий или стражников, — продолжила Баронесса, — Со временем это вызвало бы массу вопросов, беспорядки, отток «чешуйчатых» из Артанума или… Настоящую войну. Но на тех, у кого нет защиты? На отбросы? Пожалуйста! И я абсолютно уверена, что ни Герцог, ни Совет Мастеров не имеют к этому никакого отношения.

— Почему?

— У них свои методы. А всё происходящее… Назовём это «частной инициативов». Инициативой очень могущественного человека с очень специфическими интересами.

Единственный глаз Баронессы загорелся холодным огнём.

— Помнишь того ублюдского эльфа, которого ты как-то здесь видел, и о котором я тебе рассказывала?

Я скрипнул зубами.

— Зубоскал.

— Точно. Тот самый, который время от времени наведывается в наши благоухающие Трущобы… Я почти уверена, что он работает на этого человека. На заказчика всех этих похищений.

Это плохо… Очень плохо!

— Почему?

— Потому что он уже не раз пытался… «договориться» со мной о подобных «заказах». Аккуратно, окольными путями — но я уже соединила ниточки происходящего и достаточно умна, чтобы понять, что к чему.

Она произнесла это с такой ледяной презрительностью, что воздух, казалось, пропитался инеем!

— И знаешь, что самое поганое, Краб? Это были не просто вопросы и переговоры, — голос Баронессы стал тише, но приобрёл металлическую твёрдость, — Я чувствовала, что этот урод давит на меня. Он пытался продавить меня ментально, прощупать мою защиту своим гнилым, пустым взглядом. Проникнуть в мысли! — Она усмехнулась, — Вот только у него не получилось. Моя паутина не так проста, как ему показалось. И мои Камни… они не только для красивых вспышек.

Слова Баронессы на несколько секунд повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые, как свинцовые пары.

— Стоил ли пояснять, почему меня это волнует? Личный аспект; забота о своих людях; расширение влияния двух ублюдочных Баронов; их действия, которые могут отразиться на мне и моём маленьком королевстве; сильные покровители, которым может не понравиться моя позиция — или наоборот, понравиться мои камушки, которые так нужны и тебе…

«Или то, что ты хочешь избавиться от конкурентов и заграбастать себе их территории…» — подумал я.

Впрочем, услышанное навевало на меня не самые приятные мысли.

Каждая деталь, каждый ужасающий образ — таинственные покровители Баронов, извлечённые камни, выжженный на телах символ, ментальное давление Зубоскала — всё это складывались в чёткую, однозначную картину.

И в тот же миг до меня дошла простая и страшная истина: Баронесса только что вручила мне подписанный смертный приговор.

Рассказав всё это, она приняла решение — помочь мне. Но тем самым она намертво связала нас. Выйдя за порог этой комнаты с таким знанием, я стал ходячей угрозой для неё.

Любая, даже малейшая утечка, любая случайно оброненная фраза — и тени, с которыми она играла, обернутся против неё. Единственная гарантия её безопасности — моя абсолютная преданность.

Или мой труп, который кинут в воду под её окнами…

«Вот и всё, Краб. Ты попался в самую что ни на есть классическую ловушку. И полез в неё сам, добровольно, с распахнутой душой!» — пронеслась у меня в голове, короткая, ядовитая вспышка самобичевания.

Но следом за ней пришло холодное, привычное принятие. Выбора у меня и правда не было — никакого. Обратиться к Баронессе — это был единственный шанс свалить из Элиона вместе с «Сердцем», так что мне пришлось его использовать.

Даже зная, что такой шанс может привести к убийственным последствиям.

Ничего… Ничего, дам’марак! Если всё пойдёт, как надо — когда я выберусь из Элиона с «Сердцем», то окажусь так далеко, что ни Зубоскал, ни Баронесса, ни кто либо другой до меня не доберётся.

Я выдохнул. И вместе с воздухом из меня будто вышло всё напряжение. Спина распрямилась сама собой, взгляд стал прямым и лишённым прежней осторожности.

— Я всё понял, — сказал я, и мой голос прозвучал низко и ровно, без тени подобострастия или страха, — Я понял, зачем ты рассказала мне всё это.

— Рада это слышать. И рада, что тебе не нужно объяснять, что будет, если ты…

— Прости, — я поднял руку, перебивая Баронессу, — Но мне казалось, ты сказала, что я умный? Давай отбросим все эти игры в кошки-мышки. Я понимаю последствия сказанных тобой слов. И свою ответственность за это знание. Мы, так сказать, открылись друг другу. Ты помогаешь мне уйти, а я становлюсь твоим человеком в Элионе. Твоим кинжалом, который можно воткнуть в спину тем, кто охотится на «чешуйчатых». Или твоими глазами и ушами. Так? — я посмотрел ей прямо в её единственный холодный глаз, — Озвучь свою цену, госпожа. Что именно ты хочешь от меня получить взамен за портал к спасению?

Баронесса рассмеялась — чистым, звонким смехом. Она встала из-за стола, обошла его, приблизилась ко мне вплотную, и сказала:

— Я хочу, чтобы ты узнал, на кого работает Зубоскал — и убил этого человека.