Ведьмы пленных не берут

Глава 19

Аплодисменты, наконец, прорвались, но были какими-то смущёнными, разрозненными. Песня Ратиэля оставила после себя не праздничный подъём, а лёгкую меланхолию. Он же, склонив голову в молчаливом поклоне, отошёл в тень колонны. Его лютня исчезла из рук так же незаметно, как и появилась.

Мой момент настал. Пока внимание было рассеяно, я сделала два шага вперёд, будто поправляя прядь волос, и оказалась прямо у мраморного бортика фонтана. Вино уже наполнило широкую чашу и медленно переливалось через край, струйками стекая в нижний резервуар. Пахло терпким виноградом, дубом и… чем-то ещё. Едва уловимой, горьковатой нотой, которую обычный нос не уловил бы. Зелье было уже здесь, в фонтане. Они не стали ждать. Вероятно, подлили его заранее, наверное, сразу после утренней проверки.

Хорошо. Значит, нейтрализатор нужен прямо сейчас.

Притворилась, что любуюсь игрой света в вине, и опустила руку в карман. Пальцы нашли нужный свиток — не тот, что с иллюзией, а второй, с заклятием очищения. Маленький, тёплый от накопленных чар. Под складками платья я раздавила восковую печать…

В этот самый момент кто-то грубо толкнул меня сбоку. Я едва удержала равновесие, инстинктивно вцепившись в край фонтана. Свиток выскользнул из пальцев и с тихим всплеском ушёл в красную глубину.

Нет!

Я резко обернулась. Передо мной, переваливаясь с ноги на ногу и размахивая почти пустым кубком, стоял толстый, красноносый лорд в расшитом кабаньими головами дублете.

— Ох, простите, сударыня, простите! — пробормотал он, явно перебрав ещё до начала официальных тостов. — Нога запнулась, ей-богу! Не повредили себе ничего из-за моей неуклюжести?

Его заплетающийся язык говорил сам за себя. Блуждающий взгляд скользнул по мне сверху вниз, задержавшись на вырезе платья. Глазки оживились.

— Может, я компенсирую… неловкость? — он сделал кренящийся шаг ко мне.

Ярость, холодная и острая, ударила мне в голову. Всёмогло рухнуть из-за этого пропойцы-скотника. Мгновенно оценив ситуацию, я поняла: лезть в фонтан за свитком сейчас — значит привлечь внимание всего зала. Его магия уже начала работать. Я чувствовала слабое свечение на дне, но его было недостаточно. Оно рассеивалось в большом объёме вина.

Придётся импровизировать.

— Всё в порядке, милорд, — сказала я ледяным тоном, отступая на шаг. — Но ваша нога, кажется, ищет приключений. Позвольте себе немного отдохнуть. Вон там, — я кивнула в сторону дальнего угла, где толпились слуги, — вам помогут.

Я вложила в слова лёгкий, почти незаметный импульс внушения — простейшие чар, на которые у меня хватило сил без жестов и фокусов. Пьяный лорд заморгал, пошатнулся и, бормоча что-то невнятное, поплёлся в указанном направлении.

Кризис был устранён, но проблема оставалась. Нейтрализатор работал, но слишком медленно. Нужно было ускорить процесс или… найти другой способ.

Мой взгляд упал на Ратиэля. Он видел произошедшее. Его лицо было каменным, но я заметила, как его пальцы сжались. Он готов был действовать, но ждал моего сигнала.

Я дала ему едва заметный отрицательный жест — не сейчас. Потом перевела взгляд на Карлу. Она всё ещё стояла с Фенриками, но уже не смотрела на Элариона. Её глаза, острые, как стилеты, были прикованы ко мне. Она видела падение свитка и всё правильно поняла.

Тогда она сделала нечто совершенно непредсказуемое.

— О, какая досада! — её звонкий, насмешливый голос прозвучал так громко, что несколько человек рядом обернулись. — Мне кажется, я уронила свою перчатку! Прямо в фонтан! Это фамильная реликвия, понимаете?

Не дав никому опомниться, она грациозно подошла к фонтану, мило улыбнулась окружающим и… сунула руку по локоть в вино.

— Карла! — ахнула какая-то придворная дама.

Но моя закадычная подруга уже вытащила руку. В пальцах она сжимала не перчатку, а мой промокший, но всё ещё целый свиток. Она ловко спрятала его в складках своего платья и, делая вид, что смотрит на несуществующую перчатку на другой руке, шепнула мне, проходя мимо:

— Продолжай. Я займу их, — поле чего повернулась к лорду Фенрику, громко сказала:

— Кажется, я ошиблась! Она была на мне всё это время. Как глупо с моей стороны! Но вино… такое ароматное. Не могли бы вы, милорд, налить мне чуть-чуть? Прямо отсюда, из фонтана, для смелости!

Лорд Фенрик, ошеломлённый, но не желающий ударить в грязь лицом перед такой дамой, взял чистый бокал с подноса слуги и зачерпнул почти до самого края. Карла взяла бокал, поднесла к носу, сделала вид, что смакует аромат, и отпила крошечный глоток.

— Восхитительно! — объявила она на весь зал. — Настоящая кровь земли! Вы все должны попробовать этот божественный напиток!

Её выходка сработала как лучшая диверсия. Сначала несколько дам, потом и мужчины, заинтригованные, потянулись к фонтану. Образовалась небольшая очередь. Растерянные слуги начали разливать вино всем желающим. Фокус внимания сместился. Контролировать, кто и сколько выпил, стало невозможно.

Я выдохнула. Гениально. Рисково, безумно, но гениально. Она не просто достала свиток, а создала точно дозированный хаос, в котором наша подмена растворилась бы без следа. Что важнее всего, она выпила первой. Если бы в фонтане что-то осталось, она стала бы живым доказательством, что это — не яд. Я видела, как в момент, когда её губы коснулись бокала, она сделала незаметный выдох. Почуяла чары лёгкого очищения воздуха. Она не проглотила ни капли.

Пока зал веселился вокруг фонтана, я встретилась взглядом с Эларионом.

Он сидел на своём месте, но его безупречная маска дала трещину. Лёгкая бледность, напряжённые скулы, взгляд, который метался от Карлы к фонтану и обратно. Он видел, как его тщательно выверенный план: тихое, контролируемое отравление конкретных людей, превращается в публичный фарс с всеобщей дегустацией. Он не мог это остановить, не вызвав подозрений. Пальцы принца сжали кубок так, что костяшки побелели.

В этот момент Карла, закончив свой спектакль с вином, направилась прямо к нему.

Она шла медленно и грациозно, как хищница. Каждый её шаг заставлял замирать сердца у тех, кто оказался рядом. Интриганка остановилась перед низким помостом и сделала глубокий, почти дерзкий реверанс.

— Ваше Высочество, — её голос был сладок, как мёд, и остёр, как бритва. — Позвольте поблагодарить вас. Такого… великолепного праздника я не видела уже слишком давно. Вы умеете создавать атмосферу.

Эларион замер. Он был пойман в ловушку собственного этикета. Игнорировать её — значило проявить грубость. Ответить — означало вступить в игру, правила которой диктовала она.

Он встал. Медленно, стараясь сохранить достоинство.

— Леди Мэльронн, — его голос звучал ровно, но я уловила в нём лёгкую хрипотцу. — Рад, что вы развлекаетесь. Надеюсь, наше вино пришлось вам по вкусу?

— О, более чем! — она сделала шаг ближе, сокращая дистанцию до неприличной для формальной беседы. — Оно обладает таким… характером. Сначала — сладость и лёгкость, а потом — внезапная, пряная горчинка. Прямо как некоторые люди, вы не находите?

Она смотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде была такая смесь восхищения, вызова и насмешки, что даже я, зная её, на мгновение смутилась. Эларион дрогнул. Его взгляд скользнул по её лицу, по линии шеи, упёрся в сверкающий корсаж… и застрял там. Он был мужчиной, пусть и подлым. Карла в эту секунду была воплощением всего, чего можно желать и чего одновременно стоит бояться.

— Возможно, — выдавил он наконец. — Но я предпочитаю вина… с более предсказуемым вкусом.

— Как скучно, — протянула она, томно вздыхая. — А я вот обожаю сюрпризы. Особенно те, что случаются на самом интересном месте. Как, например, сейчас.

Она обвела взглядом зал, где гости, забыв о формальностях, смеялись, разговаривали, пили вино из фонтана. Атмосфера из чопорно-торжественной превратилась в почти карнавальную. План Элариона по тихому захвату власти лежал в руинах, и он сидел посреди этого хаоса, бессильный что-либо изменить.

— Кажется, праздник удался, — сказала Карла, и в её голосе прозвучала неподдельная радость. — И всё благодаря вам, Ваше Высочество. Вы настоящий мастер… неожиданных поворотов.

Это было слишком. Та самая роковая последняя капля. Я увидела, как в глазах Элариона что-то надломилось. Страх, ярость, отчаяние — всё смешалось в один клубок. Он потерял контроль. И, как любое существо, загнанное в угол, он сделал единственное, что мог придумать в панике, чтобы хоть как-то вернуть себе положение, выглядеть победителем в глазах окружающих.

Он резко шагнул вперёд, схватил Карлу за руку. Не грубо, но твёрдо, демонстративно. После чего громко, так, чтобы слышали стоящие рядом, произнёс:

— Несравненная Карла! Ваша красота и дух покорили не только вино, но и моё сердце. В этот знаменательный день, перед лицом всего двора, я прошу у вас величайшей чести… Согласитесь стать моей будущей королевой!

В зале воцарилась гробовая тишина. Даже фонтан будто перестал журчать. Все замерли, не веря своим ушам. Король и королева смотрели на сына с откровенным ужасом. Лорд Фенрик выронил бокал. Хрусталь разбился о каменный пол, и этот звук прозвучал как выстрел.

Карла широко раскрыла глаза. Сначала в них было притворное изумление, потом — искрящееся веселье. Она засмеялась. Звонко, беззаботно, так, что эхо разнеслось под сводами.

— О, Ваше Высочество! — воскликнула она, выдернув руку. — Какая прелестная шутка! Вы хотите сделать меня королевой? Но я же ведьма! И, кажется, уже обещана другому. Очень упрямому, рычащему… и, должна признаться, куда более искреннему в своих намерениях джентльмену.

Она произнесла это так, будто отказывала ему в очередном танце, а не в короне. Смех, сдержанный вначале, прокатился по залу. Шёпот, полный недоумения и злорадства.

Эларион стоял, побелев, как смерть. Его предложение, последняя отчаянная попытка, превратилось в публичное посмешище. Он был уничтожен. Полностью и окончательно.

И именно в этот момент, когда тишина снова начала сгущаться, наполняясь шепотом и покачиванием голов, главные двери зала с грохотом распахнулись.

На пороге, заслоняя собой свет из коридора, стояла огромная, тёмная фигура. Мужчина был в простой, но дорогой одежде из толстой шерсти и кожи, с могучими плечами, на которых, казалось, можно было унести целого быка. Его лицо, грубоватое и сильное, было искажено холодной яростью. Глаза, цвета светлого янтаря, метнули по залу молниеносный взгляд, нашли Карлу… и загорелись.

Это был Ларт Тринн.

Он даже не стал искать глазами Элариона. Мгновенно почуял угрозу посягательства на то, что он считал своим, на уровне звериного, неоспоримого инстинкта. Не говоря ни слова, опрошёл через зал, и гости расступались перед ним, как трава перед буйволом.

Оборотень дошёл до помоста, остановился перед окаменевшим от ужаса Эларионом, и его низкий, грудной голос пророкотал, заглушая последние шёпоты:

— Ты, ушастый червь, тронул то, что принадлежит мне.

Принц попытался что-то сказать, поднять руку, возможно, позвать стражу, но не успел.

Движение Ларта было стремительным и неотвратимым, как удар молота. Он не стал бить кулаком. Банально просто схватил Элариона за расшитый золотом воротник камзола. После чего приподнял так, чтобы ноги принца оторвались от пола. Молниеносно развернулся и швырнул его через весь помост. Соперник ударился о резную спинку королевского трона с глухим стуком и осел на пол, бесформенной, жалкой куклой.

— Она –моя, — повторил Ларт, обращаясь уже ко всему залу, словно бросая вызов. — Кто следующий?

Тишина стала абсолютной. Мужчина повернулся к Карле, которая наблюдала за этой сценой с лицом, выражавшим бурную смесь возмущения, восхищения и дикого веселья.

— Ты, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала не ярость, а что-то другое. Глухое, не терпящее возражений. — Идём.

— Я… что? Да как ты смеешь… — начала было ведьма, играя в негодование.

Лари не стал слушать. Он наклонился, одним движением подхватил её на руки, перекинул через плечо, как мешок с зерном (критикуя в уме её выбор платья, которое не предполагало такого обращения). После чего, не оглядываясь на вызванный этим шоком вздох всего зала, направился к выходу.

— Ларт Тринн! Остановись! — наконец обрёл голос король, вскакивая с трона.

Оборотень обернулся на пороге. Его взгляд встретился с взглядом монарха.

— У вас тут, –кивнул в сторону бесчувственного Элариона, — проблем и так хватает. Разбирайтесь. Я со своей как-нибудь сам разберусь.

После чего стремительно вышел, унося с собой Карлу, чьи возмущённые крики «Поставь меня, ты деревянный чурбан! Я сама могу идти!» быстро затихли в коридоре.

Дверь захлопнулась.

В зале воцарилась мёртвая тишина, которую через секунду взорвал хаос. Крики, вопросы, рыдания королевы, призывы короля к порядку, звон оружия сбегающейся стражи.

Я стояла у фонтана, сжимая в кулаке теперь пустой свиток, и смотрела на эту картину полного, тотального краха. Всё, что мы планировали и надеялись… было превзойдено. Превращено в нечто большее, гротескное, эпичное.

План удался. Более чем. Эларион был уничтожен политически, публично и физически. Его заговор раскрыт самим ходом событий. Королевство спасено. И всё это под аккомпанемент медвежьего ворчания и с похищением главной союзницы.

Я встретилась взглядом с Ратиэлем. Он пробирался ко мне сквозь толпу. На его лице проступило то самое выражение. Смесь шока, невероятного облегчения и немого вопроса: «Это только что произошло?».

Не смогла сдержаться и звонко рассмеялась. Тихим, счастливым, почти истеричным хохотом, который клокотал где-то глубоко внутри и вырывался наружу, несмотря ни на что.

Бард подошёл, взял меня за локоть, чтобы поддержать, и прошептал:

— Всё кончено. Мы победили.

— Нет, — выдохнула я, всё ещё смеясь. — Это не конец. Только начало самого прекрасного бардака, который я когда-либо видела. И знаешь что?

Я посмотрела на распахнутые двери, куда скрылся Ларт с возмущённо вопящей Карлой.

— Тебе не терпится увидеть, что будет дальше.

Хаос в пиршественном зале постепенно стихал, перетекая в гул приглушённых пересудов. Стража убрала бесчувственного Элариона. Король распорядился отнести его в покои под замок. Лицо монарха было строгим и непроницаемым, но в глазах читалась усталость и горькое разочарование. Заговор раскрылся слишком публично, чтобы его можно было замять, но и слишком скандально, чтобы праздник продолжался.

Гости начали расходиться. Поодиночке, семьями, украдкой перешёптываясь. Пир Полной Луны, задуманный как символ единства, стал памятником падению наследника. Ирония была настолько густой, что её можно было резать ножом.

Я стояла рядом с Ратиэлем, ощущая, как адреналин понемногу отступает, оставляя приятную, чуть ватную пустоту. Всё сделано. Даже больше, чем планировали.

— Думаешь, Карла справится с ним? — тихо спросил Ратиэль, кивая в сторону дверей.

— С Лартом? — я усмехнулась. — Она либо доведёт его до белого каления, либо сама влюбится без памяти. Скорее всего, и то, и другое одновременно. Но свою спину он ей точно прикроет — это сразу же чувствуется.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное.

— А мы? — спросил он, и вопрос звучал куда глубже, чем могло показаться.

Оценивающе посмотрела на него. На этого высокого, надменного эльфа-барда, который пел грустные песни у фонтана, пока я подменяла яд. Он ни разу не спросил, зачем мне всё это нужно. Просто был рядом.

— Мы, — сказала я, беря его под руку, — пойдём отсюда. Пока нас не засыпали вопросами или благодарностями. У меня есть отличное вино в покоях. Как и серьёзная необходимость обсудить… дальнейшие планы.

На его губах дрогнула та самая, редкая, искренняя и настоящая улыбка.

— Планы? — переспросил он. — У тебя уже есть новый?

— Всегда, — ответила я, ведя его к боковому выходу, прочь от шума и чужих глаз. — Например, как правильно отпраздновать, когда всё получилось даже лучше, чем задумывалось.

Мы вышли в тихий, прохладный коридор. Гул зала остался позади, и во внезапной тишине звенело только эхо наших шагов. Шагов в новую часть истории, где принцы больше не угрожали королевству. Где подруга была похищена грозным, но честным медведем. У меня наконец-то появилось время разобраться в том, что я чувствую к эльфу, чья рука так надёжно поддерживала в самые сложные моменты жизни.