Ведьмы пленных не берут

Глава 25

Стоя на пороге кухни, мы с Ратиэлем смотрели на спящего юношу, на огонь, на тени от камина, которые теперь были нашими.

— Значит, так, — тихо сказала я. — У нас есть дом, защита и первый постоялец. Леон, надо полагать, расскажет о нас другим, — я хмуро взглянула на Ратиэля. — Ещё обещание Клеймии вернуться.

— Есть, — кивнул он. Его рука нашла мою и ласково погладила её ладонью. — Но теперь у нас есть и фундамент будущего, который прочнее любой её угрозы.

Он был прав. Страх перед Клеймией никуда не делся. Он висел тёмной тучей где-то на горизонте. Но теперь между нами и этой бедой стояли не просто стены. Могучее место силы, ожившее под нашей рукой. Стояли древние стражи, принявшие нас. Как и первый, крошечный росток новой жизни. Доверие потерявшегося человека, которому мы дали кров и накормили.

— Завтра, — сказала я, уже глядя не в прошлое и не на угрозы, а в завтрашний день. — Мы начнём ремонт. Думаю, наш первый гость мог бы задержаться на пару дней. В обмен на помощь с расчисткой двора. Ему же всё равно нужно дожидаться, пока рассеется туман для безопасной дороги.

Ратиэль усмехнулся.

— Уже вербуешь рабочую силу, хозяйка?

— Всегда, — парировала я. — А то, что это за трактир такой, где гость только ест да спит? Денег у него явно нет. Нет, уж. Здесь каждый вносит свою лепту. Пусть отрабатывает.

Мы замолчали, слушая, как вместе с треском поленьев в камине теперь звучал и ровный, спокойный храп Леона. Это был новый звук. Звук жизни, которую мы начали здесь вопреки всему: проклятию, туману, гневу целого Ковена.

За окном по-прежнему клубилась непроглядная пелена. Но внутри «Уютного тупичка» было тепло, светло и впервые за сотни лет по-настоящему безопасно и комфортно. Мы сделали первый, самый трудный шаг. Отвоевали право на это место. Теперь предстоял второй шаг — построить в нём жизнь. Мы были готовы сделать всё вместе.

Где-то далеко, в богатых залах Малварского Ковена, Клеймия, без сомнения, уже плела новые сети. Но теперь у неё на пути была не просто пара безумцев на развалинах. У неё на пути был Дом. И его защищали не только призраки прошлого, но и твёрдая воля тех, кто решил, что их будущее начинается здесь и сейчас.

Я махнула рукой на все условности. В эту ночь мы с моим женихом спали в одной постели в собственной спальне. Моё нежелание замужества слабело с каждой улетевшей в прошлое минутой. И, демоны побери мою хвалёную вредность, я ничего не имела против такого положения дел.

Утро следующего дня началось с неприятного грохота. Не с пения птиц и не с тихого потрескивания огня. С грубого, раздражительного стука в дверь, который тут же перерос в удары. Тяжёлые, нетерпеливые, будто кто-то колотил в ворота не кулаком, а обухом топора.

Леон, уже бодрый и с энтузиазмом помогавший мне раскладывать уцелевшую кухонную утварь, вздрогнул и побледнел. В его глазах мелькнуло не просто беспокойство, а знакомый, впитанный в кровь страх.

Ратиэль, сидевший у окна с лютней на коленях, поднял голову. Его взгляд стал острым, сосредоточенным. Он тихо отложил инструмент и встал.

— Похоже, у нашего первого гостя нашлись родственники, — сказал он почти беззвучно, лишь шевеля губами.

Удары продолжились.

— Эй, там! Открывайте! Или я сам войду!

Голос был мужским, хриплым, полным неподдельной злобы и уверенности в своём праве ломиться в любые двери.

Я вытерла руки о передник и посмотрела на Леона.

— Твой мастер?

Тот лишь кивнул, сжав губы так, что они побелели. В его позе читалась привычная покорность, готовность сгорбиться и принять удар.

— Ничего, — сказала я твёрже, чем чувствовала сама. — Ты теперь здесь.

Я пошла в сторону двери, но Ратиэль оказался быстрее. Он встал перед ней, не как живая преграда, а скорее как… дипломат или судья. Его осанка изменилась. Спина выпрямилась, наполнилась той тихой, неоспоримой властью, которую могут дать только века жизни и знание своей силы.

— Кто вы и что вам надо в такую рань? — бросил он через дверь, и его голос, обычно мягкий, прозвучал холодно и чётко, как удар лезвия по льду.

На мгновение за дверью настала тишина. Потом послышалось недовольное бормотание. Ратиэль откинул засов и под скрип ржавых петель распахнул дверь.

На пороге стояли трое. Впереди — мужчина лет пятидесяти, в добротной, но испачканной в каких-то тёмных красках одежде. Лицо его было красным от злости. Маленькие глазки блестели, как у хищной крысы. За его спиной высились двое здоровенных детин с дубинами. Типичные наёмные громилы, чьи лица выражали лишь скуку и готовность выполнить любой приказ за монету.

— Наконец-то, — прошипел передний, не сводя глаз с Леона, который съёжился у камина. — А я уж думал, тут и правда, одни призраки. Так и есть, вон он, мой беглый должник! Вставай, бездельник! Ты мне должен принести волшебный мох, а сам по чужим углам шляешься!

Марк, это мог быть только он, сделал шаг вперёд, намереваясь войти без приглашения.

Тут случилось то, чего не ожидал никто. Порог под ногой мастера словно дрогнул. Не физически, а… магически. Воздух над камнем сгустился, став вязким, как смола. Незваный гость споткнулся, будто наткнулся на невидимую стену, и с трудом удержал равновесие. Его наёмники переглянулись, в их глазах впервые мелькнуло непонимание и тревога.

Ратиэль не двинулся с места.

— Вы на пороге моего дома, — сказал он, и в его голосе зазвучали обертоны, от которых по спине побежали мурашки. Это была не угроза, а напоминание. — Чтобы переступить его, хотя бы, представьтесь и объясните, по какому праву вы шумите в чужой усадьбе и пугаете моих людей.

«Мои люди». Он сказал это так естественно, что у меня ёкнуло сердце. Леон поднял на него взгляд, полный немого изумления и надежды.

Марк оправился, с ненавистью глядя на порог, потом на Ратиэля.

— Я Марк, хозяин красильной мастерской «Три желания» из Каменного Рва. А это, — он ткнул пальцем в сторону Леона. — Мой подмастерье, который сбежал, испортив дорогой заказ! Он мне должен. Я здесь, чтобы забрать своё. Или его, или деньги. А лучше и то, и другое!

Его голос гремел, привыкший к тому, что ему безоговорочно подчиняются. Не учёл лишь, что в этих древних стенах его крик прозвучал жалко и неуместно, как лай собаки за крепостной стеной.

Я вышла вперёд, встала рядом с Ратиэлем и с презрением посмотрела на наглеца.

— Ваш подмастерье, — начала я спокойно. — Был найден нами в тумане, полумёртвый от страха. Он искал для вас некий «целебный мох». В самых гиблых топях. Интересный выбор задания для ценного работника, вы не находите?

Марк на мгновение смутился, но тут же нахмурился ещё сильнее.

— Это не ваше дело! Наши дела и договорённости! Он должен был…

— Он должен был умереть, — холодно оборвала я. — Как, я подозреваю, умерли и другие ваши «подмастерья», которым вы вовремя не заплатили. Очень удобный способ избавляться от долгов, мастер Марк. Не требующий наличности.

Его лицо исказила злоба, смешанная со страхом. Я попала в точку.

— Ты… ты ничего не докажешь! — выкрикнул он, но его голос дрогнул.

— Мне и не нужно, — пожала я плечами. — У нас здесь свои законы. И по ним человек, нашедший у нас кров, находится под нашей защитой. Леон больше не ваш должник. Он наш… гость и потенциальный работник. Ваши претензии к нему аннулированы.

— Аннулированы? — Марк задохнулся от ярости. — Да я… Да я везде расскажу, что вы укрываете воров и мошенников! Ни одна честная душа к вам дороги не найдёт!

— Попробуйте, — мягко сказал Ратиэль, и в его мягкости была сталь. — Только учтите: дорогу сюда находят лишь те, кому она действительно нужна. И те, кого само место готово впустить. А к тем, кто приходит со злом… оно не так гостеприимно. Как вы уже могли заметить.

Он кивнул на порог. Марк невольно отступил на шаг.

— Убирайтесь, — сказала я, и вложила в слова всю силу хозяйки, которая знает, что её слово здесь закон. — Пока ваши ноги ещё могут вас унести. И помните: Леон теперь под нашей защитой. Если с ним что-то случится… Мы будем знать, кто в этом виновен и примем соответствующие меры, — я сложила руки на высокой груди и гордо вздёрнула острый подбородок. — Колдуну с таким слабеньким даром не следует перечить ведьме моего уровня и силы таланта! Вон отсюда, неудачник! Псов своих подбери. Вам тут не место! Убирайтесь, пока я окончательно не разозлилась!

Марк стоял, багровый от бессильной злости. Он посмотрел на своих громил. Те уже пятились, беспокойно оглядываясь по сторонам. Стены, кажется, смотрели на них, а из углов начинали выползать слишком уж густые тени. Место начинало показывать зубы.

— Это не конец, — прошипел Марк, отступая к своему утлому возку, стоявшему в отдалении. — Вы пожалеете! Вы все пожалеете!

Только его слова уже не имели веса. Они потерялись в густом тумане, который, казалось, сомкнулся за его спиной ещё плотнее, отрезая путь назад.

Дверь закрылась. В зале наступила благословенная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Леона и треском огня.

— Вот и познакомились с соседями, — вздохнул Ратиэль, но в его глазах светилось удовлетворение.

Первая битва с наглыми визитёрами была нами выиграна.

Леон смотрел на нас, и в его глазах стояли слёзы облегчения.

— Вы… вы не отдали ему меня.

— Нет, — сказала я просто. — И не отдадим. Но теперь, парень, тебе придётся работать за двоих. У нас тут дел выше крыши.

Он кивнул, вытирая лицо рукавом, и впервые за всё время его улыбка была не робкой, а широкой и по-настоящему счастливой.

— Буду пахать как вол. Обещаю.

Леон наносил воды в бадьи для хозяйственных целей. Мы с Ратиэлем обменялись взглядами. Одна угроза миновала. Только где-то там, за туманом, зрела другая, куда более опасная и осторожная. Сейчас это не имело особого значения, но упускать её из вида мы не собирались. Потому что здесь, в «Уютном тупичке», они только что отстояли не просто человека, а важный принцип.

Пока наш постоялец с неистовым усердием, словно пытаясь смыть с себя годы страха и унижений, драил медный котёл в углу кухни, вместе вышли во двор. Туман, прогнанный с порога, все ещё висел плотной завесой в десяти шагах от стен, но само пространство усадьбы казалось очищенным, словно после грозы. Воздух благоухал сырой землёй, мхом и прелой осенней листвой. Мы должны были полностью подготовиться к зиме и переправить все нужные вещи из моего дома в Волшебных Ключах сюда. Раз уж я решилась на авантюру длиной в жизнь, следовало обеспечить себе максимум безопасности и комфорта.

— Нужно определить границы, — сказала я, окидывая взглядом заросли бурьяна, полуразвалившийся сарай и накренившийся колодезный сруб. — Где заканчивается наша земля? Где начинается «их» территория? — Я кивнула в сторону неподвижной стены тумана.

Ратиэль подошёл к краю отвоёванного пространства, где трава под ногами резко обрывалась, уступая место влажной, чёрной топи. Он вынул из-за пояса маленькую деревянную свирель. Этот музыкальный инструмент в руках опытного чаропевца был идеальным выбором для более тонкой, разведывательной работы.

— Давай посмотрим, — пробормотал он и поднёс её к губам.

Звук, который он извлёк, был едва слышным. Высоким, звенящим, похожим на трель лесной пичужки. Он не летел вперёд, а будто растекался по земле, ощупывая её. Ратиэль закрыл глаза, вслушиваясь в ответное эхо.

Я наблюдала, положив руку на тёплую рукоять кинжала у пояса. Через несколько минут он опустил свирель.

— Земля сама знает свои пределы, — сказал эльф. — Она не измеряется шагами, а чувствуется. Граница идёт по старой каменной кладке, вросшей в землю. Там, — он указал на едва заметный бугор в траве, — и там. Сарай — наш. Колодец — наш. А вот тот старый дуб на отшибе уже на нейтральной полосе. К нему можно подойти, но за ним уже простирается царство тумана и разных болотных тварей.

— Значит, у нас есть двор, — подвела я итог, мысленно набрасывая план. — Первое — очистить его от хлама. Второе — починить колодец. Потом сараи и конюшни. Там может быть что-то полезное. И четвёртое…

— Четвёртое — понять, откуда брать материалы, которые не валяются тут под ногами, — закончил Ратиэль. — Гвозди, смола, пенька, новые доски. Стекло для окон.

— Леон говорил, что ближайшее поселение — Каменный Ров, откуда он сам. Только после сегодняшнего визита соваться туда за покупками, значит напрашиваться на новые неприятности от Марка.

— Тогда нужно искать другие пути, — сказал Ратиэль. — Или других поставщиков.

Мы вернулись в дом, где Леон уже выливал грязную воду из котла в специальное отверстие для слива кухонных нечистот. Увидев нас, он выпрямился и замер в ожидании указаний.

— Леон, — начала я. — Ты знаешь эти края лучше нас. Есть ли здесь, кроме твоего… бывшего мастера, другие ремесленники? Те, кто мог бы продать стройматериалы, не задавая лишних вопросов и не бегая с доносами к нему или ведьме Клеймии?

Парень задумался, насупив брови.

— Есть старик Хаггар, плотник. Он живёт на самой окраине Рва, почти в лесу. Говорят, он странный, ни с кем не водится, но руки у него золотые. И он… не любит Марка. Говорил, что красители его — дрянь, а сам он — жадина. Может, и согласится. Только дорога к нему… через ту самую просеку, где я заблудился.

— Значит, нам придётся её обезопасить, — сказал Ратиэль. — Хотя бы на время пути. Это будет следующим испытанием для нашей защиты.

План на день был ясен. Пока Леон под нашим присмотром начинал расчищать двор от груд битого камня и сгнивших брёвен, мы с Ратиэлем углубились в изучение артефактов и книг. Попытались найти способ «проложить» путь к плотнику.

Ратиэль снова взялся за фолианты Марвалского Ковена. Он въедливо искал любые упоминания о влиянии на местность, обрядах очищения или создания «коридоров» безопасности. Я же сосредоточилась на кинжале. Если он был ключом к Местам силы, то, возможно, мог не только показывать карту, но и… настраивать её на местности. Возможно, нам даже удастся найти подход с нашими опасными соседями.

Взяв его, я вышла на порог и села на камень, глядя на неподвижную стену тумана. Я не пыталась войти в глубокий контакт, как раньше. Вместо этого я просто держала кинжал в руках, позволяя его холодной энергии сливаться с моей собственной и с намерением. Я мысленно рисовала образ: узкая, чёткая тропа, ведущая от нашего порога к краю леса, где, по словам Леона, была хижина Хаггара. Тропа, свободная от тумана и скрытых угроз. Не требование, а… просьба. Предложение силе места: «Вот путь для наших друзей. Помоги нам его создать и сохранить».

Сначала ничего не происходило. Потом лезвие клинка в моей руке едва заметно дрогнуло. Не вибрацией, а скорее пульсацией, как будто отозвалось на мой мысленный образ. В тот же миг в тумане прямо передо мной, шагах в двадцати, произошло едва заметное движение. Белая пелена не рассеялась, но в ней на мгновение образовался провал, туннель, уходящий вглубь. Он был узким, нестабильным, но проявился.

— Ратиэль! — тихо позвала я.

Он выглянул из двери, следя за моим взглядом.

— Видишь?

Он прищурился, затем медленно кивнул.

— Вижу. Недолговечный проход. Значит, идея верна. Место откликается на разумные просьбы, если они служат его защите и процветанию.

Вдохновлённые первым успехом, мы решили не медлить. Леон, вооружённый самой крепкой из найденных в сарае лопат, остался охранять дом и продолжать уборку. Мы же, взяв с собой кинжал, лютню и пригоршню мелких, гладких камушков, которые Ратиэль намеревался использовать как якоря для своей магии, отправились «протаптывать» дорогу.

Это была странная и напряжённая работа. Я шла впереди, держа кинжал перед собой, как компас, удерживая в сознании образ тропы. Ратиэль следовал за мной, играя на лютне тихую, но запоминающуюся мелодию. Он сплетал не барьер, а нечто вроде «ограждения», звукового частокола по краям воображаемого пути. Каждый десяток шагов он клал один из камушков, вплетая в него ноту-закрепитель.

Туман неохотно отступал, цепляясь за нас холодными, влажными щупальцами. Иногда в его глубине что-то шевелилось. Большие, неуклюжие тени. Но стоило Ратиэлю усилить звук, а мне сосредоточиться на образе безопасного пути, как тени отползали. Мы не прогоняли их силой. Просто чётко обозначали: это — наша дорога. Вы нежеланны здесь.