Ведьмы пленных не берут

Глава 11

Очнулась я оттого, что кто-то упрямо тряс меня за плечо.

— Габриэль! Просыпайся, вредная ведьма!

Голос звучал до смешного встревоженно, что было весьма странно для того, кто обычно встречает опасность с улыбкой идиота и песней на губах.

— Перестань меня тормошить, — простонала с трудом, открывая глаза. — Я, между прочим, только что пережила магическую бурю, а не сон после пикника.

Мир вокруг медленно прояснялся. Вместо привычных теней Долины всё вокруг светилось мягким голубым сиянием. Воздух дрожал, словно наполненный живыми искрами. Только потом неожиданно поняла. Это мы сами светимся. Точнее, остатки слияния моих чар в сплетении с магией Ратиэля.

— Какая прелесть! — язвительно прокомментировала и ощутила резкий приступ раздражения. — Теперь мы не просто герои, а ходячие светильники. Всю жизнь мечтала! Честно-честно, — и свирепо посмотрела на своего спутника. — Осталось повесить табличку «Не гаснуть при приближении опасности».

— Рад, что твой сарказм вернулся, Габриэль. Без него ты словно и не ты! — с облегчением выдохнул он, отстраняясь. — Уже опасался, что надолго потерял тебя.

Я приподнялась на локтях. Земля подо мной была влажной, волосы — растрёпаны. Моё настроение металось между двумя пограничными состояниями: «Сжечь всех» и «В отпуск! Немедленно»!

— Серьёзно, бард? Потерял меня? Да ты бы минут через пять уже сочинил балладу «О погибшей ведьме с чувством юмора».

— Она звучала бы трагично и крайне скорбно, но с намёком на счастливый конец, — ухмыльнулся он.

— В твоих балладах все финалы всегда счастливые. Даже у тех, где главный герой умер в первой строчке.

Ратиэль рассмеялся и заботливо помог мне подняться. Его ладонь, такая тёплая, ласковая, уверенная словно растопила что-то внутри меня. Внезапно мне захотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Мой дар мурлыкал от удовольствия точно кошка, когда любимый хозяин ласково чешет её за ушком или гладит по спинке. Что-то внутри начало плавиться. Моя броня, как и решимость упрямого и бескомпромиссного одиночества внезапно дала первую в жизни трещину. Странное состояние довольно быстро прошло, но оно длилось достаточно долго, чтобы я растерялась.

— Тише, тише, Габри. Всё хорошо. Сейчас я напою тебя нейтрализатором опасных плетений. Совсем скоро мы сможем продолжить наш путь, — прошептал он. — Всё хорошо, вредная, но горячо любимая колдунья.

От неожиданного признания я на несколько мгновений впала в прострацию. Послушно осушила небольшой флакончик с убойным эльфийским средством от многих проблем колдовской или магической природы. Было оно такое же горькое, как осознание замаячившего в обозримом будущем фиаско. Неужели и я допрыгалась, как Карла?

Вот ещё!

Постаралась выгнать из сердца непрошеную нежность и ласковое тепло, но не тут-то было.

Противный эльф сразу уловил минуту слабости и жадно впился в мои губы долгим поцелуем. А у меня, у меня не было ни сил, ни желания прервать это безобразие с далеко идущими и крайне опасными для моей обожаемой свободы последствиями.

Когда мы оторвались друг от друга, с раздражением заметила, что воздух был плотным, как перед грозой. Издалека доносился гул. Удивительно ритмичный, будто билось само сердце Долины Теней. Магия вокруг насторожилась, будто наблюдала за нами.

— Прекрасно. Нас встречают фанфарами. Только без музыкантов.

— Это не фанфары, Габриэль. Это Великий эльфийский зов.

Я гневно прищурилась:

— Если меня зовёт ещё один самовлюблённый принц с планами на мою душу, я устрою ему персональный салют из огненных колдовских фаерболов.

Он усмехнулся.

— Судя по твоему тону, моя вредная ведьма, лорду Элариону стоит готовить запасные бриджи.

— Если доживёт, то да!

Я стряхнула пепел с рукава. На ткани всё ещё мерцали остатки крайне неприятного заклинания. Удивительно, но одежда уцелела, в отличие от моих нервов.

Теневой зверь появился из тумана почти бесшумно, словно вырос из самой земли. Теперь он выглядел иначе. Более плотный, почти реальный, и смотрел на меня огромными янтарными глазами. Он упал на спину и подставил мне своё точно бархатное пузико.

— Кажется, у тебя новый питомец, — поражённо проронил Ратиэль. — Поздравляю, Габриэль. Теперь никто из придворных не посмеет вредить тебе. Этот демонический котик умеет считывать чувства и даже читать мысли. Он загрызёт даже короля, если тот посмеет вредить тебе.

— Отлично, — устало проворчала я. — Осталось завести адского ворона и камень для стирки эльфиек-замарашек.

Монстрик ласково мурлыкнул, легко вскочил на четыре лапки с внушительными когтями и доверчиво ткнулся носом мне в ладонь.

— О, чудо. Он тебя любит, Габри, не менее сильно, чем я.

— Идеально. Один хвостатый ревнует, другой лезет обниматься. Дай угадаю, бард, ты тоже решил присоединиться к фан-клубу ведьмы?

— Уже давно в нём, — сказал он тихо. — В тот самый волшебный миг, когда впервые увидел тебя.

Демоны его подери, признание прозвучало слишком вовремя и абсолютно искренне.

Я сделала вид, что не заметила, хотя сердце предательски ухнуло куда-то в пятки.

Потом мы двинулись дальше. Долина изменилась. Там, где раньше было мрачно и холодно, теперь струился бледный свет. Сквозь трещины в земле сочилась светящаяся мертвенно-зелёным светом жидкость. Она была густая, переливающаяся всеми оттенками синего и зелёного.

— Осторожно, не наступи, — предупредила я. — Это не вода. Это концентрат силы. Коснёшься и мигом станешь фонтаном из собственного дара.

— Звучит заманчиво, — хмыкнул он.

— Сумасшедший эльф! Это мгновенный билет в никуда.

Он шагнул ближе.

— А если всё-таки рискнуть?

— Тогда я лично вытяну твою душу обратно и ещё и заставлю извиняться.

— Ты ужасная женщина, Габриэль! — сказал он с восхищением.

— Зато честная.

На горизонте показались силуэты. С удивлением поняла, что это овеянные легендами эльфов Кристальных гор руины древней обсерватории. Той самой, что когда-то принадлежала Хранителям Звёзд из гномской династии Правдорубов. Теперь от неё остались лишь части монументальных арок и каменные платформы, усыпанные символами. Их могли прочесть только представители этой расы.

— Здесь концентрируется сила Долины Теней, — почти прошипела я. — Принц Эларион должен быть где-то поблизости.

— Тогда мы на верном пути.

— Или на смертельно опасном и, возможно, сейчас уже совершаем фатальную глупость.

— В твоей компании, Габриэль, границы между этими понятиями стираются.

— Хитрец, — невесело усмехнулась я. — Думаешь, флирт спасёт нас от гибели?

— Не спасёт, но зато, если и умрём, то с хорошим настроением.

Я покачала головой.

Иногда мне казалось, что именно поэтому он до сих пор жив. Ведь очаровательно улыбается и смеётся в лицо любой тьме. Самое удивительное, что рядом с этим ушастым недоразумением я совсем не чувствовала себя бессердечным и насквозь прогнившим меркантильным чудовищем.

Вот это, скажу вам, номер!

Впервые со мной произошла такая неприятность, как любовь, а не обычная пылкая и мимолётная, как июльская ночь, страсть

Ветер усилился. Туман заколыхался. Я ощутила дрожь земли. Что-то приближалось. Не просто обычные чары или магия, а сама суть Долины Теней. Она звала именно меня.

— Нам пора, — с грустью сказала я. — Сердце этих древних мест ждёт именно нас.

Он кивнул, и на мгновение наши пальцы снова соприкоснулись. Искра. Вот это номер! Совсем крошечная, но достаточно сильная, чтобы понять, чтобы напомнить: нас связала магия. Возможно, она уже не отпустит, и вскоре перестану быть свободный как ветер колдуньей.

Где-то впереди, сквозь ревущий вихрь света, послышался смех.

Я узнала его.

Эларион.

— Ну что? — нехорошо усмехнулась я. — Пора устроить несносному принцу романтический апокалипсис и профессиональную трёпку лопушков в качестве приятного бонуса.

Смех принца Элариона прозвучал как ледяная музыка: красивый, но острый как ледяной наст:

— Ах, какая дерзость, — произнёс он, словно обращаясь к театру. — Как мило, что вы пришли. Я уже приготовил для вас угощение. Оно особенно полезно для тех, кто так любит совать не в меру длинный нос в мои дела!

Я ответила дерзко:

— Благодарю вас, но мы не голодны, мессир. Что вы забыли в этом забытом богами краю?

Он фыркнул. В свете алтаря серебро на его плаще сверкнуло по-особенному. Я вдруг осознала, что он действительно верит, что весь этот мир боги создали только для его комфорта и жестоких забав. Гармония между пафосом и сумасшествием — это крайне опасная и непредсказуемая смесь.

— Эларион, подумай о других. Хотя бы, о собственной кровной родне! — сказал Ратиэль, опираясь на меч, словно на щегольскую трость благородного аристократа. — Откажись от этого безумия. Ты играешь с тем, чего не понимаешь.

— А ты думаешь, — отозвался принц. — Что я не понимаю? Ты ошибаешься, бард! Я слишком многое понимаю. Сердца — это безграничная власть. Кто владеет тремя, тот пишет новую реальность. Разве это плохо?

— Плохо для всех остальных, — недовольно пробурчала я.

Эларион улыбнулся, и мир вокруг как будто вздохнул: руны в камнях заблестели, ветер утих. Магическая эльфийская сфера на алтаре замерцала. Потом в её глубине забегали тени. Не просто отблески, а целые фрагменты чужих судеб: голоса, сцены, призраки ушедших Хранителей.

— Ты хочешь стать богом, — сказала я тихо. — Заменить собственное предназначение правом владеть. Ты забыл одно. Сердца не просто мощь. Это огромная ответственность.

Он сделал шаг вперёд. Его глаза, холодные, но яркие, уставились прямо мне в душу. В этом взгляде было столько лжи, сколько могла выдержать лишь правда.

— Разве у тебя есть право судить меня? — усмехнулся он. — Твоя колдовская гордость так велика, что ты отвергла собственное наследие. Только это уже не беда. Я подарю вам обоим новую судьбу. Вы будете моими Хранителями. Обретёте бессмертие, власть и немеркнущую славу! Если, конечно, покоритесь мне.

Ратиэль сжался, но слова мои были остры.

— Никогда, принц Эларион. Вы слышите меня, никогда! Никто не будет принесён в жертву ради вашего непомерного тщеславия.

Я шагнула вперёд. Вовсе не потому, что думала, что смогу остановить его в одиночку. Просто мне именно сейчас хотелось высказать прямо в глаза этому ушастому ничтожеству всё, что накипело у меня на душе. Родовой дар пылал праведным гневом в моей груди. Ритм сердца Долины отзывался эхом в биении сердца.

— Ты такое же ничтожество, как многие тираны до тебя. Сердца питает гармония и мудрость. Можно захватить их могущество, но удержать его не получится даже у тебя. За твою дерзость они низвергнут тебя туда, откуда твоя душа будет выбираться к новому воплощению не одну тысячу лет, а может и гораздо дольше. Когда ты осознаешь свою главную ошибку… Возможно, уже будет слишком поздно спасаться бегством.

Его губы дрогнули в презрительной улыбке, будто я только что рассказала лучший в его жизни анекдот. Затем он прыгнул вверх и направил на нас поток тёмной энергии.

— Боги! Как можно быть таким глупцом? — прошептал Ратиэль и мгновенно замкнул нас обоих в защитный купол.

Ратиэль бросился в атаку, его меч и руны излучали чистую, звонкую силу. Мы работали, как тандем: он наносил прямые удары и рубил мечом заклинания принца Элариона. Я подпитывала его магический запас и ослабляла плетения нашего противника до достижимого минимума. Слияние чар и магии, что случалось и прежде, играло нам на руку. Наши действия стали непредсказуемыми даже для могучего эльфийского принца Кристальных гор.

Вскоре наш противник разразился отвратительной и грубой площадной бранью. Сфера на алтаре отражала все аспекты нашей борьбы.

— Ты думаешь, победила? — выкрикнул принц. — Что смогла остановить меня твоими речами, глупая колдунья?

— Нет, но сдаваться не в моих правилах! Ведьмы пленных не берут ни при каких обстоятельствах, принц Эларион.

Он не ответил, просто кинулся вперёд. Мои заклятья сплетались с заклинаниями Ратиэля, образуя бешеный танец. Я бросала огненные шарики, но не простые. Это были особые метафоры, сарказм в форме пламени. Они не горели, а смеялись. Обжигали и уязвляли гордость, разрушали её неприступность. Мне было жаль принца. Бедный эльфийский аристократ впервые столкнулся с колдуньей из Волшебных Ключей. Иначе бы поостерёгся и не попал в такой неприятный для себя и своего самолюбия переплёт.

Принц не мог одолеть нас, но и мы не добились победы. Тут случилось нечто, чего я не ожидала. Ратиэль, всегда такой сдержанный, вдруг замер и опустил меч. Он закрыл глаза и что-то пробормотал себе под нос. Руны на его запястьях ослепительно вспыхнули. Сияние распространилось по всему телу. Оно сплело сеть, потом полетело в сторону нашего грозного противника.

Мой спутник сейчас не пел, а говорил слова на незнакомом мне языке. Словно связан с ритмом древних знаний и морем. Я сразу почувствовала: он пел сейчас для самой Долины Теней.

Земля охотно откликнулась. Под нашими ногами руны на камне зажили новой жизнью. Они переместились на поверхность сети, которая восстанавливала изначальную алтарную вязь. Эларион ошеломлённо посмотрел на Ратиэля. Тот стоял ровно, как высеченная из камня статуя, но в глазах его ярилась буря.

— Что ты делаешь, глупец? — прокричал принц. — Сейчас по своей собственной воле предаёшь меня!

— Нет, — сказал Ратиэль, — Я слышу тех, кого ты забыл.

Это было правдой. Его пение, негромкое, но глубокое и проникновенное, взяло ту самую ноту, которой Долина Теней сама хотела внимать. Магия стала не ареной для господства, а мостом для понимания. Я добавила к его мотиву свою ноту. Саркастически шипящую, но чистую. Мы стали одним целым в нашей общей мелодии, и в её центре возникло нечто новое… Оно не имело отношения ни к свету, ни к тьме, а было самой сутью этого необыкновенного места в недрах Кристальных гор.

Эларион запнулся, зашипел от боли, словно испуганный монстр от неожиданного прикосновения к собственной тени. Его руки дрогнули, и сфера на алтаре замерцала сильнее, чем прежде.

— Нет! — прошипел он, и попытался вмешаться, но было уже слишком поздно что-то менять.

Принц был уже не один: его магическая мелодия схлестнулась с нашими сплетёнными в новый узор ритмами. Если он попытается и дальше сопротивляться неизбежному, может уничтожить не только долину, но и себя самого.

В этот миг я увидела, как сфера выпускает тонкие ниточки. Они тянулись к нам, и если их не разрушить, то навсегда свяжут наши судьбы с волей принца Элариона.

— Ратиэль! — крикнула я. — Отсеки!

Он сжал зубы и ударил клинком по земле. Волна света, пошедшая от его движения, разорвала одну из нитей. Я подхватила обрывок чужой магии и пустила его в эльфийского изменника. Просто чтобы показать Долине Теней и мятежному Элариону, что наша сила не плен и тлен, а бесценный дар жизни.

Наш противник с непроницаемым лицом посмотрел на нас. В его взгляде промелькнула не злость, а поражение. Не потому, что его уже победили, а потому что он вдруг понял цену.

— Вы… — едва слышно произнёс он. — Вы разрушаете мою мечту.

— Она не имеет права на существование, — Ратиэль был непреклонен. — Она уничтожит тот мир, который мы все знаем и любим.

В его голосе не прозвучало ни злобы, ни жалости.

— Вы пожалеете оба.

Он судорожно выдохнул, и этот миг показался нам вечностью. Только Долина Теней всегда сама решала, кого слушать или выбирать своим хранителем. Эларион попятился, когда к нему стала подкрадываться злобная стая теневых зверей. Монстры скалили острые как бритва клыки и угрожающе рычали.

Тут я поражённо увидела две пары браслетов из тёмного гномского серебра с тонкой чеканкой и выгравированными рунами. Сфера на алтаре вскоре совсем рассеялась, а нам было суждено стать хранителями этого странного места в Кристальных горах. Мятежник трусливо сбежал. Теневой кот отправился со мной во дворец, чтобы служить доказательством того, что соглашение было достигнуто к удовлетворению древней силы и ныне живущих народов. Только мне теперь не удастся надолго покидать это эльфийское королевство, ведь на наши с бардом плечи легли новые многочисленные обязанности.