Ведьмы пленных не берут

Глава 18

В своих покоях я не стала зажигать свет. Луна, отражаясь от кристаллов в стенах, отбрасывала призрачные блики. Я скинула платье, ощущая, как с него словно осыпается пыль таверны, запах страха Вейлана и лёгкий, едва уловимый аромат Карлиных духов. Осталось только напряжение. То самое, знакомое, желанное, как натянутая струна перед ударом.

Тень, мой котик, вынырнул из-под кровати и, фыркнув, устроился у меня в ногах тёплым, мурлыкающим комком тьмы.

— Ну что, — прошептала я ему, — завтра порезвимся? Устроим маленький переполох в большом эльфийском горном королевстве?

В ответ он лишь глубже зарылся мордочкой в покрывало.

Ложась, я поймала себя на мысли, что не думаю о провале. Не думаю о Нейрасе, чьё ледяное присутствие где-то там, за стенами, возможно, наблюдало за нами. Не думаю даже о самом Эларионе.

Я думала о песне, которую завтра сыграет Ратиэль у фонтана. О том, какое лицо сделает Карла, когда Эларион попытается с ней заигрывать. О том, как вздохнёт с облегчением лорд Фенрик, когда поймёт, что сын спасён. О том, как треснет лживая маска святой добродетели на лице принца.

Это были хорошие мысли. Лёгкие, острые, как отточенный клинок. С ними под тихое мурлыканье своего теневого зверя я и погрузилась в сон. Упоительный отдых перед самым весёлым и изящным безобразием в моей долгой, насыщенной пакостями жизни.

Сон не был безмятежным. Он был полон обрывков: треск факелов в «Весёлом гноме», нервный блеск глаз Вейлана. Холодящая пустота в том углу оранжереи, где витал Маладор. Сквозь это проступал твёрдый, спокойный взгляд Ратиэля. Он не говорил «всё получится». Просто смотрел, как на неприступную крепость, которую предстоит взять. В этой деловой уверенности было куда больше успокоения, чем в любой пафосной клятве.

Я проснулась от того, что Тень упёрся лапками мне в грудь и требовательно тыкался влажным носом в подбородок. За окном ещё только серело, до рассвета оставался примерно час. Время последних проверок.

Я встала, и тело отозвалось привычной, собранной лёгкостью, будто и не спало. Разминка, быстрый душ, выбор платья — не просто красивого, а функционального. Тёмно-зелёное, почти цвета хвои, с глухим высоким воротом и длинными рукавами. Они ловко скрывали тонкие кожаные ножны на предплечьях. В них — не сталь, а пара изящных костяных стилетов, пропитанных безвредным, но впечатляюще болезненным нейротоксином. На случай, если чьи-то руки окажутся чересчур любопытными. Волосы убрала в тугую, сложную косу. теперь никто не сможет схватить. Сложные чары платья должны были отразить грубые попытки нападения. Увы, от пошлого и весьма унизительного для ведьминой гордости прилюдного щипка за задницу или непристойного шлепка, увы, не спасала. С этим разберусь сама.

В полной тишине, нарушаемой лишь моим дыханием и урчанием кота, прошла в маленькую рабочую комнатку. На столе терпеливо дожидались своего часа три флакона. Первый — с тем самым розовым сиропом для подмены. Второй — с нейтрализатором, на случай если что-то пойдёт не так, и зелье всё же попадёт в чашу. Третий, крошечный, с маслянистой чёрной жидкостью — «тенью в плену». Одно касание — и цель погружается в полную, беспробудную тьму на десять минут. Полезно для создания паники и неразберихи.

Я разложила их по потайным карманам своего роскошного наряда, ощущая знакомый вес уверенности. Инструменты готовы. Актёры на местах. Оставалось только дождаться поднятия занавеса.

Из окна был виден дворец, постепенно проступающий из ночи. В его высоких окнах уже зажигались огни. Слуги оканчивали последние приготовления к пиру. Где-то там, в сердце этой каменной громады, спал Эларион, видя во сне, наверное, свой триумф. Где-то в садах, невидимый, дрейфовал Маладор, выверяя последние шаги своего пути. В комнате у Ратиэля, я знала, горел свет. Он дотошно и ласково настраивал арфу или повторял мелодию для отвлечения стражи. А Карла… Карла наверняка допоздна примеряла наряды и придумывала язвительные реплики. Поэтому совершенно бессовестно посапывала, прижавшись щекой к пуховой подушке.

Уголки моих губ дрогнули. Команда подобралась, чего уж там. Ни на что не похожая, непредсказуемая, на грани срыва в чистый фарс в любой момент. Но — моя. Точнее, наша. Настолько, насколько это вообще было возможно с такими индивидуалистами.

Я потянулась, чувствуя, как позвонки тихо хрустят. Предвкушение, острое и сладкое, как первый глоток крепкого вина, разлилось по жилам. Не страх, не тревога. Восхитительный азарт. Ощущение, что сейчас начнётся что-то по-настоящему интересное.

«Ну, принц, — прошептала я в сторону дворца. — Готовь свою лучшую, самодовольную улыбку. Мы идём делать из неё шедевр позора».

Тень, словно одобряя, громко замурлыкал у моих ног. День начинался.

Мы вышли в коридор, где уже слышались отдалённые звуки пробуждающегося дворца: звон посуды, приглушённые шаги, переклички старших слуг. Воздух благоухал свечным воском, травами для мытья полов и лёгкой ноткой тревоги. Она была вполне обычной эмоцией для дня большого торжества.

— Путь через южную галерею, — тихо сказал Ратиэль, делая едва заметный жест рукой. — Там меньше посторонних глаз и ушей.

Я кивнула, и мы зашагали быстро, но без суеты. Постарались максимально слиться с ранней дворцовой суетой. Мои мысли уже опережали нас, пробегая по контрольным точкам плана.

Маладор у покоев Элариона. Должен быть уже внутри или в соседней стене. Ему нужна абсолютная тишина и отсутствие свидетелей.

Карла… Боги, где она сейчас? Уж не натёрлась ли она духами прямо в покоях принца?

Вейлан. Должен сидеть в таверне, пить свой эль и стараться не смотреть на тени в углах.

— Ты слишком погружена в размышления, моя невозможная Габри, — голос Ратиэля властно привёл меня в чувство. — Твой взгляд режет камень. Расслабь плечи. Сегодня ты знатная гостья, которой немного скучно на официальном мероприятии. Вспомни, как это бывает.

Он был прав. Я сделала глубокий вдох. Позволив мышцам спины расслабиться, а лицу принять лёгкое, отстранённое выражение. Маску надела легко, как перчатку. Сколько раз я играла эту роль…

Мы вышли в сад. Утренний воздух был холодным и чистым, пах хвоей и влажной землёй. На востоке небо светлело, окрашивая зубчатые стены дворца в персиковые тона. Идиллическая картина, за которой уже кипела наша маленькая война.

— Здесь наши пути расходятся, — сказала я, останавливаясь у развилки.

Ему следовало прокрасться к служебным помещениям и фонтану. Мне — сделать круг через розовый сад, чтобы подойти к главному входу. Чтобы войти через парадную арку, как и положено почётной гостье.

Ратиэль ненадолго остановился и повернулся ко мне. В предрассветном полумраке его глаза казались тёмными, бездонными.

— Сигналы помнишь? — спросил он без предисловий.

— Чихание — проблема у фонтана. Падение вазы — тревога в зале. Крик павлина… — я усмехнулась. — Крик павлина — «Карла вновь перегнула палку, спасай ситуацию как знаешь».

— Именно, — угол его губ дрогнул. — Береги себя, Габриэль. Не дай этому надутому эльфийскому идиоту…

— … испортить мне настроение? — закончила я за него. — Не волнуйся. У меня для него припасён особый сюрприз. В виде твоей песни и полного краха всех надежд.

Он смотрел на меня ещё мгновение, словно пытаясь что-то прочесть на моём лице, а затем резко кивнул.

— До встречи, моя дикая и неукротимая любовь, — после чего бесшумно растворился среди кустов самшита, бесшумный, как тень.

Я осталась одна. Вдруг стало очень тихо. Даже птицы ещё не проснулись. Это была последняя точка покоя перед бурей. На секунду прикрыла глаза и ощутила под ногами твердь земли, прохладу утра на коже. Почувствовала ровный стук собственного сердца.

'Ты ведьма, Габри. Поэтому делаешь это не для короны, не для благодарности, а просто потому, что это правильно и чертовски весело.

Открыв глаза, я уже была другой. Не безумно ответственной колдуньей Габриэль, которая волнуется, а леди Лаэйронн, утомлённой придворной жизнью гостьей. Плечи идеально прямые, как и спина. Взгляд слегка рассеян. Губы чуть тронуты лёгкой, вежливой и ледяной улыбкой. Я двинулась по дорожке, медленно, наслаждаясь видом роз, будто и правда вышла на утреннюю прогулку.

Поворот, и я увидела её.

Карла стояла у фонтана с тритонами, рассматривая своё отражение в воде. На ней было платье. Тот самый выбор, «от которого у зрячего откажут ноги». Цвета рассветного неба. Переливчатое, от нежно-сиреневого у корсажа до густого индиго на подоле, усыпанное кристаллами, ловившими первый солнечный луч. Волосы, платиновый водопад, были убраны лишь частично, чтобы несколько прядей игриво спадали на плечи. Она выглядела как воплощённая мечта, дерзкая и неотразимая.

Услышав мои шаги, она обернулась, и её лицо озарилось знакомой, хитрой улыбкой.

— Ну как? — она сделала пируэт, и кристаллы вспыхнули радугой. — Достаточно «ах», чтобы у него глаза на лоб полезли. Довольно «ох», чтобы он забыл, зачем вообще пришёл на этот пир?

— Ты выглядишь так, будто сама только что сошла с небес, чтобы возвестить их волю, — честно ответила я. — Или о начале особенно изощрённого скандала.

— И то, и другое, надеюсь, — игриво рассмеялась она. — Ох, Габри, я вся дрожу от нетерпения! Ты представляешь его лицо?

— Постараюсь представить, пока буду выливать нейтрализатор в его фонтан, — сухо заметила я. — Ты уверена в своём алиби для Фенрика?

— Абсолютно. Его племянник уже здесь, кстати. Прелестный юноша, слегка перепуганный, но держится. Я сказала ему, что сегодня он мой кавалер для первых двух танцев. Несчастный покраснел до корней волос. Как мило.

Она говорила легко, но в её бирюзовых глазах я увидела ту же стальную решимость, что и вчера в оранжерее. Карла могла казаться ветреной, но, когда дело касалось защиты своих, а лорд Фенрик и его племянник и сын теперь определённо были в их числе, она превращалась в грозную, безжалостную силу.

— А Маладор? — спросила она, понизив голос.

— На месте, — так же тихо ответила я. — Если всё идёт по плану, пыльца уже у нас.

— Отлично, — она кивнула и вдруг положила руку мне на запястье. Её пальцы были удивительно тёплыми. — А ты? Всё в порядке?

Вопрос застал врасплох. От неё я не ожидала такой… заботы.

— Всё в идеальном порядке, — уверила я подругу, и на этот раз это не было маской. — У нас есть план, команда и море возможностей всё испортить самым зрелищным образом. Что может быть лучше?

Она рассмеялась, и этот смех был лучше любой клятвы.

— Ничего. Абсолютно ничего. Ну, что ж, пойду доведу до блеска маникюр. Вдруг придётся давать пощёчину. Увидимся, Габри, — и она упорхнула, оставив за собой шлейф аромата морозного утра и безрассудства.

Я снова осталась одна, но одиночество уже не давило. Напротив, меня переполняла странная, бодрящая энергия. Мы были готовы.

Дорога привела меня к боковому входу в пиршественный зал. Гигантские двустворчатые двери из тёмного дуба были пока закрыты. Рядом толпились слуги, проверяя последние мелочи. Я прошла мимо, сделала круг и вышла на главную лестницу, откуда уже можно было видеть первых гостей. Знать королевства съезжалась во всей красе: шёлк, бархат, драгоценные камни, надменные лица. Я растворилась в этом потоке, став его частью. Вместе с остальными с достоинством прошла внутрь.

Убранство поражало воображение даже бывалой ведьмы вроде меня. Высокие своды, расписанные фресками с историями королей, сияли в свете тысяч свечей. Длинные столы, уставленные серебряной посудой и хрустальными бокалами, тянулись вдоль стен. В центре, на низком помосте, стояли троны короля и королевы. Чуть поодаль место наследника. Эларион уже сидел там, безупречный и спокойный, в сияющих бело-золотых одеждах. Он мягко улыбался, кивал знакомым, изредка что-то говорил. Идеальная картина благочестивого принца.

Мой взгляд скользнул к северной стене, где находился тот самый винный фонтан. Изящное сооружение из розового мрамора в виде виноградной лозы. Рядом с ним, прислонившись к колонне с лютней в руках, стоял Ратиэль. Он смотрел куда-то в пространство, будто погружённый в свои мысли. Наши взгляды встретились на долю секунды. С облегчением поняла, что он тоже меня видит. Всё в порядке.

Заметила и лорда Фенрика — седовласого эльфа с умными зелёными, и безумно усталыми глазами. Рядом с ним, действительно, стоял юноша, племянник. Карла уже была с ними, что-то оживлённо рассказывая и при этом отчаянно жестикулируя. Она ловила на себе восхищённые и завистливые взгляды и, казалось, наслаждалась каждым мигом свободы от своего несносного медведя.

Внезапно в зале наступила полная тишина. Все взоры устремились к главному входу. Под дробь барабанов вошли король и королева. Празднество началось.

Торжественная часть промелькнула как в тумане. Скучные и пафосные речи, представления, формальности. Я стояла, улыбалась, кланялась, когда было нужно. Только всё моё внимание было приковано к часам, висевшим над камином, и к Элариону. Он сидел неподвижно, лишь пальцы слегка барабанили по резному подлокотнику малого трона.

«Третий тост. Всё решится на третьем тосте», — вспомнила я слова алхимика.

Наконец, король поднялся с места. В зале стихло. Наступил крайне важный момент.

— Почётные гости, верные подданные! — разнёсся его голос, сильный и тёплый. — Сегодня мы собрались не только разделить трапезу во время пира. Чтобы отметить единство нашей земли, рас, магий и чар, которые делают наше королевство сильным!

Одобрительный гул прокатился по залу. Я видела, как мышцы на лице Элариона напряглись. Его взгляд метнулся к мастеру церемоний у фонтана. Тот, бледный как полотно, кивнул почти незаметно.

Сейчас.

Король поднял золотой кубок.

— Выпьем же за наше нерушимое единство! За мир и процветание!

— За единство! — прогремел зал в ответ.

Мастер церемоний сделал широкий жест. Двое слуг подошли к специальному бочонку и начали торопливо наполнять чашу фонтана. Вино, густое и рубиновое, полилось по мраморным желобкам. Я затаила дыхание, моя рука невольно сжала свиток с нейтрализатором в кармане.

Ратиэль у колонны прикоснулся к струнам лютни и чарующе запел. Его голос, чистый и пронзительный, как горный ветер, поднялся под своды, заглушая даже звон кубков. Он пел не о единстве, а о потерянной любви, о предательстве, о тени, что падает даже на самое светлое торжество. Это была старая эльфийская баллада, трагическая и прекрасная. Зал замер, очарованный. Даже король, с кубком в руке, слушал, и на его лице появилась тень грусти.

Идеально.

Я видела, как стражники у служебной двери, ведущей к складам, переглянулись и незаметно отошли, увлечённые песней. Путь был свободен. Я медленно, будто чтобы лучше рассмотреть фреску, двинулась вдоль стены, приближаясь к фонтану.

Мой взгляд скользнул по Элариону. Принц больше не смотрел на фонтан. Он смотрел на Карлу. А она, стоя рядом с лордом Фенриком, смотрела прямо на него и глупо улыбалась. Не вежливой придворной улыбкой, а той, своей: дерзкой, обещающей и опасной. Она медленно подняла свой бокал в его направлении и сделала крошечный, едва заметный глоток.

Заметила, как Эларион дрогнул. Как его пальцы впились в подлокотники. Он был пойман её игрой, красотой и непроходимой наглостью. Его план рушился на глазах. Эффективная песня барда, неработающее зелье. Он, как утопающий, ухватился за этот взгляд, за эту улыбку.

Вот и начинается твоё падение, принц. Не с грохотом, а с тихого, сладкого звона хрусталя.

Я была уже у колонны, в трёх шагах от фонтана. Ратиэль заканчивал последний куплет, его голос затихал, оставляя в воздухе дрожащую, щемящую ноту. Зал вздохнул, пробуждаясь от очарования. В эту секунду тишины, прежде чем разразиться аплодисментами, с верхней галереи донёсся звук.

Тихий, металлический звяк. Будто что-то маленькое и твёрдое упало на каменный пол. Никто, кроме меня и, возможно, Ратиэля, не обратил на это внимания. Но я знала. Это был сигнал.

Маладор. Пыльца у него. Теперь можно было действовать дальше без опаски.