Вор с двумя именами

Глава 26 И поэтому все так… Произошло. Часть 2

Второй портальный рывок едва не вывернул меня наизнанку.

Феррак… Сколько бы не тренировался — никак не привыкну к этим ощущениям!

Я проморгался, прогоняя радужные круги перед глазами. Ещё одна крыша — только в этот раз уже в Трущобах. Внизу, в узких щелях между кривыми домами, чадили редкие масляные фонари и плескалась вода. Где-то лаяла собака, где-то орал пьяный спор, где-то женщина выясняла отношения с мужем, который пришёл позже, чем она ожидала.

На крыше меня уже ждали.

Лани была неузнаваема. Я привык к её образу «Анны» за последние недели, так что теперь лишь усмехнулся, глядя на старый «прикид» подруги. Платье сменилось чёрной курткой из плотной кожи, стянутой на поясе широким ремнём с метательными ножами. Рыжие волосы, которые ещё полчаса назад сияли в свете магических кристаллов, были стянуты в хвост на затылке, открывая тонкую шею. Лани стояла, опершись плечом о печную трубу, и смотрела на меня с лёгкой усмешкой.

Лаверий сидел неподалёку от неё, на корточках, вцепившись лапами в раскрытый медный механизм размером с голову младенца. Внутри него, тускло мерцая, переливалась арканитовая пыль.

Рядом возился Джеки.

— Опорный контур держит, — невозмутимо заметил Лаверий, даже не подняв головы. Его пушистый хвост чуть нервно бил по черепице, — А вот стабилизаторы почти выгорели. Ещё пару раз — и всё, можно выкидывать.

— Пару раз — это очень расплывчато, — сказал я, подходя ближе, — Точнее?

— Три. Может, четыре, но не уверен, — Лаверий поднял голову, и его изумрудные глаза полыхнули в темноте, — Где добыча?

Я снял с плеча сумку Рива и положил рядом с белгардом.

Джеки подал Лаверию что-то острое и тонкое — шило или иглу? — и только после этого поднял взгляд. Такой же здоровый, что и в старые добрые времена, разве что чуть полнее. Щёки округлились, на подбородке пробивалась светлая щетина. Но глаза остались прежними — спокойные и добрые.

— Здорово, Краб, — кивнул он.

— Привет, Джеки, — ответил я, — Как жизнь? Пушистый ещё не достал тебя окончательно?

— Пытается почти каждый день, — хмыкнул друг, — Да только всё без толку.

— Меньше болтовни и больше дел! — фыркнул белгард, — Краб, не отвлекай здоровяка! Если нас расплющит при переходе, никто не будет рад.

Я поднял руки в шутливом примирительном жесте и отошёл на пару шагов.

Всё же хорошо, что в своё время Джеки отошёл от воровской жизни и стал кузнецом. Я слегка ему в этом помог, но даже не думал, что в какой-то момент рискну свести не самого ловкого вора с Лаверием.

А всё потому, что у здоровяка открылся недюжий инженерный талант.

Конечно, пришлось приложить кое-какие усилия, чтобы ни Зубоскал ни Рив не связали Джеки со мной, не выследили его — но оно того определённо стоило. Белгарду требовался одарённый помощник — и он его получил.

Оставив их возиться с механизмом, я подошёл к Лани:

— Ты в порядке? Как всё прошло?

— По плану, — усмехнулась подруга, — Хотя эта твоя манера никогда не раскрывать все карты до конца уже порядком меня утомила.

— Я же сказал, чтобы ты была готова.

— Да, но… Ох, Краб, ты знаешь, что бываешь просто невыносимым⁈

— Знаю.

Мы помолчали. Внизу кто-то разбил бутылку, и звон стекла разнёсся по переулку, смешиваясь с отборной руганью. Чуть дальше, у Храма Единого Бога, снова полыхнули вспышки порталов.

Хм… Похоже, Рива найдут уже очень скоро… Но у нас ещё было время — куча прыжков, перепривязки порталов и прочая лабуда должны сильно запутать гончих Гаррана и Зубоскала — в том числе именно поэтому мне и нужно было телепортировать Лилиан и Каэлена в разные части города.

Чтобы выиграть время.

— Лани, — я взял её за локоть и отвёл чуть в сторону, — Я знаю, что не рассказывал тебе всего, но ты должна понять — это было для безопасности.

— Твоей или моей?

— Общей. Но сейчас… Сейчас ты ведь уже понимаешь, что обратной дороги нет?

— Конечно.

— Тогда уезжай, — я сжал её ладонь, — Уезжай из Артанума сегодня же. Я обещал тебе невиданный куш — и отвечу за свои слова. Заскочи в нашу с Лаверием мастерскую и забери деньги. Камни, монеты, редкие артефакты — всё, что найдёшь. Драгоценностей и золота там столько, что хватит на всю жизнь, и ещё останется. Ты сможешь купить поместье где-нибудь в Земном Круге. Слуги, балы, любые тряпки, какие только пожелаешь.

Рыжая приподняла бровь, но не сказала ни слова.

— Купи себе новую жизнь, Лани. Ту, о которой мы когда-то мечтали, когда воровали объедки с портовых складов.

Подруга смотрела на меня долго.

— То есть, тебе эти деньги уже не пригодятся?

— Нет. Я уже… Не вернусь в Артанум.

— Знаешь, — произнесла она, и в её голосе появилась насмешливая нотка, которую я знал с самого первого дня нашего знакомства, — Я, пожалуй, повременю с поместьями и балами.

Сказать, что её ответ меня удивил — не сказать ничего…

— Почему?

Она оттолкнулась от дымохода, сделала шаг ко мне.

— Потому что мне очень интересно, куда ты собрался дальше… «братец», — Она выделила последнее слово с такой интонацией, что стало понятно: маска княжны Анны сброшена окончательно, — Два года ты готовил эту операцию. Потратил кучу денег, рисковал головой, водил за нос аристократов, обыграл лучшего вора Земного Круга… — она усмехнулась, — И всё это ради камушка, который, как говорит Лаверий, может открыть двери в Ураниос.

— И?

— И я хочу посмотреть, что будет дальше, — Она скрестила руки на груди, — Слишком долго я была в этой игре, чтобы уйти в финале! Так что камни и золото можешь оставить себе. Поместья… подождут.

Я улыбнулся — широко и искренне. Не ожидал от неё такого, но…

Ой, да кому я вру — без Лани мне будет не так… Комфортно.

— Ладно. Тогда… Приготовься. Потому что я понятия не имею, что нас там ждёт. И никогда больше не называй меня «братец», ясно?

— Краб?

— Что?

— Что будет с сёстрами Арикель?

Вопрос прозвучал неожиданно.

— А что с ними?

— Они знают много… Про арканитовую пыль, про нашу легенду, — Лани посмотрела мне в глаза, — Наверняка рано или поздно на них выйдут. Не жалеешь, что оставил их?

Ветер донёс до нас запах гари и прелой листвы. Где-то внизу хлопнула дверь, и на мгновение стало тихо.

— Нет, — ответил я, чувствуя, как уголок губ сам собой дёрнулся усмешкой, — Не жалею.

В недалёком прошлом — примерно год назад…

Сёстры Арикель вышли вместе — редкость сама по себе.

Обычно они появлялись порознь: Алиса — шумно, с порога, Элира — как тень из угла комнаты, которую ты почему-то не заметил раньше. Но сегодня они вышли из дома вдвоём, и направились куда-то в сторону Торгового квартала.

Я проводил их взглядом из-за угла и подождал ещё минуту — на случай, если одна вернётся.

Не вернулась…

Ключ к их дому у меня был давно. Сделанный без спроса, разумеется — но в этом не было ничего личного.

Просто привычка — я снимал копии со всех ключей, которые попадали мне в руки дольше чем на минуту, включая ключи людей, которым доверял.

Особенно — ключи людей, которым доверял.

Замок щёлкнул мягко, без усилий.

Внутри пахло воском и лавандой — всегда одно и то же. Я прикрыл дверь за собой, постоял, прислушиваясь. Тишина. Только часы на каминной полке.

Не торопясь, я прошёлся по гостиной.

Дело было не в конкретном подозрении. Скорее — в ощущении. В том, как Элира иногда задерживала на мне взгляд на долю секунды дольше, чем нужно для обычного разговора. В том, как Алиса однажды — мельком, вскользь — произнесла фразу, которая не вязалась с тем, что она могла знать о моих делах. В мелочах, которые по отдельности ничего не значат, а вместе складываются в вопрос без ответа.

Сёстры Арикель знали слишком много о слишком многих людях в этом городе.

А о себе — не рассказывали ничего.

Кристалл звука был размером с голубиное яйцо, невзрачный, тёмно-серый. Лаверий сделал две штуки и предупредил, что дальше двадцати метров работать они не будут.

Я спрятал кристалл в диване, в гостиной, встал, огляделся. Ничего не изменилось.

Может, это лишнее.

Может, сёстры Арикель — просто двое ушлых дельцов, которые умеют держать рот на замке и собирать нужных людей вокруг себя. Может, никакой игры нет, а есть только моя паранойя, которую Лаверий однажды назвал «профессиональным рефлексом».

Может…

Вот только паранойя — это профессиональный рефлекс.

А рефлексы меня ещё ни разу не подводили.

В недалёком прошлом — примерно полгода назад.

Кристалл в кармане был тёплым.

Это хорошо. Когда тёплый — значит, работает. Когда холодный — ничего не слышно, только тишина и собственный пульс в ушах.

Я стоял в подворотне напротив дома сестёр, прижавшись спиной к склизкой кладке, натянув капюшон до самых бровей. Дождь уже почти кончился — только редкие капли срывались с карниза и стучали о мостовую. По уличному фонарю на углу ползла улитка. Где-то в доме напротив не спал и громко орал ребёнок.

Обычная ночь.

Я сжал кристалл в кулаке, закрыл глаза и сосредоточился.

— … не хочу слышать этого снова!

Голос Алисы — резкий, с надломом. Совсем не похожий на тот привычный певучий тембр, которым она обычно цедила слова, точно мёд с ложки.

— Тогда перестань поднимать тему, которую мы уже обсудили тысячу раз! — ответила Элира.

— Тысяча раз — и ни одного решения!

Я слегка ослабил пальцы. Кристалл звука, подброшенный в их гостиную полгода назад, справлялся со своей работой исправно. Голоса приходили приглушёнными, чуть шипящими — будто говорят сквозь слой ткани. Но слова разобрать было можно.

Если, конечно, не дышать слишком громко.

— Мы держимся, — сказала Элира, — Пока держимся.

— Пока! — Алиса выплюнула это слово, — Я чувствую, как оно давит! Каждое утро, каждую ночь! Каждый раз, когда мы с тобой говорим — потому что мы не должны говорить, Элира, мы должны молчать, мы должны быть одним, а не двумя, понимаешь? Я чувствую, что меня разрывает!

Молчание.

— Я знаю, — произнесла наконец Элира. Произнесла очень тихо, — Я тоже…

Ещё пауза. Потом — шаги. Кто-то из них прошёлся по комнате.

— Это неестественно, — снова Алиса, — Мы не должны были так… Нас не должно было быть двое. Это против самого… Против того, чем мы являемся!

Холодок прошёл по затылку.

Я покрепче сжал кристалл.

Нас не должно было быть двое.

— Нам нужно что-то придумать, Элира! И очень быстро!

— Ураниос, — произнесла Элира, и в её голосе появилось что-то странное. Что-то похожее на боль, — Единственный наш шанс — это Ураниос. Я помню его. А ты?

— Немного…

— Там мы можем стать собой снова. Я в это верю. Не потому что хочу верить — потому что помню!

Пауза.

Пальцы у меня занемели — но не от холода. Я не сразу понял сказанное, но когда осознал…

Они оттуда! И у них есть воспоминания об Ураниосе! Не легенды, не слухи — настоящие воспоминания о месте, которое я знал только по разговорам в тавернах и легендам!

И то, что стало ясно из разговора сестёр…

Одна личность. Два тела.

Я медленно, осторожно выдохнул сквозь зубы.

— Зубоскал, — произнесла вдруг Алиса — и я едва не выронил кристалл, — Ты ведь думаешь о нём?

— Думаю. Можно подумать, ты — нет!

— Не стоило с ним связываться тогда…

— Да ну⁈ А кто радовался, что нашёлся такой же, как мы, а, «сестрица»⁈ — Элира сорвалась на истерику, чего я от неё никогда не слышал, — Кто вышел на него⁈ Кто предложил сотрудничать⁈ Если бы не ты, тупая сука, он бы никогда о нас не узнал!

— Я же не знала, что он такой… Что он… Я не знала, что ему НРАВИТСЯ быть таким!

— Именно поэтому он и опасен! И именно поэтому он держит нас за задницы! Ты вообще помнишь, каково это — быть свободной! Неужели ты веришь, что если мы сделаем всё, как он велит — то он нас отпустит⁈

В недалёком прошлом — 15 дней до балла…

Они что, снова ругаются⁈

Не раздумывая, я поддался искушению и прижался ухом к шершавой, холодной поверхности двери. Дерево немного приглушало звук, но слова всё же пробивались сквозь него.

— … не может продолжаться вечно, Элира! Каждый день я чувствую это всё острее!

Это был голос Алисы — но не обычный звонкий и весёлый тембр, а сдавленный, полный боли и отчаяния рык!

И тут же, как удар хлыста, прозвучал ответ Элиры.

— Ты прекрасно знаешь, почему мы… Мы сделали выбор. Мы обменяли…

— Выбор⁈ — голос Алисы сорвался на крик, и я невольно вздрогнул, — Это был не выбор, это была ошибка! Ошибка, «сестрица»! — она буквально выплюнула это слово, — Пятнадцать лет назад мы совершили чудовищную, непоправимую ошибку! И теперь расплачиваемся. Я плохо себя чувствую. Ты плохо себя чувствуешь. Мы медленно…

— ЗАТКНИСЬ! ТЫ ЗНАЕШЬ, Я РАБОТАЮ НАД ЭТИМ!

— Я ТОЖЕ! НО ЧТО-ТО РЕЗУЛЬТАТА НЕ ВИДНО!

В этих криках прозвучала не просто ярость — в них была паника… Чистая, животная паника, которую я никогда не слышал в голосе сестёр!

Так-так-так… Пойду-ка я, пожалуй, отсюда… Послушаю сначала их разговор — а уж потом загляну в гости…

Выйдя из дома сестёр, я быстро направился в уже знакомую подворотню, вытащил из кармана «подслушивающий» кристалл и активировал его.

И вовремя…

— … Краб, — произнесла Алиса, — Ты думаешь, он…

— Не знаю, — сказала Элира, — Но ты и сама ощутила, что он не отсюда, верно?

— Верно, — согласилась Алиса, — удивительно, что он сам об этом не знает.

— Ты права. Знал бы — не вёл бы себя так, как ведёт. Слишком… незащищённо.

— Или слишком умно притворяется незащищённым?

— Нет, не думаю. Он слишком… Зависим от всей структуры вокруг.

— Он мог и не отдать нам Компас…

— И водить за нос Зубоскала столько времени? Брось, Алиса, парнишка хот и талантлив — но не настолько умён.

Пауза.

— При иных обстоятельствах, — произнесла Алиса медленно, — Мы бы просто им воспользовались.

— При иных обстоятельствах, — эхом ответила Элира, — Но н нужен Зубоскалу! Он хочет, чтобы Краб сыграл свою роль! И сомневаюсь, что после это дам’маракский эльф оставит парня целым!

— Но выбора-то нет…

— Нет… Придётся решить, что нам выгоднее — сдать мальчишку полностью, или попытаться сыграть против эльфа.

— Ты сама знаешь, что второе — невозможно…

Тишина.

Я простоял в подворотне ещё несколько минут. Слушал, как сёстры умолкли, как скрипнула какая-то мебель, как Алиса тихо сказала что-то неразборчивое, а Элира ответила ещё тише.

Потом кристалл в кулаке остыл.

Я разжал пальцы. Посмотрел на него — маленький, потемневший, гладкий. Сунул обратно в карман. Некоторое время просто стоял, глядя на дом напротив.

Потом ухмыльнулся.

Значит, Зубоскал уже знает обо мне… Складывает картинку — по крупицам, по слухам, по тому, что ему передают сёстры.

Что ж, если он собирает информацию — пусть собирает.

Только ту, которую я ему дам.

В недалёком прошлом — 8 дней до бала…

— … В Прилив защита сокровищницы ослабнет, — кивнул Зубоскал, — На семнадцать минут. Этого хватит, чтобы войти и взять.

— Семнадцать минут, — повторил второй, — Много. Слишком много. Я войду и выйду за пять. Главное — чтобы никто не помешал. Чтобы эти жирные коты на балу не заметили, как у них из-под носа утаскивают самое ценное.

— Я уже подготовил… Отвлекающий манёвр. Краб, — вдруг произнёс Зубоскал, и услышав своё имя, я расплылся в улыбке. Всё идёт как надо! — Тот вор. Он тоже нацелился на сокровищницу в ночь бала.

— Ах да, наш маленький жучок, — второй голос рассмеялся, — Хитрый, ловкий, с камешком Тверди. Думает, что неуязвим. Думает, что переиграет всех. Ты прав, он может сыграть свою роль. Когда я пойду за Слезой, этот Краб будет шуршать где-то рядом, отвлекать стражу, создавать шум. Пока они будут ловить его, я спокойно возьму своё и уйду. Идеальный отвлекающий манёвр, который сам о себе позаботился. Ты молодец, что вплёл его в наш план.

— А если он доберётся до артефакта первым?

— Не доберётся, — отрезал второй голос, — Я не позволю. Впрочем… Пусть попытается, это будет даже весело. Главное — чтобы он не погиб раньше времени. Пусть живёт. Пусть надеется. Пусть думает, что у него есть шанс.

— А после?

— А после, — второй голос стал тихим, задумчивым, — После того, как я получу Слезу и открою портал, мне понадобятся новые слуги. Этот Краб — крепкий, живучий. Из него выйдет отличный страж. Если, конечно, он переживёт эту ночь. Если нет — что ж, значит, не судьба.

Сидя в своём укрытии, я ухмыльнулся.

Ну-ну… Посмотрим, кто получит Слезу…

Лаверий фыркнул, захлопывая механизм.

— Всё. Маяк готов. Если, конечно, он не развалится при следующей активации.

— Я думал, нам хватит и одного раза? — спросил я, поднимая принесённую Джеки из мастерской сумку с большей частью моих «инструментов».

— Я просто всегда оставляю запасной вариант.

— Смотри, как бы этот «запасной вариант» не привёл за нами хвост!

— Отвали!

Джеки выпрямился, потирая замёрзшие пальцы.

— Краб, — сказал он, — Ты знаешь, я рад был вам помочь, но… Туда, — он кивнул в сторону небесного города, — … я с вами не пойду.

— Знаю, — улыбнулся я, — Спасибо тебе за всё.

— Если понадобится помощь… ну, ты знаешь, где меня найти.

— В кузнице? — усмехнулся я.

— В кузнице, — кивнул друг.

Я хлопнул его по плечу.

Лани уже стояла рядом с Лаверием. Белгард держал маяк обеими лапами, как ребёнок держит хрупкую игрушку — очень осторожно.

— Готовы? — спросил я.

— Давно, — буркнул Лаверий.

— Немного не по себе, — нервно улыбнулась Лани.

— О, не парься, рыжая, — фыркнул белгард, — Тебе там понравится.

Я в последний раз посмотрел на Джеки. Тот молчал. Просто смотрел на меня с тем выражением, которое я так и не научился толком читать за все эти годы — спокойным, тёплым, чуть усталым.

— Береги себя, Краб, — сказал он наконец.

— Постараюсь. И ты себя.

Лаверий повернул верхний сегмент маяка.

Арканитовая пыль внутри механизма вспыхнула — не ярко, а так, как вспыхивает что-то очень древнее и очень голодное: медленно разгораясь изнутри, без шума, без дыма. Воздух перед нами начал расслаиваться…

Портал открывался!

Я почувствовал зуд в кончиках пальцев — наконец-то случится то, ради чего я убивался и рисковал два последних года! — шагнул вперёд…

…и мир остановился.

Лани замерла рядом, с поднятой ногой, не коснувшись крыши. Лаверий застыл над маяком, и пушистый хвост больше не двигался. Дождь — последние редкие капли — остановился прямо в падении, превратившись в неподвижные серебряные точки.

Тишина была полной.

Абсолютной! Будто мир задержал дыхание.

Я медленно обернулся — и увидел стоящую у края крыше двухметровую громадину из мышц, костей и белоснежного меха. Вытянутая волчья морда, жёлтые глаза, похожие на два расплавленных золотых слитка. Богатые одеяния — светлые, прошитые кожей и стальными заклёпками — мягко ниспадали на мощный торс. На груди, на толстой серебряной цепи, висел знакомый амулет: расколотая луна.

Нералон.

— Вот так встреча… — выпалил я.

Он смотрел на меня без удивления. Так же, как смотрел тогда, во дворе церкви в самые первые мои дни в этом городе — будто мой приход сюда был чем-то ожидаемым.

— Хм-м-м, — произнёс вульфар, — Приветствую, юный человек.

Я сглотнул.

Кажется, что-то пошло конкретно не по моему плану…

— Нералон.

— Ты уходишь.

Это был не вопрос — утверждение.

— Ухожу.

— Хм-м-м… — снова это медленное, грудное урчание, — Я ждал… Куда меньше, чем рассчитывал. Ты оказался… Хм-м-м… Непростым. Это меня удивило.

Он сделал шаг вперёд.

— Ты помнишь про свой долг, юный человек?

Та-а-а-ак… Это всё очень не вовремя…

— Помню.

Жёлтые глаза прошлись по мне, по застывшему порталу за спиной, по замершим фигурам Лани и Лаверия.

— Луна решила, — произнёс он наконец, — Пришло время его вернуть.

Я поудобнее перехватил лямку сумки.

— Прямо сейчас?

— Да.

— И как?

Амулет на груди Нералона качнулся. Я смотрел на вульфара. Он смотрел на меня — спокойно, без давления, без угрозы. Просто ждал. Так, как умеют ждать только те, кто ждёт уже очень, очень долго.

«Мы запомнили твой запах» — сказал он тогда, в самом начале — «Тебе нигде не спрятаться»

— Я пойду с тобой. Мне нужна дорога в Ураниос.

Конец второй книги