Ведьмы пленных не берут

Глава 26

Путь к опушке леса занял большую часть дня. Когда стволы первых сосен показались из пелены, мы оба выдохнули с облегчением. Проход позади нас не исчез. Он висел в тумане, зыбкий, но устойчивый, подобный свечению светлячка в ночи.

— Он продержится до утра послезавтра, — сказал Ратиэль, оценивающе глядя на свою работу. — Не дольше. Но этого должно хватить, чтобы сходить туда и обратно завтра с Леоном.

Мы вернулись в «Тупичок» уже в сумерках. Леон встретил нас у двери с сияющими глазами. За день он не только расчистил приличный кусок двора, но и, к нашему удивлению, привёл в порядок колодец с ключевой водой. Теперь не возникнет проблем с бытовыми хлопотами, готовкой и поливом растений.

— Видишь? — сказала я своему спутнику, пока умывались. — Мы не просто защитили его, подарили шанс стать тем, кем он мог бы быть.

Вечером мы сидели втроём у камина. Леон, уже не гость, а почти что член нашей странной маленькой общины, рассказывал о Каменном Рве. О нравах его жителей, о сплетнях и интригах. Это была бесценная информация. Мы узнали, что Марк, хоть и влиятелен, но не всесилен. Что многие его боятся, но ещё больше презирают. Что старик Хаггар, плотник, действительно был, пожалуй, единственным, кто мог бы помочь нам, не содрогаясь от страха перед местью красильщика.

— Завтра, — сказал я, глядя на пламя, — мы пойдём к Хаггару. Купим, что сможем. Возможно, предложим ему сделку. Постоянные поставки в обмен на нашу защиту или за часть будущих доходов трактира.

— Вы думаете, он согласится? — спросил Леон.

— Он живёт на окраине, почти в лесу, один, — ответил Ратиэль. — Значит, он либо очень сильный, либо очень отчаянный. А таким часто не хватает именно надёжных партнёров. Мы можем ими стать. Возможно, ему нужна работа и крыша над головой.

Позже, когда Леон устроился спать на своём месте у камина, а мы с Ратиэлем поднялись в нашу комнату, я стояла у окна, глядя на тёмный двор. Туман снова сомкнулся, поглотив нашу безопасную тропу. Только я знала, что она пока там. Наш первый след в этом мире, шаг навстречу будущему, которое строили сами.

— Мы справимся, — тихо сказал Ратиэль, обнимая меня сзади и прижимаясь щекой к моей макушке.

— Знаю, — ответила я, прикрывая глаза. — Потому что иначе никак. Удивительно… я уже почти не против.

Он рассмеялся тихо, и это было лучшим ответом на все угрозы, все туманы и всех «Марков и Клеймий» этого мира. Завтра будет новый день, заботы, победы или поражения. Возможно, новые враги. Зато сегодня у нас был дом и крепнущая с каждым часом уверенность в том, что «Уютный тупичок» — самое его начало нашего совместного пути.

Утро следующего дня было холодным и туманным, но наш коридор в тумане сиял перед порогом как обещание. Мы позавтракали плотно. Остатки кролика, яйца и крепкий травяной чай пошли на ура. Леон волновался, беспрестанно поправляя свой потрёпанный дорожный мешок.

— Он… старый и очень недоверчивый, — предупреждал он, пока мы собирались. — Может, выгнать, если захочет.

— Тогда мы вернёмся с пустыми руками, но с новыми знаниями, — пожала я плечами, проверяя, крепко ли сидит за поясом кинжал. — Только не попробовать нельзя.

Ратиэль взял лютню и небольшую сумку с камушками-якорями. Я захватила кошель с немногими оставшимися монетами. Не для подкупа, а как знак серьёзности намерений. Мы вышли в прохладное утро. Коридор в тумане пульсировал слабым светом, словно живое существо.

— Держимся вместе, — сказал Ратиэль, вступая первым. — Я впереди, Леон в центре, Габриэль сзади с кинжалом. Никто не отстаёт.

Путь был напряжённым. Туман за стенами нашего тоннеля клубился. Порой из него протягивались бледные, похожие на корни щупальца или слышался тяжёлый вздох. Ратиэль время от времени касался струн, и звук, чистый и резкий, заставлял тени отступать. Я держала кинжал наготове, чувствуя, как его холодная рукоять отзывается на пульсацию коридора. Мы шли не спеша, и каждый шаг по этой созданной нами тропе казался чудом.

Через час туман начал редеть. Сосны стали чёткими, под ногами появилась твёрдая земля, покрытая хвоей. Мы вышли на настоящую лесную тропу, ведущую вглубь, к подножию дальних холмов.

— Его дом дальше, за тем поворотом, у ручья, — прошептал Леон, указывая вперёд.

Хижина Хаггара оказалась не убогой лачугой, а добротным, хоть и потрёпанным временем, срубом с резными наличниками и крепкой дверью. Вокруг царил идеальный порядок: аккуратные поленницы, прибранный двор, внушительный огород, сад и даже небольшой загон для коз. Чувствовалась рука человека, который ценит свой дом и умеет за ним ухаживать.

Когда мы подошли к калитке, на пороге появился старик. Невысокий, коренастый, ещё довольно крепкий, с седой, коротко подстриженной бородой и пронзительными, бледно-серыми глазами, которые мгновенно всё оценили. Он не держал в руках топор или другое оружие, но его поза говорила: «Я не боюсь, но и не рад».

— Марк уже прислал? — спросил он хриплым голосом, даже не поздоровавшись. — Или сам пришёл? Говорил, я с его беглыми подмастерьями дела не имею.

Леон съёжился, но Ратиэль шагнул вперёд, слегка поклонившись.

— Мы не от Марка. Мы новые хозяева старой усадьбы на краю топи. Теперь она называется «Уютный тупичок». Этот юноша нашёл у нас приют. Пришли к вам по делу как к соседу и мастеру.

Хаггар прищурился, медленно переводя взгляд с Ратиэля на меня, затем на Леона.

— «Уютный тупичок», — произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на горькую усмешку. — Так вы те самые безумцы, что поселились в логове призраков и болотных духов. И ещё Марку нос утёрли. Слухи уже ползут.

— Надеемся, что не только об этом, — сказала я, спокойно встречая его взгляд. — Мы пришли купить материалы. Доски, гвозди, стекло. Поговорить о возможном сотрудничестве.

Старик молча смотрел на нас ещё мгновение, потом махнул рукой.

— Заходите. На пороге не разговаривают. Да и Леона жалко. Мальчишка трясётся как осиновый лист.

Внутри дом был таким же аккуратным и обжитым. Пахло деревом, дымом и сушёными травами. Хаггар указал нам на добротные и чисто выскобленные лавки у стола, сам сел напротив.

— Так что вам надо? И чем вы собираетесь платить? Знаю, что монетой никто почём зря не разбрасывается.

Мы объяснили. Не всё, конечно, но сказали, что намерены восстановить усадьбу, сделать трактир и постоялый двор для тех, кому дорога через топи необходима. Что нам нужен надёжный поставщик и, возможно, советчик, знающий эти места.

Хаггар слушал, не перебивая, его пальцы барабанили по столу. Когда мы закончили, он тяжело вздохнул.

— Материалы у меня есть. Продам, но дорого. Потому что риск большой. Марк не простит, если узнает. Только дело даже не в этом, — он пристально посмотрел на меня, потом на Ратиэля. — Вы знаете, где поселились? Что за место это ваш «Уютный тупичок»?

— Да, знаем его историю, — тихо сказал Ратиэль. — Про барда и ведьму.

— Знаете поверхностно, — отрезал Хаггар. — Моя бабка, а её мать до того, служили в той усадьбе горничными. Не эльфийкам, нет. Первым хозяевам, людям. Потом их выжили. После чего пришли те двое, и всё пошло наперекосяк. Это место… оно как рана на теле мира. Сюда тянет всё тёмное, потерянное, обиженное. И туман, он не просто туман. Это пелена между мирами, которая там тоньше. Ваши призраки, ваши «стражи», лишь часть этого. Вы играете с огнём, дети.

Его слова повисли в тишине избы. Леон побледнел ещё больше.

— Мы это чувствуем, — сказала я, не опуская глаз. — Мы не играем, а честно договариваемся. С местом, с его памятью. Мы не хотим его «исправить». Просто жить с ним в мире и охранять тех, кто попадёт сюда без злого умысла.

Хаггар долго смотрел на меня, и вдруг его строгие черты смягчились на волосок.

— Чёрт побери. Вы и правда, верите в это. Или просто очень удалые дураки, — он почесал бороду. — Ладно. Доски будут. И гвозди. И даже пару стёкол найду. Платите не только монетой.

— Чем? — спокойно спросил Ратиэль.

— Обещанием, — старик ткнул пальцем в нашу сторону. — Если уж вы там обосновались и с духами ладите, то сделаете так, чтобы эта… братия не расползалась. Чтобы топи не подступали к моему порогу. Если Марк или иже с ним решат меня потревожить из-за вас, у меня было куда отступить. Ваши стены — моя запасная крепость. Договорились?

Это был не просто торг. Это был союз. Договор взаимовыручки между отшельником и такими же отщепенцами, какими были мы.

— Договорились, — сказала я без колебаний.

— Тогда по рукам.

Мы потрясли его мозолистую, крепкую руку по очереди. После этого атмосфера потеплела. Хаггар даже угостил нас крепким ягодным взваром и показал свои запасы. Мы отобрали то, что могли унести с собой сейчас: связку добротных досок, мешок гвоздей, два небольших, но целых стеклянных квадрата, смолу и паклю. Расплатились частью монет и обещанием привезти в следующий раз мёд из наших запасов.

Перед уходом Хаггар остановил меня у двери.

— Девушка. Ведьма. Ты носишь что-то оттуда, да? От прежних хозяев.

Я кивнула, не удивляясь его проницательности.

— Будь с этим осторожна. Такие вещи… Они как крючки. За что-то цепляются. Не только в этом мире. Если та, что приходила до тебя, Клеймия, кажется, твоя сестра по Ковену, захочет найти вас, она может потянуть за эту нить, — он посмотрел на мой пояс, где висел в ножнах кинжал. — Разорвать её можно только болью или великой радостью. Запомни.

— Спасибо, — сказала я искренне. — Мы будем готовы.

Обратный путь был тяжелее. Ноша давила на плечи, а созданный нами коридор начал терять силу. Свет его мерцал, стены из тумана стали прозрачнее. Один раз прямо перед нами материализовалась огромная, бесформенная тень с десятком слепых глаз. Ратиэль ударил по струнам так, что воздух задрожал, а я выхватила кинжал. Ледяная волна от артефакта ударила вперёд. Тень с шипением рассыпалась на клочья тумана.

— Бежим! — крикнул эльфийский бард.

Мы почти не помнили, как домчались до видимых уже огней «Тупичка». Вывалились на свой двор, едва дыша, в тот момент, когда последние искры нашего коридора погасли, и туман сомкнулся сзади с тихим, влажным вздохом. Только уже оказались дома и в полной безопасности.

Леон, бледный, но сияющий, немедленно принялся разгружать доски под навес сарая. Мы с Ратиэлем стояли, опираясь друг на друга, и смотрели, как в окнах нашего дома горит свет, отброшенный камином. Здесь было тихо, безопасно. Даже туман у границ казался теперь не враждебной стеной, а просто… границей.

— Он прав насчёт нити, — тихо сказал Ратиэль, когда мы вошли внутрь. — Клеймия может использовать связь кинжала с этим местом.

— Знаю, — ответила я, снимая плащ. — Значит, нам нужно либо разорвать её, что нежелательно. Либо сделать так, чтобы, потянув за неё, она обожгла себе пальцы. У нас есть союзники, Хаггар, Леон, здешние Стражи и Места силы.

В ту ночь я долго не могла уснуть. Слова старого плотника вертелись в голове. «Боль или великая радость». Я повернулась и посмотрела на спящего Ратиэля, на его спокойное лицо в лунном свете, пробивавшемся сквозь новое, вставленное в раму Леоном стекло. Потом положила руку на рукоять кинжала, лежащего на стуле рядом.

Боль у нас уже была — в прошлом. Осталась радость. Та самая, которую мы строили здесь, по кирпичику. Возможно, это и есть наш самый сильный щит. За окном, в непроглядной глубине тумана, на мгновение мелькнул и погас слабый, аметистовый отсвет. Будто далёкая молния на горизонте надвигающейся бури. Но в «Уютном тупичке» было тепло, и огонь в камине не угасал.

Время летело, пока мы работали, будто его не существовало. Неделя, ещё одна, потом третья. Наше импровизированное поселение у топи начало походить на настоящее хозяйство. Двор сиял чистотой. Леон драил камни так, будто собирался на них есть. В сарае теперь царил образцовый порядок. Инструменты висели на самодельных крюках. Благодаря связям Хаггара и настойчивости нашего молодого и полного сил помощника, который сбегал к старику ещё пару раз, мы постепенно обзавелись всем необходимым. Появились настоящие, пусть и грубой работы, стулья и стол. Новые ставни с крепкими засовами, изукрашенные затейливой резьбой. Даже небольшая плита в кухне, на которой я теперь готовила с особым удовольствием.

Хаггар оказался не просто поставщиком. Он стал нашим первым союзником и советчиком. Раз в несколько дней он появлялся на пороге с тележкой, гружённой новыми материалами, а заодно — со свежими слухами из Каменного Рва. Марк, по словам старика, был в ярости, но опасался действовать в открытую. Слух о «проклятой усадьбе, где живут колдуны и призраки», который мы с Ратиэлем невольно породили, работал на нас. Люди обходили наше место имение, и это сейчас было нам только на руку.

— Жадина твой Марк, — ворчал Хаггар, попивая наш медовый напиток у камина. — Жаль, он не дурак. Ждёт и к чему-то готовится. У него связи с городской стражей. Могут прийти с проверкой, мол, самозванцы на чужой земле орудуют.

— Пусть приходят, — спокойно отвечал Ратиэль, настраивая лютню. — У нас есть документы. Пусть и старые, выцветшие, но законные. Аэларин был владельцем этой земли. А я его прямой потомок. Это моё наследство по праву крови и магии.

Я лишь молча кивала, продолжая вязать грубые, но тёплые носки из шерсти, которую Хаггар привёз в обмен на наши грибные запасы. Зима приближалась неумолимо, и готовиться к ней нужно было серьёзно.

Именно подготовка к зиме стала нашим главным делом. Мы утепляли стены мхом и паклей, заготавливали дрова. Леон оказался неутомимым дровосеком. Ратиэль с помощью своей магии и кинжала, который всё глубже раскрывал свои тайны, сумел создать постоянный, пусть и небольшой, «карман» стабильной погоды вокруг усадьбы. Туман теперь отступал от стен ярдов на тридцать, образуя замёрзшую, но проходимую буферную зону. Внутри неё воздух был холодным, но чистым. Без смертельной сырости болот и их опасных обитателей.

Мы работали, не покладая трёх пар рук. В этом труде было что-то очищающее. Каждый вбитый гвоздь, каждое связанное полено, каждый горшок с тушёным мясом, который я ставила на огонь, — всё это было кирпичиками в стене нашей новой жизни. Стражи наблюдали за нами молча, но одобрительно. Иногда по утрам мы находили у порога не только дичь, но и странные, полезные вещи. Обломок хорошего железа, связку прочной бечёвки, гладкий камень, идеально подходящий для точила.

Однажды утром, выйдя во двор, я увидела нечто новое. Рядом с нашей каменной фигуркой-талисманом, которая теперь стояла на специально обустроенной для неё полке у входа, лежал другой предмет. Небольшой, грубо вырезанный из тёмного дерева медальон в виде переплетённых ветвей омелы и струны лютни. Работа была явно не человеческая, и не эльфийская. Это был подарок. От неявных хранителей этого удивительного места.

Я взяла его в руки. Дерево было тёплым и живым. Ратиэль, подошедший сзади, молча положил руку мне на плечо. Мы стояли так, глядя на этот простой, бесценный знак. Он означал больше, чем любые слова. Признание, полное принятие нерушимый союз.

Именно в тот день, вечером, когда мы втроём сидели за ужином, случилось то, чего мы ждали и боялись одновременно.

Леон как раз рассказывал анекдот про глупого горожанина, который пытался купить у Хаггара «магическую» скамейку. Вдруг Ратиэль резко поднял голову. Его лицо стало каменным.

— Тихо, — сказал он едва слышно.

Мы замерли, и тогда я почувствовала это сама. Не звук, не аромат, а тонкое, острое, знакомое до мурашек колдовское принуждение. Оно висело в воздухе, как запах грозы перед ливнем. Чужая, сильная и целенаправленная чёрная волшба. Она не пыталась прорваться сквозь нашу защиту. Она ощупывала её. Искала слабину, щель, путеводную нить.

Я метнулась к небольшой полочке на камине, где лежал кинжал. Рукоять была ледяной и всё сильнее вибрировала. Тихо, на грани ощущения, как струна, по которой провели смычком.

— Она здесь, — прошептала я. Холод пополз вверх по руке, но это была не агрессия артефакта. Это был сигнал. Тревога. — Клеймия. Она на краю наших границ. Ищет вход.

Ратиэль уже был на ногах, лютня в руках.

— Леон, в дом. Не выходи. Запрись. Габриэль, иди со мной.

Мы вышли на порог. Ночь была холодной и звёздной. Наш защитный «пузырь» ярко сиял в лунном свете, оттесняя туман. Там, на самой его границе, где свет нашего места встречался с тьмой болот, лунный свет обрисовывал фигуру.

Это была не Клеймия, а кто-то другой. Высокий, худой мужчина в тёмном, дорогом плаще. Его лицо было скрыто капюшоном, но от него исходила та самая, давящая волна колдовской силы. Производная, вторичная, но всё ещё опасная. Посланник? Разведчик?

Он не сделал ни шага вперёд, но его голос, усиленный чарами, донёсся до нас, холодный и безличный:

— Габриэль Лаэйронн из Марвалского Ковена. Её Сиятельство, Глава Ковена, леди Клеймия, передаёт привет и последнее предложение.

Я стиснула зубы, чувствуя, как кинжал в моей руке отзывается на имя и титул холодной волной ненависти. Не моей, а артефакта.

— Говори, — бросила я через разделяющее нас расстояние, вкладывая в голос всю свою волю. — Только быстро. Наши границы для таких, как ты, не гостеприимны.

Посланник не дрогнул.

— Леди Клеймия признаёт ваши… текущие достижения. Она предлагает перемирие. На своих условиях. Вы возвращаете артефакты Ковена: кинжал и фолианты. Взамен она гарантирует вашу безопасность и неприкосновенность этого места. Просто забывает о вашем существовании. У вас есть время до рассвета, чтобы дать ответ.

В его тоне не было ни угрозы, ни просьбы. Только констатация факта, что было куда страшнее.

Ратиэль заиграл. Один-единственный, низкий, гудящий аккорд, который отозвался эхом в самом камне под нашими ногами. Граница нашего места вспыхнула ярче.

— Наш ответ, — сказал Ратиэль, и его голос звучал как удар медного гонга, — уже дан. Артефакты — наше наследие. Это место — наш дом. Мы никому не отдадим ни то, ни другое. Передай это своей госпоже.

Посланник замер на мгновение, затем медленно кивнул.

— Жаль. Тогда леди Клеймия будет вынуждена… настоять на своём праве.

Он сделал шаг назад, и туман, будто живой, сомкнулся вокруг него, поглотив с головой. Давление исчезло так же внезапно, как и появилось.

Мы стояли на пороге, дыша холодным ночным воздухом.

— Это была не атака, — тихо сказала я. — Это был ультиматум и разведка боем.

— Да, — согласился Ратиэль, опуская лютню. — Она проверила нашу защиту. Теперь знает, что просто так нас не возьмёт. Следующий её визит будет другим.

Мы посмотрели друг на друга. В его глазах не было страха. В них горела решимость. Та же, что и во мне.

— Значит, надо готовиться, — сказала я, поворачиваясь к дому, где в окне виднелось испуганное лицо Леона. — К зиме и к войне.

Огонь в камине «Уютного тупичка» в ту ночь горел особенно жарко и ярко. Мы сидели вокруг него втроём, строя планы уже не на ремонт, а на оборону. Хаггару нужно было послать весть. Максимально усилить границы, подготовить убежище. Создать солидные запасы всего необходимого.

Посреди всех этих тревожных планов я поймала себя на мысли, которая уже не казалась ни странной, ни пугающей. Это был наш дом, земля, битва. Мы будем защищать всё, что стало нам дорого до последнего вздоха. Потому что «Уютный тупичок» перестал быть просто убежищем. Он стал крепостью со своим гарнизоном. Это меняло всё.