Ведьмы пленных не берут

Глава 23

Шёпот призрака растворился в холодном воздухе подвала так же внезапно, как и появился. Я обменялась с Ратиэлем одним-единственным взглядом. В его глазах читалось то же, что бушевало во мне: «Нет времени. Нет выбора. Вперёд».

— Ладно, — фыркнула я, больше для самоуспокоения. — Раз уж нас пригласили на семейную разборку… Не пропадать же добру.

Я сунула кинжал с потухшей насечкой за пояс, поверх плаща. Он лежал тяжело и неестественно, как чужая вина. Ратиэль одним движением сгрёб со стола несколько самых толстых фолиантов, сунул их в свой походный мешок. Мы даже не обсуждали, что берём. Это было очевидно. Не для использования. На хранение. Чтобы они не достались ей.

Лестница наверх скрипела зловеще под нашим совместным весом. Каждый шаг отдавался в тишине зала. И эта тишина была теперь иной. Красноречиво натянутой, словно поджидающей в засаде. Давление эхо-песни исчезло, но его сменило другое, более острое воздействие чар, с которым я была знакома с раннего детства. Колдовские плетения Главы Марвалского Ковена колдуньи Клеймии.

Когда мы выбрались из провала на кухне и шагнули в главный зал, она уже ждала нас. Не стояла у входа. Она восседала на кресле с высокой спинкой, обтянутое потёртой, когда-то бордовой кожей, которое когда-то принадлежало предку Ратиэля. Кто-то или что-то притащило его из угла. Клеймия устроилась в нём, как на троне. Её нога, обутая в изящный сапог из мягкой кожи, небрежно лежала на щиколотке другой. В руках она вертела не то артефакт, не то безделушку. Небольшой кристалл в серебряной оправе, который лениво ловил тусклый свет, пробивавшийся через разбитые витражи.

Ведьма была одета не для болот и развалин. Платье из плотного серо-серебристого полотна, без лишних украшений, но с безупречным кроем, говорило о дорогом портном. Чёрные волосы были убраны в сложную, но строгую причёску, из которой не выбилась ни одна прядь. Её лицо… Оно было красивым. Холодно-совершенным, как лицо с портрета и абсолютно нечитаемым.

— А вот и мои кладоискатели, — её голос прозвучал спокойно, почти ласково, но в нём была сталь. Она даже не подняла на нас глаз, продолжая рассматривать кристалл. — Я уже начала волноваться. Местечко у вас… беспокойное.

Ратиэль шагнул вперёд, непроизвольно ставя себя между мной и креслом. Его рука легла на гриф лютни.

— Мы не кладоискатели, мы законные владельцы этой усадьбы, — сказал он, и его голос, обычно мягкий, был твёрдым, как гранит. — И вы здесь непрошеная гостья.

Наконец, Клеймия подняла глаза. Её взгляд, оттенка стылого голубого льда, медленно скользнул по нему, потом перешёл на меня. Он не был злым. Нас холодно и беспристрастно оценивали.

— «Непрошеная»? — она слегка склонила голову. — Забавно. А мне казалось, я имею на этот… памятник архитектурного пессимизма… больше прав, чем кто-либо другой в этом мире, — она ленивым жестом указала кристаллом на стены вокруг. — Это, милая моя ведьма, наследие моего Ковена. Пропавшие артефакты принадлежат моему роду. Так что, будьте добры, верните то, что вам не принадлежит. Потом мы можем обсудить компенсацию за ваши… хлопоты.

Её тон был настолько самоуверенным, настолько полным непоколебимой правоты, что у меня внутри всё сжалось в тугой, язвительный комок.

— Ваш Ковен? — я сделала шаг в сторону, чтобы быть на одной линии с Ратиэлем, а не за его спиной. Моя рука сама легла на рукоять кинжала за поясом. — Тот самый, который довёл одну из своих лучших ведьм до того, чтобы запереться на чердаке и принести себя в жертву чужой гордыни, жестокости и жадности? Простите, но такое наследство я бы поскорее списала в убытки.

Впервые на лице Клеймии дрогнула не эмоция, а что-то иное. Лёгкое, почти незаметное напряжение читалось в левом уголке губ. Как будто я наступила на хвост спящей змее.

— Лираэль, — произнесла она имя без тени уважения, с лёгкой снисходительной жалостью. — Да. Трагическая история. Слабая женщина, позволившая чувствам затмить разум и не исполнить свой долг. Её ошибки были исправлены. Её память… упокоена. Только сейчас не о ней идёт разговор. Не повторяй роковую ошибку этой дурочки.

— О ком же? — вступил Ратиэль, и его голос зазвучал опасно тихо. — О великих планах Марвалского Ковена? О тех, кого она пыталась «остановить»?

Клеймия медленно поднялась с кресла. Её движения были плавными, полными скрытой силы, как у хищника.

— О том, что вы, дети, лезете не в своё дело. Вы нашли старые кости и истлевшие дневники. Потом решили, что вам открылась великая тайна, — она сделала шаг вперёд. Воздух вокруг неё словно сгустился, стало тяжелее дышать. — Реальность проста: вы стоите на месте, которое пропитано опасной, нестабильной магией ненормального барда и его невесты, которая так никогда и не стала законной супругой. Вы нашли предметы, способные эту магию пробудить. Вы немедленно передадите их мне. Потому что я знаю, как с ними обращаться. Это не просьба, а приказ и последнее предложение о спасении ваших жизней.

Брюнетка протянула руку с открытой ладонью. Жест был полон такой непререкаемой уверенности, что на секунду я усомнилась. А вдруг она и правда…?

— Нет, — сказал Ратиэль.

Одним словом. Твёрдо и окончательно.

— Нет, — эхом повторила я, и мои пальцы сомкнулись на рукояти кинжала.

Тогда Клеймия улыбнулась. Это была самая холодная, самая ледяная улыбка, которую я когда-либо видела. Почти кровожадный звериный оскал.

— Жаль. Значит, вы выбираете трудный и полный страданий путь. Совсем как парочка влюблённых идиотов до вас.

Она не стала произносить заклинаний или сложных жестов. Она просто посмотрела на Ратиэля. Воздух между ними вспыхнул искрами статики. Мой бард вскрикнул, отшатнувшись, как будто его ударили плетью по лицу. Его лютня издала жалобный дребезжащий звук.

— Ратиэль!

Я рванулась к нему, но Клеймия была быстрее. Её взгляд перескочил на меня, и невидимый груз обрушился на плечи, пригвоздив к полу. Я пыталась пошевелиться, но мои мышцы не слушались, скованные чужой, подавляющей волей.

— Видите? — Клеймия снова сделала шаг вперёд, её сапоги тихо ступали по каменным плитам. — Вся ваша удаль, вся ваша «правда» ничто перед настоящей силой. Силой порядка и колдовской иерархии. Я Наследная Глава Марвалского Ковена. Вы пыль под моими ногами, которая вздумала рассуждать и перечить мне.

Она подошла ко мне вплотную. Её янтарные глаза смотрели в мои без всякого интереса.

— Кинжал, — сказала она просто. — Да, и книги. Отдайте их прямо сейчас. Остальное мои ведьмы заберут утром. Эту землю и развалины, так и быть, можете оставить себе. Дарю! Ты разочаровала меня, Габриэль! Я думала ты мудрее и более стойкая!

Я стиснула зубы, пытаясь хоть пальцем пошевелить. Не выходило. Её ментальная хватка была подобна тискам. Но где-то на краю восприятия… Я почувствовала другое. Не давление, а… присутствие. Двух незримых наблюдателей. Тихое, печальное, до краёв наполненное невероятной силой. Силой не приказа, а памяти.

Клеймия, похоже, почувствовала это же. Её брови удивлённо поползли вверх. Она обернулась, её взгляд метнулся к камину, к тёмным углам зала.

— Что… — начала она, и в её голосе впервые прозвучала неуверенность.

И тогда они пришли. Не как вспышка, а как явление. Они просто… были. Стояли у камина, держась за руки. Аэларин, высокий эльф с лицом, как у Ратиэля, но измождённым вечной тоской. И Лираэль. Та самая женщина из видения, с волосами воронова крыла и глазами, полными не скорби, а бесконечного покоя.

Они не смотрели не на нас, а на Клеймию.

И Клеймия… отступила. Её лицо побелело. Она не испугалась. Нет. Глава Марвалского Ковена пребывала в состоянии глубочайшего шока от узнавания. Её самая твёрдая уверенность в том, что прошлое мертво и похоронено, вдруг оказалась ложью.

— Нет, — прошептала она, и это было эхом нашего «нет», но полным совсем других эмоций: отрицания, ужаса, ярости. — Ты… Ты не должна… Тебя не должно быть!

Лираэль не сказала ни слова. Она лишь слегка наклонила голову к левому плечу и презрительно посмотрела на нашу мучительницу. В этом движении была вся история: сожаление, понимание… и прощение, которого Клеймия принять не могла.

Воздух в зале запел. Тихо. Не эхо-песня потерянного барда, а могучий дуэт. Две мелодии, сплетающиеся в одну, грустную, красивую, завершённую песню без слов. Звук этой музыки коснулся чар Клеймии, обволакивавших нас.

Её плетения мгновенно… рассыпались. Как замок из песка под набежавшей волной.

Я смогла пошевелить рукой. Ратиэль, тяжело дыша, поднялся с колен.

Клеймия стояла, дрожа от бессильной ярости. Её безупречный образ дал трещину.

— Предательница, — выдохнула она, глядя на Лираэль. — Ты всё отдала… и что получила? Забвение! Я отдала своё сердце и получила власть! Кто из нас дура, принцесса⁈

Призраки не ответили. Они просто смотрели. Под этим взглядом, полным тихой, непреодолимой правды, колдовство нашей противницы гасло, не в силах разгореться вновь. Само место, камни, воздух, всё было против неё. Это была не битва сил, а проигрыш чёрной стороны бытия и колдовства.

— Это не конец, — прошипела Клеймия, отступая к выходу. Её взгляд, горящий ненавистью и обидой, скользнул по мне, по Ратиэлю, по призракам. — Вы получили эту развалину. Получите и проклятие, которое с ней связано. Я вернусь, и когда это случится, здесь не останется камня на камне.

Она резко развернулась и исчезла в тумане за дверью, как будто его густая пелена поглотила её с готовностью.

Давление исчезло полностью. В зале были только мы и тишина, но теперь не как предвестник близкой бури. Мирная, словно уставшая.

Аэларин и Лираэль повернулись к нам. Они по-прежнему не говорили, но образы, чувства, мысли хлынули в сознание волной:

«Дом ваш. Храните его. Завершите то, что мы не смогли. Живите долго и счастливо. Она тень прошлого. Вы свет нового дня. Не бойтесь. Ваша любовь сильнее любых заклинаний и чар».

Лираэль взглянула на кинжал у моего пояса, потом на меня. Кивок. Согласие. Передача права.

После чего они медленно начали таять, становясь прозрачнее, светлее, пока не растворились в лучах бледного солнца, пробивавшего туман. На мгновение в воздухе повисли последние ноты их дуэта. Потом наступила полная тишина.

Ратиэль тяжело опустился на обломок колонны.

— Боги, — простонал он, проводя рукой по лицу.

Я подошла к нему, села рядом. Моё собственное сердце колотилось как бешеное.

— Ну что, похоже, нам придётся совершить то, что не дали сделать им, — сказала я, и мой голос слегка дрожал, но язвительность уже пробивалась сквозь шок. — Похоже, мы только что унаследовали таверну с привидениями, библиотеку опасных знаний, магический артефакт и личную вражду с Главой могущественного Марвалского Ковена. Удачный денёк.

Он повернулся ко мне. В его глазах не было страха. Только усталость и решимость. Та самая, которая заставила его искать это место.

— Зато с охраной, — хрипло пошутил он, кивнув в сторону, где у входа невидимо, но ощутимо теперь стоял Страж. — И… с любимой колдуньей рядом.

Я фыркнула, но не стала отнекиваться. Слишком много всего произошло. Почти всё изменилось безвозвратно.

— Значит, наш план, — сказала я, вставая и отряхивая плащ. — Шаг первый: убедиться, что она действительно ушла и не оставила сюрпризов. Шаг второй: договориться с местными… охранниками о новых условиях труда. Шаг третий: понять, что мы будем делать с этим всем. — Я обвела рукой руины зала.

Ратиэль поднялся, взял свою лютню. Инструмент был цел.

— Шаг четвёртый, — сказал он. — Начать с начала. С одного камня. С одного бревна. С одной ноты.

Он посмотрел на камин, где ещё тлели угли от нашего прошлого костра.

— С одного огня.

Я взглянула на него, потом на зал, на стены, которые теперь нужно было не изучать, а отстраивать. На туман за дверью, который был теперь не ловушкой, а нашей… защитой от происков Клеймии и её союзников.

«Ведьмы пленных не берут», — промелькнуло у меня в голове. — Кажется, мы, неожиданно взяли в плен что-то гораздо большее. Целое прошлое. Возможно, не только наше общее будущее.

— Ладно, — вздохнула я. — Но сначала завтрак, на этот раз настоящий. Если наши каменные друзья не принесут ещё кролика, придётся идти на болото за грибами. Ты хоть в них разбираешься?

Он улыбнулся. Впервые за этот долгий, страшный и странный день.

— Уверен, что между фолиантами по чаропению найдётся трактат «Съедобные и ядовитые грибы Марвалских трясин».

— Отлично, — сказала я, направляясь к тому месту, где у нас был припасён скромный скарб. — Читать будешь ты, а я выбирать и класть в корзину.

Пока он смеялся, а я старательно делала вид, что сержусь. В «Уютном тупичке» впервые за много-много сотен лет начало становиться по-настоящему уютно.

Тишина, последовавшая за смехом, была непривычно тёплой. Она не была абсолютной. Её наполняли треск огня в камине, тихие, пока ещё неуверенные, но уже наши шаги по каменному полу, шелест страниц, когда Ратиэль достал тот самый грибной трактат.

«Значит, вот оно как, — подумала я, нарезая последние куски вяленой говядины. — Получаешь в наследство проклятое имение, ссоришься с самой Главной ведьмой королевства Малвар, и в награду — делаешь бутерброды посреди руин. Жизнь удалась»! — но странное дело я не чувствовала ни паники, ни отчаяния.

Была усталость, да. На неё наслоилось чувство правильности того, что мы сейчас делаем. Как будто все мои побеги, все стычки с Ковеном, вся дорога с этим упрямым бардом вели именно сюда. К этому разбитому камину, пыли и тишине, которая наконец-то стала нашей.

— Слушай, — сказал Ратиэль, не отрываясь от книги. Он сидел, скрестив ноги, у самого огня, и свет играл на его нечеловечески прекрасном лице с тонкими чертами. — «Мухомор красный… очевидно, ядовит. Сыроежка… съедобна, но безвкусна. А вот „Плащ болотного лорда“… Звучит многообещающе, но автор пишет, что он вызывает яркие галлюцинации и неконтролируемое желание танцевать джигу».

— Отложим на десерт, — фыркнула я, протягивая ему деревянную тарелку с нашей незамысловатой трапезой. — На первый раз обойдёмся без танцев. Особенно учитывая состояние пола.

Мы ели молча, прислушиваясь. Не к угрозам, а к дому. К старому скрипу балок, который теперь звучал не как предсмертный стон, а как ворчание спящего великана. К тихому гулу где-то в стенах. Нашему личному «каменному домовому».

— Насчёт второго шага, — начала я, откладывая тарелку. — Надо бы полюбовно оговориться со Стражами. Как думаешь, они понимают слова?

Ратиэль отломил кусок хлеба, задумчиво его разглядывая.

— Они отреагировали на волю, на намерение и на угрозу. Клеймия пришла с силой, но её намерение было разрушительным: забрать, уничтожить, стереть. Наше… — он махнул рукой, указывая на камин, на разложенные вещи, — Наше намерение — остаться здесь и привести всё в достойное памяти наших предков состояние. Восстановить, развивать, охранять. Думаю, они это чувствуют. Надо попробовать достучаться до них. Такая защита сделает наш трактир и постоялый двор при нём достаточно безопасными для тех, кто не таит злого умысла или камня за пазухой.

Он встал, отряхнул крошки и взял лютню. Для, возможно, рискованного эксперимента. Чаропение редко встречалось даже среди горных и морских эльфов. Он подошёл к порогу главного входа, который зиял пустотой, лишь призрачно мерцая на границе тумана. Присев на корточки, он положил ладонь на холодный камень и тихо, негромко и без слов заиграл. Простую, ритмичную мелодию, похожую на марш караульных. В неё он вплёл чёткое чувство: граница, черта, предел.

Играл он недолго. Когда последняя нота затихла, он смахнул со лба пот и посмотрел на меня.

— Попытка не пытка. Пусть знают, отсюда начинается дом. Мы просим его охранять.

Я кивнула, впечатлённая. Практическая магия бардов всегда была для меня загадкой. Не менее эффектной, чем вспышки молний или зыбкие иллюзии, но, чёрт возьми, фундаментальной.

— Хорошо. Теперь моя очередь.