Вор с двумя именами

Глава 4 Лисья императрица

Подвал был сырым и мрачным — пожалуй, иные ночлежки бездомных выглядели лучше. Здесь стоял густой и спёртый смрад, состоящий из запахов солёной воды, просачивающейся сквозь камни, человеческих испражнений из угла, где двое местных жителей справляли нужду, и гниения старого дерева. Всё это смешивалось с кислым перегаром и едким потом, который не смывался неделями.

Дышать, проще говоря, было нечем.

Кривонос сидел на ящике, под которым на полу расползалось тёмное влажное пятно. Его спина упиралась в холодную шершавую стену. Тело, когда-то сильное и здоровое, стало дряблым и тяжелым.

В тусклом свете из крохотного зарешеченного окна под потолком лицо бывшего «клыка» казалось серым и одутловатым — да таки оно и было. Нос был криво сломан в нескольких местах, старый шрам на подбородке тонул в жёлтых и синих пятнах недавних побоев.

Кривонос потянулся к глиняной кружке, стоявшей на полу рядом с ящиком. Внутри плескалась мутная жидкость, пахшая сивушным маслом и чем-то химическим. Это был самый дешёвый портовый ром, который разъедал глотку и притуплял сознание.

Парень сделал большой глоток. Жидкость обожгла пищевод, и он закашлялся, вытирая рот тыльной стороной ладони. Пить он начал давно, почти не переставая, потому что только так получалось не думать.

Но сейчас даже алкоголь не помогал.

Кривонос посмотрел на свою правую руку, лежавшую на колене. Пальцы, два из которых так и не срослись правильно, были кривыми и почти не слушались. Он попытался сжать кулак, но пальцы пронзил слабый спазм, а кости пронзительно заныли.

Вор со сломанными пальцами — это уже не вор, а никчемный отброс.

И эта мысль гвоздем сидела в голове Кривоноса уже почти два года.

На груде грязных мешков в углу спал Крыса. Худой, со впалыми щеками, он был последним, кто остался с бывшим «клыком» — остальные разбежались. Рыжий очкарик, здоровяк с белыми глазами… и Лани.

Мысль о ней вызвала новую волну горечи. Лани, к которой он испытывал любовь (если вообще знал, что это такое). Лани, которая кинула его в самый тяжёлый момент. Лани, которая теперь была на хорошем счету а Барона Старого порта, и завела собственную симорию, пока он гнил в этом подвале.

«Она всегда была хитрой сукой, всегда знала, куда ветер дует…»

Кривонос сплюнул — и перед его глазами встал тот проклятый день, тот переулок в Старом порту. Солнце, пыль, и тот парень — жалкий, испуганный, прижатый к стене. А он, Кривонос, тогда был сильным. Решение избить неудачника и отобрать гитару пришло само собой — просто потому, что он мог. Просто потому, что так он поступал всегда.

Но теперь этот парень и эта гитара стала проклятием Кривоноса.

Он с ненавистью вспомнил, как через несколько месяцев этот жалкий приблуда встал перед ними уже другим. Не испуганным, а сильным и… холодным.

И он не просто дал сдачи — он их унизил. Избил Кривоноса, сломал ему палец и приказал вернуть гитару. Это было началом конца…

Лани… Лани ушла сразу после этого. Просто однажды не вернулась в логово.

Ярость снова поднялась в горле Кривоноса, горькая, как желчь. Он вспомнил, как тогда решил отомстить, устроить Крабу «тёмную». И что? Этот ублюдок снова оказался сильнее!

Кривонос помнил тот тупик, лицо противника, излучающее какое-то ледяное спокойствие. И страшный хруст костей, когда Крабу удалось сломать ему обе руки. Боль была такой, что он потерял сознание. А потом был унизительный поиск такой же гитары, как ту, что он забрал…

И он вернул её Крабу — потому что испугался, что в следующий раз парень его просто убьёт…

После этого от него отвернулись все. Среди «теневых» о нём пошла дурная слава, а стражники и торговцы откуда-то стали узнавать его и его «сквозняков» в лицо — но не как грозных воров, а как объект для насмешек.

А ума и удачи для сложных дел у Кривоноса не было никогда. Его сила была в кулаках — а кулаков-то и не осталось…

Он снова поднёс кружку к губам и выпил всё до дна. Жжение в желудке было единственным, что согревало его изнутри. Он посмотрел на свои руки. Кривые, бесполезные пальцы. Инструмент, которым он жил, был сломан — навсегда. Он был конченым человеком.

Зависть, едкая и тёмная, разъедала его изнутри. А этот Краб… он теперь хорошо устроился. Живёт в Трущобах, но говорят, что у Баронессы на хорошем счету. Поднялся со дна, а он, Кривонос, скатился на это самое дно, в эту вонючую яму!

Он понимал, что его жизнь никогда не будет прежней. Понимал с предельной ясностью. От этого осознания в нём родилось одно-единственное желание, чистое и яростное.

Он должен отомстить Крабу! Даже если это будет стоить ему последнего, что у него осталось — его жалкой жизни. Он заставит этого выскочку почувствовать хотя бы часть той боли и унижения, которые стали его уделом!

— Крыса, — сипло позвал Кривонос, и его голос прозвучал хрипло и чуждо даже для него самого.

Худой парень на мешках вздрогнул и открыл один мутный глаз.

— А?

— Мы ему этого так не оставим, — прошипел бывший «клык», и в его потухшем взгляде вспыхнул тусклый, но неугасимый огонь, — Не оставим… Мы закопаем эту тварь!

Таверна «Трезубец морских богов» был, пожалуй, старейшим заведением в Старом порту. Ходили слухи, что его построил какой-то далёкий предок нынешнего владельца, когда Артанум только строился — да так и повелось, что он переходил из рук в руки, из поколения в поколения, оставаясь всё тем же трёхэтажным каменным зданием с покатой крышей и потёртой вывеской с намалёванным сто лет назад трезубцем.

Народу тут всегда было полно — как и сегодня вечером.

Воздух в главном зале пропитался запахом старого дерева, дешёвого рома, жареных мидий и влажной шерсти просыхавшей у здоровенного камина одежды моряков.

Я протиснулся между столами, где шумные докеры и матросы что-то горячо обсуждали, махнул рукой владельцу «Трезубца», одноглазому Оггу и, дождавшись ответного кивка, направился к узкой, почти невидимой за бочками с солёной капустой лестнице на второй этаж.

Меня ждали — дверь одну из двух выкупленных комнат в самом конце коридора была приоткрыта. Для приличия я всё же стукнул костяшками о массивные доски, и шагнул внутрь.

Комнатка была не слишком большой, но поразительно чистой и обжитой, особенно для портовой таверны. Деревянный пол был подметен и вымыт, на столе горела магическая лампа, отбрасывая дрожащие тени на грубые стены, увешанные, коврами и полками с разными склянками и инструментами.

У дальней стены был пристроен большой платяной шкаф, а рядом с ним стояла перегородка, скрывающая кровать.

У противоположной стены — небольшой камин.

Окна — заперты ставнями изнутри, и мой манётанный глаз заметил тонкую леску, протянутую по раме.

Ловушка от незванных гостей, ха…

Лани сидела за столом, разбирая какой-то небольшой, сложный замок.

Её рыжие волосы, чистые и убранные в практичный, но изящный пучок, казались медными в свете лампы. На ней была простая, но добротная тёмно-зелёная туника, облегающие брюки и высокие сапоги (за голенищем одного я приметил спрятанный кинжал), а на столе рядом лежала кожаная куртка, прикрывая изящный пистоль.

Теперь рыжая не выглядела грязной, насупленной девчонкой из подворотни. Передо мной сидел уверенный в себе «клык», пусть и молодой, но уже с каким-никаким именем и своей собственной симорией.

Рядом, у окна, молча чинил лук стройный парень с короткими пепельными волосами, острыми скулами, безэмоциональным лицом и шрамом через бровь — Виктор. А в углу, на сундуке, протирала тряпкой какие-то металлические детали коренастая девушка с коротко остриженными чёрными волосами и милым, круглым личиком — Зоря.

Лани больше не была одиночкой — у неё появились свои «сквозняки».

— Ну, привет, Краб, — бросила рыжая, не поднимая глаз от замка. Её пальцы ловко орудовали отмычкой, — Проходи, присаживайся. Давненько не виделись, я была удивлена, что ты захотел встретиться.

— Люблю удивлять, — я сел на табурет напротив рыжей, скинув капюшон плаща, — А место у тебя тут неплохое. Уютное.

— Спасибо, — она наконец отложила замок и посмотрела на меня. Её зелёные глаза, всё такие же яркие, изучали меня без прежней настороженности, с деловым спокойствием, — Выкупили с ребятами полгода назад. Тише, чем в общем зале, и свои стены. Чай?

Я кивнул.

Лани жестом велела Зоре поставить на железную решётку у камине стальной чайник. Пока он закипал, мы потолковали о пустяках.

О новых поборах Герцога, которые ударили по мелкой контрабанде. О том, что капитан «Бурной чайки» снова пропил весь груз, и теперь его ищут кредиторы. О том, что стража в Новом Порту стала злее, и их лучше экипировали.

Это была не просто болтовня — в таких разговорах всегда сквозит полезная информация. Я слушал и запоминал — как и Лани.

Рыжая вела себя уверенно, её речь была чистой, без уличного жаргона, которым она щеголяла раньше — за прошедшие два года после ухода из симории Кривоноса она явно выросла.

Во всех, кхм… Смыслах.

Если честно, я старался этого не показывать, но мой взгляд то и дело падал на её высокую и упругую грудь, обтянутую туникой.

— Слышала, ты крепко встал на ноги, — заметила рыжая, разливая по простым глиняным кружкам ароматный чай и делая вид, что ничего не заметила, — Говорят, ты у Баронессы на хорошем счету.

— Всё относительно, — я принял кружку, — Бывает, и пошатываюсь. Но да, падать уже не так больно, как раньше. А у тебя… целая симория. Серьёзно.

Лани позволила себе лёгкую улыбку.

— Давно пора было. Одиночек здесь быстро жрут. А так… мы друг за друга горой, — рыжая посмотрела на своих людей, и те коротко кивнули, — Хотя ты, конечно, в этом отношении совсем другой…

Когда чай был допит, а новости иссякли, в воздухе повисла пауза, означающая, что пора переходить к сути.

— Собственно, я к тебе с предложением, Лани, — произнёс я, ставя кружку на стол.

Она откинулась на спинку стула, и на её губах заиграла лёгкая ухмылка.

— Ну вот, — протянула она, — А ведь я когда-то говорила, что ты ко мне придёшь. Помнишь? Когда ты моего бывшего «клыка» по земле раскатал. Тогда я предложила работать вместе, а ты отказался.

— На то были причины.

— Не сомневаюсь. Но помнишь, что я сказала? «Придёшь. Рано или поздно».

Я только фыркнул, достав из внутреннего кармана куртки маленькую плоскую фляжку с прекрасным бренди из Элиона. Отпил и протянул ей через стол.

— Два года прошло, Лани. И ты всё это время ждала? — я поднял бровь, — Сидела тут и твердила своим ребятам: «Ничего, вот придёт ко мне Краб с выгодным предложением!»

Зоря в углу сдержанно хмыкнула. Лани взяла фляжку, сделала аккуратный глоток и вернула мне.

— Ты о себе слишком высокого мнения, Краб. Не ждала. Но знала, что придёшь, — её взгляд стал серьёзным, деловым, — Во-первых — рано или поздно даже самому отъявленному одиночке потребуется помощь.

— А во-вторых?

— Ты не из тех, кто будет пахать на других до седых волос. У тебя свои интересы. А для своих интересов иногда нужны свои люди. Не наёмники, а… партнёры. Которые не подведут. Я тогда, год назад, когда ты меня из той передряги с капитаном вытащил, это окончательно поняла.

Я кивнул. Собственно, не произойди той истории — меня бы тут сейчас не было.

Лани, тогда ещё зелёная, в свободном плавании, взяла слишком сложное дело, и её подставили. Вещь, которую она украла, попала в руки стражи. Она чудом унесла ноги, но вернуть долг было нечем — капитан пригрозил выбросить её в море на корм рыбам. Мне пришлось проникнуть в казармы городской стражи — что было ферракски рискованно! — и выкрасть эту безделушку обратно.

Вот тогда-то у рыжей и образовался передо мной долг, о котором я не вспоминал до поры, до времени.

— Не хочу никого обидеть, — я примирительно поднял руки, — Но разговор у меня личного характера. Так что…

Рыжая смерила меня оценивающим взглядом, и медленно кивнула.

— Виктор, Зоря, дайте нам минут пятнадцать. И проследите, чтобы у входа никто не тёрся. Если появится кто-то левый — три коротких стука.

Парень с девчонкой без лишних слов отложили свои занятия — Виктор аккуратно, с привычной точностью, повесил незаконченный лук на железный крюк на стене, Зоря накрыла тряпкой блестящие детали, словно скрывая улики.

Они молча вышли, причём Зоря на секунду задержалась у двери, бросив на Лани короткий, вопросительный взгляд. Та в ответ едва заметно качнула головой. Дверь закрылась с тихим, но чётким щелчком.

Только после этого я повернулся к Лани, сдвинув табурет ближе к столу. Дерево скрипнуло подо мной. Запах жареного масла и мидий с нижнего этажа смешивался с ароматом чая и воска от лампы.

— Ну что ж, — я обвёл взглядом комнату, — Раз знала, что я приду, то, наверное, уже догадываешься, что предложение будет не из простых.

— Простые дела меня уже не интересуют, Краб, — Лани скрестила руки на груди, — Интересуют те, за которые хорошо платят. Или которые открывают новые возможности. Так что давай, выкладывай, что у тебя на уме.

— Предложение — строго для тебя одной, — начал я, понизив голос до густого, доверительного шёпота, чтобы подчеркнуть важность момент. Он хорошо ложился на тишину комнаты, — Повторюсь — не для твоей симории. Не для Виктора с его метким глазом, не для Зори с её ловкими пальцами.

— Отчего же?

— Ты им доверяешь, я понимаю. Но я — нет.

— А мне — доверяешь, значит?

— Ты мне должна. И я знаю, что ты не любишь не отданных долгов, — жёстко произнёс я, — А дело… Не буду врать, оно невероятно дерзкое и смертельно опасное.

— Вот как?

— Один неверный шаг — и нас размажут по стенам так, что костей не соберём, — Я сделал паузу, давая ей осознать тяжесть этих слов. Видел, как она сглатывает комок в горле, — Но если всё получится… Куш будет огромным.

— Насколько?

— Ты сможешь забыть о воровстве. Навсегда. Уехать и зажить той жизнью, о которой, бывало, болтала вполголоса, когда мы сидели на крыше над Вороньим гнездом и смотрели на огни Элиона, — Я снова сделал паузу и снова отхлебнул из фляжки, ощущая, как тепло разливается по желудку, — Я помню наши разговоры, Лани.

— Это всё были глупости… — мне показалось, или рыжая слегка залилась румянцем?

— Мне-то можешь не врать, уж я ложь распознаю сразу. Ты говорила про белый домик у моря, в Земном Круге. Где солнце садится прямо в воду, а по утрам нежно пахнет цветами лютиков и свободой.

Лани прикусила губу и чуть отвернулась. Я хмыкнул про себя — наверняка рыжая жалеет, что в момент откровения выложила мне такие вещи. Но что поделать — какое-то время мы были… Близки, и кое-чем делились друг с другом.

— Я знаю, что где-то у тебя осталась родня. Я знаю, что ты не хочешь вечно удирать от стражников, трястись за свою шкуру, пока вскрываешь замок. Согласись, приятнее просыпаться под шум прибоя в мягкой постели своего поместья, а не под ругань портовых грузчиков и вонь нечистот.

Лани внимательно смотрела на меня, не моргая. В её зелёных глазах, таких же ярких, как и тогда, в форте, когда мы встретились впервые, читалась целая буря чувств — жгучее и ненасытное любопытство, недоверие, пробуждающийся азарт и здоровая, разумная порция страха.

Она медленно провела языком по пересохшим губам.

— Домик у моря… — она повторила эти слова тихо, растягивая их, как будто это было заклинание или название далёкой, мифической страны. Её пальцы, лежавшие на столе, нервно постучали по доскам, — Звучит как сказка, которую рассказывают детям, Краб. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком чисто для таких, как мы с тобой. Наша жизнь пахнет потом, кровью и перегаром, а не солёным ветром и лютиками, — Она покачала головой, но взгляд не отвела, — Но ты так и не сказал, что за дело? Ограбление? Хочешь взять Казначейство? Или обчистить логово Барона и смыться? И почему я нужна тебе одна? Почему не собрать команду, если ставки так высоки? Зоря — прекрасный медвежатник, Виктор может подстрелить муху на лету с сотни шагов. Это же безумие — отказываться от такой помощи!

— Детали сейчас не так важны, — я покачал головой, — Пока ты не согласишься, лишнее знание станет грузом, который потянет тебя на дно, если что-то пойдёт не так. И лишняя опасность для меня. Чем меньше ты знаешь, тем крепче будешь спать и тем убедительнее будешь выглядеть, — Я отпил ещё глоток бренди и вдруг почувствовал усталость, — Пока что скажу одно: работать придётся в самом сердце Элиона. Не на окраинах, не в курительных комнатах, а в бальных залах, где по паркету, натёртому до зеркального блеска, скользят туфли стоимостью с целыйдом в Вороньем Гнезде. Где воздух пахнет дорогими духами, вином и властью.

— Ты рехнулся⁈

— Тебе нужно будет сыграть роль — аристократки. Моей сестры, — Я не ответил на её выпад и усмехнулся, видя, как её глаза округлились от неверия, а брови поползли наверх, — И применить все твои таланты, всё обаяние, которому позавидовала бы любая актриса, чтобы втереться в доверие к определённому… очень влиятельному и очень подозрительному лицу. Ты всегда умела очаровывать, Лани. Я помню, как ты вертела парнями из банды Кривоноса. Я видел, как ты обманывала капитанов и офицеров — это талант, который мне и нужен! Надо будет делать то же самое — только ставки выше, а костюмы дороже.

— И последствия провала — смертельны! Сыграть аристократку в Элионе⁈ — она прошипела это, и в её голосе прозвучал настоящий, неподдельный шок, граничащий с паникой. Лани отодвинула свою кружку с недопитым чаем, как будто он вдруг стал ей противен, — Краб, ты спятил? Ударился головой о крышу, когда бегал от стражи? Меня там раскусят за секунду! Я из портовой грязи, я каждым своим жестом, каждой интонацией выдам, на каком дне барахтаюсь! Я не знаю, как держать вилку для улиток, как вести светские беседы о последней пьесе в герцогском театре или о достоинствах вин из Восточных княжеств! Я не знаю, как надо опускать глаза и делать вид, что я слабая и беззащитная…

— Ой ли? — усмехнулся я, — А твоё дело с владельцем «Пылкой русалки»? Да-да, не смотри на меня так, я знаю, как ты его окрутила и обчистила его тайник. И знаю, что именно на эти деньги и выкупила эти комнаты.

— Да и что⁈ Меня выдаст каждая мелочь! Каждый взгляд! Эти аристократы чуют фальшь, как псы стражи чуют страх!

— Ты умна как лисья императрица, быстра как ветер и научилась носить маски не хуже, а может, и лучше меня, — прервал её я. Мои пальцы сжали фляжку так, что кожа на костяшках побелела, — Ты за два года превратилась из запуганной девчонки в «клыка», которому доверяют! Ты научилась командовать! Ты думаешь, аристократы с рождения знают, как правильно кланяться и держать вилки? Их долгие годы дрессируют — как цирковых животных! И мы сделаем то же самое. Манерам, речам, легенде, походке, взгляду — мы тебя научим.

— Мы? Значит, кто-то уже подписался на это безумство?

— Можно сказать и так. Но это не главное. Я обеспечу всё: платья от лучших портных, которые шьют для придворных дам, украшения, перед которыми померкнет сокровищница твоего бывшего капитана, документы, которые выдержат любую проверку. Кареты, слуги — у меня есть возможности для всего этого! — я замолчал, переводя дух, — Но нужна именно ты.

— Почему?

— Потому что вопрос здесь не в умении целовать ручки. А в том, могу ли я тебе доверять в этом деле?

— А ты можешь?

— Ты мне должна, — жёстко повторил я, — Я, рискуя всем, вытащил тебя из той истории, и мы оказались связаны крепче, чем просто деловые партнёры! Ты мне должна! И этот долг не монетой измеряется! Ты мне должна шанс — такой же, какой я дал тебе тогда, когда вытащил из лап работорговцев! Как тот, когда спас тебя от капитана, готового выпустить тебе кишки! Так что…

— Так что ты пришёл его спросить с меня… — фыркнула Лани.

— Да, — согласился я, — Но не в последнюю очередь потому, что верю, что ты меня не кинешь (это, если честно, было полуправдой), — Сыграешь для меня эту роль — и мы в расчёте.

Я видел, как она внутренне борется сама с собой. Рыжая откинулась на стуле, проводя обеими руками по лицу, словно пытаясь стереть с него маску усталости, нерешительности и страха.

И этот страх в её глазах боролся с жадным, почти физическим любопытством к той бездне возможностей, что сулила такая авантюра. Она смотрела куда-то в угол, где тени были особенно густы, будто выискивая там ответ.

— Ты прав, демоны тебя забери, Краб… Ты спас мне жизнь, — тихо, почти шёпотом, сказала она, уставившись в потолок. Голос её сорвался, — Дважды. В форте, когда сам еле мог ходить, совсем меня не зная… И когда тот ублюдок-капитан уже точил нож, чтобы вспороть мне живот и выбросить за борт. Да… я должна тебе. Больше, чем кому-либо на этом свете, это правда. И если ты говоришь, что это единственный шанс вырваться… единственный шанс на тот самый дом, на другую жизнь… — Она глубоко вздохнула, и её плечи распрямились, будто с них свалили тяжёлый, невидимый груз. Она посмотрела на меня прямо, и в её взгляде уже читалась решимость, пусть и выстраданная, вырванная с кровью из самого сердца, — Ладно, дам’марак! Пошло оно всё на всё четыре ветра! Я согласна.

Облегчение, окатило меня с головой тёплой волной. Часть дела сделана! Я медленно кивнул.

— Хорошо. Думаю, не надо повторять, что всё должно остаться между нами?

— Не надо.

— Своих ребят тебе лучше отправить отдохнуть, чтобы не следили за нами и не думали, что я хочу тебя как-то использовать.

— Но ведь так и есть.

— Я серьёзно, Лани! Они не должны «страховать» тебя — иначе всё может пойти насмарку.

— Они не болтуны.

— Зато их может найти кто-то, и вытрясти всё, что знают. Даже если ничего знать они не будут — места, где мы появляемся, и прочее-прочее — может навести кого-то на определённые мысли, и тогда…

— Ладно-ладно, я поняла!

— Времени у нас — пара месяцев. Начинаем подготовку через пару дней. Я пришлю за тобой…

— Погоди, — Лани подняла руку, — Прежде чем мы начнём, я должна кое-что сказать. Есть… одна проблемка…

Красивое лицо рыжей снова стало озабоченным, суровым, по-деловому сосредоточенным. Она облокотилась на стол, и её голос снова приобрёл прежнюю твёрдость.

— Серьёзная и… неустранённая. Если её не решить в ближайшие дни — я ничем не смогу тебе помочь. Ни в Элионе, ни где бы то ни было ещё. Мне будут не до аристократических игр. Это старый долг. Очень старый и очень неприятный…