Ведьмы пленных не берут

Глава 15

Мы рванули обратно в коридор, мимо удивлённых придворных, мимо испуганных стражников. Теневой котик летел впереди нас, как чёрная стрела.

— Если там опять кто-то решил взломать мою защитную печать… — начала я зло.

— Тогда от него останется только воспоминание, — мрачно согласился Ратиэль.

Мы остановились у огромных дверей, ведущих в сердце дворцовой магии — зал Наблюдения за Долиной Теней. Они дрожали. Отдалённый гул шёл по каменному полу и стенам.

Я подняла руку.

Браслеты на моих запястьях ослепительно вспыхнули.

Моё горло сжал сильный спазм, и я протестующе прохрипела:

— Вот это уже интересно. Кому в здешних краях жить надоело?

Внутри Долины кто-то… настойчиво звал меня.

Причём не звери, тони или духи.

Кто-то разумный. Сильный, древний и очень напуганный.

— Ратиэль, — выдохнула я. — Там, в Долине Теней кто-то есть, и он отчаянно зовёт на помощь именно меня!

Бард побледнел:

— Но это невозможно. Никто не может войти туда без тебя.

Я улыбнулась криво:

— Значит, кто-то смог.

Отмахнулась от своего спутника, как от не в меру назойливой мухи и толкнула двери.

Мир опять накренился. В коротком коридоре сейчас клубилась неприятная тьма. Она было живой и с нескрываемым интересном настороженно следила за мной. Словно пыталась предугадать, что прямо сейчас предпримет одна наглая и беспардонная молодая колдунья.

Тени шептали, неуютно шевелились и даже дрожали. В самом их центре стояла фигура.

Высокая, стройная, окутанная чем-то вроде серебристого тумана.

— Ох, — прошептала я. — Только не он.

Ратиэль посмотрел на меня:

— Ты знаешь его?

— Да, — выдохнула я. — Это Хранитель. Тот самый, прежний.

Бард побелел.

— Но он исчез век назад. Его считали погибшим.

— Он выглядит не очень погибшим, — процедила я.

Фигура подняла голову и произнесла хриплым, срывающимся голосом:

— Габриэль… помоги… — тени вокруг него протестующе и грозно взревели.

Я почувствовала, как браслеты обжигают кожу.

Ну, здравствуй, новый виток ада.

Мне был очень нужен отдых.

Но кто я такая, чтобы Долина дала мне передышку?

Тот, кто стоял в лёгком серебристом тумане, шагнул вперёд. Призрачная броня на нём зазвенела, как будто от долгого ожидания её наконец-то раздобыли в антикварной лавке. Его лицо было не старым, но изрезанным возрастом и печалью. Глаза — почти чёрные, в них было слишком много воспоминаний о страданиях, и слишком мало того, что принято называть «счастливая и спокойная жизнь».

— Это… — шепнул Ратиэль. — Хранитель Маладор.

Маладор. Имя, от которого в Долине ходили мрачные легенды. Тот самый, которого объявили погибшим, чьё имя упоминали боевые песни. Чья печать лежала в глубинах склепов, где не смеют шагать обычные воины.

— Ты что, шутишь? — фыркнула я, хотя в горле пересохло. — Ага, и ещё скажите, что он вернулся, чтобы избавить меня от надоедливого дроу-некроманта.

Маладор сделал жест, и тени вокруг него сжались в кольцо, как дешёвая накидка у театрального актёра. Его голос был не громкий и не властный. Скорее хрипловатый и почти лишённый эмоций. Совсем как шелест старых пергаментов.

— Габриэль, — произнёс он, и в слове было столько боли, что даже мой сарказм на секунду отступил, — помоги мне… Я связан.

— Связан чем? — прищурилась я. — Поясни словами, а не загадками — У меня врождённая аллергия на амулеты с подвохом.

— Эларион пытался… — он закашлялся. — Он хотел управлять мной, использовать как анкер. Я сопротивлялся. Но часть печати осталась, и она гниёт. Я не могу уйти. Долина… болит. Она зовёт тебя, Габриэль. Ты новый мост, и я прошу… Не дай ему…

Он захрипел, глаза потускнели, и откуда-то изнутри его груди вырвался слабый скрежет. Будто внутри него что-то ломалось.

Ратиэль хотел помочь словом, но этого оказалось недостаточно.

— Эларион не мог так просто сделать это, — пробормотал он. — Ему пришлось бы нарушить законы древних. Кто-то помогал.

Я резко повернулась к двери, ожидая увидеть Элариона в окружении свиты, с тем самым упорным лицом самовлюблённого аристократа. Только тронный зал остался пуст. Его там не было. Значит, он действует хитрее. И это было очень плохо.

— Кто помогал, Маладор? Кто? — спросила я жёстко. — Назови имя. Мне не нравится, когда меня подставляют за чужие амбиции.

Маладор посмотрел на меня не столько глазами, сколько всем существом, и тихо сказал:

— Кто-то, кто знает ритуалы Сердца. Кто-то из дома Правдорубов, но не гном. Кто-то, кто продаёт души за блеск золота и драгоценных камней.

Я представила себе типичную картинку: роскошный зал, свечи, небольшой столик. На нём буднично лежал контракт, написанный золотыми чернилами. Мне захотелось выругаться, но я сдержалась.

— Хорошо, — выдохнула я. — Рада, что ты жив и дышишь. Это уже кое-что. Кто помог, мы выясним позже. Расскажи, как именно как ты связан? Покажи.

Маладор поднял руку. На тыльной стороне ладони между косточками проглядывали чёрные тонкие дорожки, как муравьиные тропинки, которые впивались в кожу и уходили под рукав. От них шёл неприятный холод. Не как от мёртвых, а как от больного дерева, внутри которого завёлся червь.

— Руна-анклав, — прошептал я. — Неплохо. Кто-то умудрился сделать её недоконченной. Именно она и ест хозяина по кусочкам.

— Я чувствую, как часть меня отдаёт силу Долине, — Маладор говорил с усилием. — Когда я пытаюсь уйти, меня тянет обратно. Помочь могу лишь изнутри. Если меня вытянуть сейчас неаккуратно…

Он промолчал и сжал зубы. Я знала, что он хотел сказать: «Я взорвусь» — и подумала о своих любимых снотворных, но тут же отбросила эту идею. В данном случае они ничем не могли помочь несчастному эльфу.

— Значит, работаем максимально деликатно, — заявила я. — Ты держись, Маладор. Ратиэль, помоги мне своей песней, пока я буду плести заклятья. Мы проверим границу руны и аккуратно её распутаем. Без драм, без лишнего огня. Понял?

Бард кивнул. Его глаза вспыхнули тем, что бывает у людей перед почти невыполнимой задачей: смесь ужаса и удовольствия.

Я начала едва слышно шептать. Слова не были заклинанием. Скорее, это была саркастическая молитва, смесь канона и отчаянной просьбы.

Мой родовой дар ощущал, что что-то здесь не то. Они цеплялись, обходили, мягко подстёгивали. Сеть рун на ладонях Маладора вспыхнула. Древние символы с моей помощью избавлялись от запретных магических плетений и чар.

Ратиэль запел. Его голос не был ни высоким, ни низким. Руна на безымянном пальце Маладора дрогнула. Она начала расплетаться, словно дорожка из спутанных нитей.

Я подцепляла нити магии рукой, аккуратно, как хирург. Сарказм в моих мыслях служил топливом: «Давай, старая руна, не будь такой капризной, ты же всего лишь кусок магической проволоки». К моему удивлению, оно сработало. Нечто внутри Маладора начало таять. Не исчезать, а уступать. Это было похоже на то, как лёд плавится от солнца, которое ты ненавидишь в силу привычки.

Мы работали минут десять. Тут я ощутила, как в воздухе возникло напряжение. Кто-то попытался вмешаться извне. Падающие образы, тени, шорох. Как будто сам зал хотел присоединиться к этому спектаклю.

— Кто-то тревожит печать снаружи! — прошипел Ратиэль. — Это попытка силового воздействия.

— Тогда пора надавать нахалам по рукам!

Я метнула в сторону двери всполох тепла. Пока что предупредительный, не смертоносный. Кто-то сверху взвизгнул, и в коридоре послышались голоса. Значит, Эларион или его приспешники решили ускорить ход событий.

Тем не менее, мы довели дело до конца: руна отпустила своего пленника. Маладор вздрогнул, вдохнул полной грудью. После чего расплылся в блаженной улыбке, которая была похожа на рассвет после долгой зимы.

— Благодарю тебя, Габриэль. Ты сделала это, — сказал он шёпотом. — Ты освободила меня. Но цена…

Он посмотрел на меня так, что внутренний сарказм неловко затих. Это было предупреждение.

— Цена? — переспросила я.

— Эларион создал не одну печать, — проговорил Маладор. — Он тянул нити глубже, чем думал: сердца. Если он вцепится в них по всему королевству, он сможет переписать их судьбу. Ты ключ, Габриэль. Только вовсе не его ключ. Он будет пытаться снова и снова.

Я почувствовала, как браслеты на руке холодеют, словно кто-то приложил к ним лёд. У людей у власти всегда есть способ сделать пакость хитрее.

— Значит, он ищет нас, — сказал Ратиэль. — Он не действует в открытую. Подло ставит ловушки и проверяет связи.

— Проверяет и делает ставки, — добавил Маладор. — И у него уже есть союзники в низах. Кто-то, кто умеет шептать на рынке и заказы. Ведьмы из дроу делают так, что люди начинают бояться собственного сердца.

— Прекрасно, — процедила я. — Нам нужна сеть сборщиков слухов. Кто-то, кто умеет вызывать доверие у любого встреченного на пути создания вне зависимости от пола, возраста, расы и жизненного опыта.

Маладор криво улыбнулся. Ратиэль посмотрел на меня. В его взгляде было всё то, что нужно: поддержка, слабая надежда и чуть-чуть страха, что это всё может закончиться плохо. Но у нас был план, и мы были готовы действовать.

— Значит, — сказала я, — первой задачей будет выяснить, кем являются тот, кто шепчет Элариону на ухо. Вторая — укрепить границу Долины. Третья — убедиться, что у нас есть друзья, которые достойны нашего доверия.

— Ты говоришь так, — усмехнулся несносный бард, — будто это праздник.

— Для меня всё праздник, — ответила я. — Особенно если после него можно с кем-нибудь отметить очередную грандиозную победу на гране поражения.

Маладор кивнул.

— Я помогу вам, чем смогу. Долина не забудет ту, кто спасла её Первого Хранителя.

В коридоре снова послышались шаги. Они были более решительные и организованные. Кто-то идёт сюда. Возможно, даже сам принц Эларион и верные ему люди.

Я вздохнула, поправила плащ и посмотрела на браслеты. Их свечение стало тусклее, но всё ещё предупреждали об опасности.

— Пойдём, — сказала я. — Мы больше не можем действовать в одиночку. Буду без всякой жалости гнать в три шеи тех воздыхателей, кто дарит слишком дорогие подарки и пытается навешать мне на уши яичную лапшу.

Ратиэль ухмыльнулся. Маладор расхохотался.Впервые за много лет. Смех оказался тяжёлый и радостный одновременно.

Я шла впереди, с мыслью, что если Эларион рассчитывал на спокойствие, то сильно просчитался. У нас есть Долина и связь между нами троими связь. Как и те, кому можно доверить свою собственную честь и жизнь, как самим себе. Конечно, их было немного, но вполне достаточно, чтобы утереть нос несносному эльфийскому аристократу! Возомнил о себе невесть что, поверил в домыслы и теперь сбирается испортить безбедное существование всем вокруг! Не позволю! Не будь я сама Лунная Габри собственной персоной!

— И ещё, — добавила я, глядя в темнеющий коридор. — Если кто-то из врагов придёт с предложением «мирно сдаться на милость победителей» мало ему или ей не покажется! Я нашлю на него долгоиграющее заклятье абсолютной немоты на пару десятков лет, а то и больше! Чтобы он меньше трепал языком и больше думал о последствиях собственной наглости.

Ратиэль прильнул ко мне ближе.

— Ты сегодня особенно зловредна и чудо как хороша! — прошептал он.

— Я просто сосредоточена на скорейшем разрешении в нашу пользу целого клубка неприятных проблем, — ответила, как есть. — Немного голодна и слегка устала от этой беготни. Пойдём перекусим. На ходу подумаем, кто оказался включённым в заговор пустоголового принца Элариона.

Путь до дворцовой кухни занял совсем немного времени. Там всегда можно было раздобыть горячей еды и пару-другую деревянных кружек бодрящего травяного настоя по рецептам эльфийских целителей.

Я взяла с подноса кусок тёплого хлеба с запечёнными овощами и пряными травами и облокотилась о массивный кухонный стол. Ратиэль налил настой в кружки, а Маладор стоял у двери, сливаясь с тенями. Хранитель словно пытался вспомнить, как выглядит мир за пределами заточения.

— Значит, Эларион нашёл кого-то из дома Правдорубов, но не гнома, — проговорила я, вгрызаясь в ещё горячий ломоть. — Этот кто-то помог ему привязать дух Хранителя к Долине, как собаку на цепь. Для чего? Чтобы через тебя контролировать саму Долину Теней?

Маладор кивнул, его призрачные черты исказила гримаса отвращения.

— Именно. Он думал, что, удерживая меня, получит ключ ко всем силам этого места. Станет не просто королём, а повелителем древней магии. Глупец. Долина не подчиняется никому. Она… выбирает посредника или съедает незваного гостя.

— Но он ведь не сам придумал такой ритуал, — вступил в наш разговор Ратиэль и поставил передо мной кружку. — Кто этот «не-гном»? Откуда у Элариона хватило ума (или наглости) на такое?

— Ум здесь ни при чём, — хрипло усмехнулся Маладор. — Только наглость и жадность. А тот, кто помогал… Он из тех, кто продаёт знания, как бакалейщик — специи. Неважно, кому и зачем. Важен вес кошелька. Я слышал, как Эларион звал его… Лорд-алхимик Вейлан. Человек с репутацией «решателя проблем» для знати. Пахнет серой, деньгами и предательством за милю.

— Вейлан, — повторила я, запоминая имя. Человек-алхимик на службе у эльфийского принца. Интересный союз. Грязный и пахучий. Как раз по вкусу Элариону. — Значит, план принца был таким: привязать Хранителя, через него получить власть над Долиной. Потом устрашить или уничтожить всех противников. Включая нас с Клеймией. После чего с помпой воссесть на трон незыблемой магической силы. Пафосно и чересчур сложно. Как все запутанные планы глупцов, всё развалилось при первом же контакте с реальностью. Именно, с моим сарказмом и твоим упрямством, — кивнула я в сторону Маладора.

Бывший Хранитель снова усмехнулся, и в этот раз на лице проступило что-то живое, почти человеческое.

— Твой «сарказм» разорвал ритуальные путы лучше любого заклинания разрыва. Он был построен на высокомерии и жажде власти. Ты же атаковала саму его основу. Показала его глупость и нелепость. Для такой магии это смертельнее огня.

Я почувствовала лёгкое возмущение:

— Так я что, невольно использовала магию высмеивания? Это же ниже моего достоинства. У меня есть для таких случаев целый арсенал вполне классических, эффектных и болезненных чар.

— Иногда простота убийственна, — философски заметил Ратиэль, пригубив свой настой. — Но это не решает главной проблемы. Эларион просто так не сдастся. У него есть алхимик, у него остались амбиции. Теперь он знает, что его план провалился из-за нас. Он будет мстить. Или попытается найти другой способ заполучить Долину Теней в единоличное пользование и желательно навечно.

— Верно, — я отпила из кружки, наслаждаясь многогранным вкусом и ароматом эльфийских горных трав. — Поэтому нам нужно действовать на опережение. Не ждать, когда он приползёт с новой пакостью. Самим устроить нахалу такую пакость, после которой он забудет даже думать о троне.

Маладор с интересом посмотрел на меня. Ратиэль нахмурился.

— Ты опять задумала что-то, от чего у меня холодеет спина, Габри?

— Ещё бы, — я сладко улыбнулась. — Мой план прекрасен. Мы используем его же оружие. Того самого нового «лучшего друга», алхимика Вейлана.

— Как? — спросил Ратиэль с плохо скрываемым предчувствием беды.

— Очень просто. Мы дадим ему понять, что его план с Хранителем сработал. Частично. Что Маладор освобождён, но… связан с нами. Что мы теперь — новые хозяева положения и готовы торговаться. Причём сделаем это через такие каналы, чтобы Эларион об этом ни в коем случае не узнал. Вызовем алхимика на тайные переговоры. А там… — я сделала многозначительную паузу.

— А там мы его либо купим, либо запугаем, либо превратим в лягушку, — догадался Ратиэль.

— В лягушку — это скучно, — поморщилась я. — Но идея с запугиванием мне нравится. Особенно если запугивать будут не мы, а… скажем, разгневанный дух Долины, который очень недоволен тем, что его пытались приручить. У которого внезапно появился голос и довольно вредный характер.

Я посмотрела на Маладора. Он медленно кивнул, и в его почти прозрачных глазах вспыхнули огоньки.

— Я смогу это изобразить. После стольких лет заточения у меня накопилось достаточно… эмоций для убедительной игры.