Ведьмы пленных не берут

Глава 21

Тишина после наших слов была не просто отсутствием звука. Она была густой, внимательной. Словно само здание притаилось и ждало, что же мы сделаем дальше. Луч солнца скользнул с лиры и пополз по грязному каменному полу, высвечивая вековую пыль.

— Ну что, — я разомкнула сомкнутые в замок пальцы и обвела зал хозяйским взглядом. — С чего начнём? С экзорцизма родового призрака или с оценки несущих конструкций? Лично я голосую за второе. Магия и чары капризны, а крыша над головой — вещь практичная.

Ратиэль, кажется, наконец, оторвался от гипноза того самого «невозможного» кресла. Он медленно выдохнул, и в его осанке появилась знакомая деловая собранность. После чего проворчал:

— Всё гораздо интереснее. Это место точно вынесено во вневременье. Значит, большая часть заклинаний и заклятий тут попросту либо не сработают, либо не сработают, как были должны. Тут нет ограничений только на мои песни. Да и то потому, что с пропавшим бардом я связан прямым кровным родством, — сказал он. Его голос снова приобрёл твёрдость. — Нужно понять масштаб. И «эхо»… Его лучше не трогать, пока мы не знаем, с чем имеем дело. Оно дремлет. Пусть пока отдыхает.

— Согласна. Проснётся — будем разбираться. — Я достала из кармана один из запасных свитков — простейшее очистительное заклятье чистого света, и раздавила печать. Мягкий шар света всплыл у меня над ладонью и двинулся вперёд, рассеивая мрак в дальних углах.

Осмотр показал картину, одновременно удручающую и… многообещающую. Да, разруха была тотальной. Но камень стен, несмотря на обрушения, стоял крепко. Кладка в своё время была на совесть. Фундамент остался крепким. Лестница на второй этаж висела на честном слове, но чердачные балки, естественно, те, что уцелели, выглядели ещё крепкими. В дальних комнатах мы нашли то, что когда-то было кухней, с огромной, покрытой ржавчиной плитой, и несколько крошечных каморок, вероятно, для слуг.

— Знаешь, — сказала я, стоя посреди кухни и разглядывая дыру в полу, ведущую в чёрный провал погреба. — Здесь можно было бы жить. Если, конечно, не считать отсутствия крыши, пола, окон, дверей и угрозы провалиться в подземелье.

— И привидения, — беззлобно добавил Ратиэль, заглядывая в одну из каморок. — Не забывай про призрака моего славного и храброго предка.

— Ах, да, мой личный кошмар, — вздохнула я. — Ладно, с материальной частью всё ясно. Нужна армия рабочих, тонны материалов и полгода времени. А что с нематериальной? Твоё «эхо». Ты как его… ощущаешь?

Он прислонился к косяку и закрыл глаза, сосредоточившись.

— Как давление, — сказал он после продолжительной паузы. — Тяжёлое, но не злое. Сильная грусть о том, то не успел совершить. Затхлая и застарелая, как та самая плесень. Оно… привязано к креслу и к камину. Как будто песня пыталась согреться у огня и застыла там навсегда.

— То есть, чтобы её отпустить, нужно… что? Допеть? — я подняла бровь.

— Или понять, — открыл он глаза. В них отражался мерцающий шар моего света. — У каждой незавершённой песни есть причина. Мой предок не просто исчез. Он что-то не успел. Не договорил, не предупредил. Нам нужно выяснить, что именно.

Звучало как задача на месяцы кропотливых архивных поисков. Только у нас их не было. Наш актив составляла разваленная корчма и, возможно, нетерпеливый король, ожидающий, что мы начнём «поддерживать спокойствие».

— Значит, идём от обратного, — предложила я. — Не ищем причину. Предлагаем исход. Ты бард. Можешь по застрявшей в воздухе мелодии понять, что предполагалось, и завершить за своего предка? Что-то, что даст покой любой незавершённой истории. Есть такие напевы?

Ратиэль задумался.

— Есть. Плач по ушедшим. Песня закрытия дорог. Только это слишком рискованно. Если я угадаю неправильно… могу не успокоить, а разбудить, вызвать ярость и даже усилить.

В этот момент снаружи, со стороны двора, донёсся звук. Не громкий, но отчётливый в общей тишине. Скрип. Будто тяжёлая деревянная дверь на ржавых петлях пыталась открыться.

Мы переглянулись. У меня в руках уже мерцал другой свиток — «тень в плену». Ратиэль беззвучно снял с плеча лютню, которую взял с собой «на всякий случай».

— Гости? — прошептала я. — Так скоро?

— Вряд ли король прислал приветственную делегацию, — так же тихо ответил он. — В такую дыру в тумане можно сунуть нос только по очень большому и крайне неотложному делу.

Мы крались к выходу из главного зала, стараясь не скрипеть обломками под ногами. Шар света я притушила, оставив лишь слабое свечение, чтобы не выдать себя. Через пролом в стене был виден кусок заросшего двора. Туман сгущался, превращая контуры развалин в призрачные пятна.

Скрип повторился. Теперь я поняла, откуда он не от ворот, а от той полуразрушенной конюшни в углу двора. Её дверь, покосившаяся и наполовину оторванная, действительно чуть качнулась.

— Может, ветер? — усомнилась я.

— Безветренный день, — парировал Ратиэль. — Да и дверь двигалась изнутри.

Из конюшни что-то вышло.

Сначала мы увидели тень. Низкую, словно смазанную. Потом она материализовалась в… существо. Оно было размером с крупную собаку, но сложено приземисто и мощно, на коротких, кривых лапах. Шерсть, слипшаяся в колтуны, цвета грязной земли и пепла. Морда была плоской, с маленькими, горящими тусклым жёлтым светом глазками. Оно не шло, а колобком выкатилось на середину двора, остановилось и, не обращая на нас видимого внимания, начало… обнюхивать воздух. Его широкий нос шмыгал, словно выискивая что-то очень конкретное.

— Это что? — я прошептала, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Создание не выглядело ни зверем, ни призраком. От него веяло чем-то третьим. Древним и несъедобным.

— Страж, — так же тихо ответил Ратиэль. Его пальцы сжали гриф лютни. — Местный. Дух места, принявший форму. Он не нападает, просто… проверяет нас.

«Собачка» закончила обнюхивать воздух и медленно повернула свою непропорционально большую голову в нашу сторону. Её жёлтые глазки сузились. Оно не зарычало. Лишь издало звук, похожий на скрежет камня о камень глубоко в глотке.

Потом оно развернулось и, так же неспешно, поплелось обратно в конюшню. Дверь снова скрипнула, приоткрывшись, чтобы впустить Стража, и захлопнулась. Во дворе снова стало пусто и тихо. Мы с Ратиэлем переглянулись.

— Ну что, — я выдохнула, разжимая пальцы на свитке. — Добро пожаловать в «Уютный тупичок». Помимо привидения-песни, в комплекте идёт страж-следопыт с явными проблемами с социализацией. Нескучно.

Ратиэль опустил лютню, но напряжение с его лица не ушло.

— Он нас учуял, но счёл… пока неопасными, — сказал он. — Или недостаточно интересными. Это хорошо. Значит, у нас есть время.

— Время на что? — я повернулась к нему.

— На то, чтобы стать для него своими, — он посмотрел на развалины, и в его глазах снова вспыхнул тот самый азарт. — Или, по крайней мере, достаточно полезными, чтобы он нас не выгнал, когда мы начнём ковыряться в его… в нашем доме.

С мыслью, что нам нужно завоевать доверие у духа-следопыта, пока мы разбираемся с застрявшей песней его предка, снова вошли в главный зал. Наше приключение, похоже, только начиналось. Первый его урок был прост: «Уютный тупичок» — это не обветшавшее наследство короля Кристальных Гор. Это живое существо со своими правилами, стражами и секретами. Чтобы выжить здесь и преуспеть, нам предстояло их выучить все и освободить предка Ратиэля от многовекового заточения. Как и узнать, кто помог этому призраку былого процветания так хорошо сохраниться вопреки запустению и многолетним невзгодам.

Следующие несколько часов мы провели в размеренном, почти ритуальном осмотре. Без спешки, без резких движений. Я шла впереди со своим светящимся шаром, Ратиэль следовал за мной, иногда прикасаясь к стенам, к уцелевшим балкам. Он словно слушал их. Он больше не говорил о «песне». Только я видела, как его взгляд цепляется за детали: за странную симметрию в кладке у камина, за едва заметные, стёртые временем отметины на косяках дверей. Это не банальные не царапины, а скорее непонятные нам пока что знаки.

— Здесь была защита, — наконец сказал он, проводя пальцами по едва уловимому желобку в камне у входа в одну из задних комнат. — Не от людей. От… проникновения извне в виде строго определённого вида магии. Её насильно сорвали.

— Значит, сюда кто-то вломился? — уточнила я.

— Нет. Её сняли изнутри. Чтобы что-то впустить или… Кого-то не выпустить.

Мы обменялись взглядами. История обрастала новыми, мрачными деталями.

Осмотр погреба пришлось отложить. Лестница сгнила настолько, что хрустела под ногой даже при осторожном касании. Зато на втором этаже, в одной из комнат, чья дверь чудом уцелела и была заперта на замок, а на засов изнутри, мы нашли первое доказательство того, что жизнь здесь прервалась не естественным путём.

Комната была крошечной, по всей видимости, кабинетом. Письменный стол у окна, пустой, покрытый толстым слоем пыли. Стеллажи с книгами. Ну, или скорее тем, что от них осталось: груды трухи и истлевших переплётов. На полу, перед камином меньшим по размеру, но из такого же тёмного камня, лежал скелет.

Не рассыпавшийся, не разбросанный. Аккуратно размещённый. Будто кто-то уложил кости по порядку уже после смерти. Череп покоился на груди, сложенные фаланги пальцев — на рёбрах. На нём не было ни клочка одежды, ни намёка на личные вещи. Только вокруг, на полу, был выведен тонким слоем пепла или очень старой сажи ровный круг. И внутри него явно женская рука начертала какие-то знаки. Не руны, не буквы. Скорее, вихреобразные завитки.

— Не твой предок, надеюсь? — спросила я, стараясь дышать ровно.

Вид скелета не пугал, но его неестественная упорядоченность вызывала ледяное недоумение.

Ратиэль приблизился, но не переступил черту круга.

— Нет, — сказал он после паузы. — Это эльф. По строению таза… женщина. Это не захоронение. Это… печать. Кто-то использовал останки как часть обряда. Чтобы удержать что-то именно здесь.

Он обвёл взглядом комнату, потом посмотрел на засов на двери.

— Она заперлась изнутри и провела ритуал? На себя или на то, что пыталось войти? — спросила я, чувствуя поднимающийся в душе благоговейный ужас.

Ратиэль покачал головой:

— Не уверен. Только без магического анализа пепла и знаков нам не понять, что тут произошло в далёком прошлом. Кроме одного, случившееся явно связано с общей историей места. Со «стражем» на дворе, с «эхом» внизу. Всё тесно и причудливо переплетено.

Мы осторожно отступили, оставив скелет в его магическом круге. Мои мысли вихрем проносились в голове. Корчма, дурная слава, исчезновения… Возможно, они не были случайными. Возможно, это место стало ловушкой, полем битвы или жертвенным алтарём в какой-то давней, забытой войне магий, чар, холодного оружия, ядов и даже бардов. Теперь наша сладкая парочка застряла посреди всего этого форменного безобразия.

Спустившись вниз, неожиданно обнаружили, что уже стемнело. Туман за стенами сгустился в непроглядную молочную стену. Температура упала. Наш светящийся шар в сейчас казался жалкой искоркой в огромном, враждебном мраке.

— Ночевать будем здесь, — взглядом пресёк все мои возражения мой бравый менестрель.

— Что? — я больше констатировала, чем спрашивала.

Возвращаться через портал в такую тьму и туман было бы безумием.

— Другого выхода у нас нет, — Ратиэль уже собирал в углу зала относительно сухие обломки досок и старую солому, найденную в углу. — Разведём огонь в камине. Если он, конечно, ещё работает.

Камин оказался полностью исправен. Более того, когда Ратиэль осторожно, с помощью заклинания очистки, прочистил заваленную трубу и сложил первую охапку хвороста, огонь вспыхнул почти мгновенно. О чём гордо возвестил мягким, ровным гулом, будто ждал этого момента. Пламя было странного, почти белого цвета и не давало дыма. Оно освещало зал холодным, призрачным светом, отбрасывая длинные, пляшущие тени от обломков. Зато давало приятное тепло.

Мы устроились перед огнём, спиной к единственному целому креслу, которое обошли стороной. Сидели молча, слушая потрескивание странных поленьев и завывание ветра снаружи, которого, казалось, не должно было быть в безветренную ночь.

Именно тогда я услышала.

Сначала это было похоже на шум в ушах. Высокий, едва уловимый звон. Потом он обрёл структуру. Не мелодию, а её обломок. Фразу. Два аккорда, повторяющиеся снова и снова, как заевшая пластинка. Они звучали не в ушах, а… в костях. В самом воздухе, насыщенном старой магией.

Ратиэль вздрогнул и выпрямился. Его глаза были широко раскрыты.

— Слышишь? — прошептал он.

— Да, — кивнула я. — Это оно?

— Оно начало просыпаться. От огня и нашего присутствия.

Песня-эхо не звучала угрожающе. Она звучала… вопросительно. Как будто пыталась что-то вспомнить. Два аккорда. Восходящих, полных тоски и недоумения.

Ратиэль медленно поднял руку, будто приглашая звук ближе.

— Это не плач, — сказал он, и в его голосе было изумление. — Это вопрос. Он о чём-то спрашивает. Снова и снова. Увы, не получает ответа.

Он закрыл глаза, вслушиваясь. Я видела, как его пальцы непроизвольно двигались, будто перебирая невидимые струны, пытаясь уловить ритм, гармонию.

— Он спрашивает… «где она?», — наконец выдавил Ратиэль. Его лицо исказилось от усилия. — «Где она? Где она?» — бесконечный, зацикленный вопрос.

Я посмотрела на пламя в камине, на тени, потом в сторону лестницы, ведущей в ту комнату со скелетом эльфийки в магическом круге.

— Возможно, — сказала я тихо, — мы уже нашли ответ или часть его.

Ратиэль открыл глаза. В них отражалось и понимание, и новая волна древней скорби, которую он теперь чувствовал, как свою.

— Тогда завтра… — начал он, но договорить ему не дали.

Снаружи, прямо за проломом в стене, раздался новый звук. Не скрип. А тяжёлый, влажный шлёпок, будто что-то большое и мягкое упало в грязь. Потом ещё один. И ещё. Шаги. Медленные, неуклюжие, но целенаправленные. Они приближались.

Мы замерли. Эхо-песнь смолкла, будто и его привлёк этот новый звук.

Из тумана во двор, прямо к нашему пролому, вышла вторая фигура.

Она была намного больше Стража-следопыта. Человеческого роста, но гораздо шире в плечах, сгорбленная. Её силуэт был неясным, расплывчатым, будто сам туман сгустился, приняв эту форму. И она несла что-то в передних… лапах? Когтях? Объёмный, тёмный предмет.

Фигура остановилась в пяти шагах от пролома. Туман вокруг неё клубился, но не рассеивался. Она медленно, с явственным скрежетом суставов (или чего-то, их имитирующего), наклонилась и поставила свою ношу на землю.

Это была тушка. Недавно пойманный и полностью готовый стать нашим ужином кролик. Без головы и внутренностей. Аккуратно, почти профессионально разделанный кусок мяса.

Существо выпрямилось, посмотрело на нас своими безликими туманными «очками», издало низкое, булькающее ворчание и так же медленно развернулось, чтобы уйти.

— Стой! — неожиданно для себя крикнул Ратиэль. Его голос прозвучал громко в тишине.

Существо замерло. Оно не обернулось, но его «спина» напряглась.

— Спасибо, — сказал Ратиэль твёрдо и чётко, без бардовских вибраций, простыми словами. — Мы примем твой дар.

Туманная фигура, кажется, кивнула. Один раз. Потом снова зашлёпала своими невидимыми ногами и растворилась в белой пелене ночи.

Мы смотрели на тушку кролика, лежащую на пороге нашего нового дома.

— Ну что ж, — наконец произнесла я, нарушая затянувшееся молчание. — Похоже, переговоры начались. И первый раунд… за нами. Они принесли ужин. Значит, пока не собираются нас выгонять.

Ратиэль смотрел в туман, куда скрылось существо.

— Их два, — сказал он задумчиво. — Страж-следопыт, который проверяет. И… страж-добытчик? Хранитель? Кто-то, кто поддерживает здесь порядок и жизнь. Даже такую, как эта.

Он посмотрел на меня, и в его глазах снова вспыхнул тот самый огонь. Не азарта, а чистой, неподдельной жажды понять, разгадать, связать воедино.

— Завтра, — сказал он. — Мы попробуем поговорить с ними. А сейчас… у нас есть ужин. И вопрос, на который мы должны найти ответ. «Где она?».

— И о ком спрашивает твой погибший предок, — добавила я.

Потом взяли тушку, ещё тёплую, и вернулись к огню. Ночь в «Уютном тупичке» только начиналась. Впереди нас ждало расследование вековой тайны, переговоры с духами места и тихая, настойчивая мелодия вопроса, который требовал ответа.