Ведьмы пленных не берут

Глава 17

Таверна «Весёлый гном» оказалась именно таким местом, где название было самой честной вещью на свете. Она не пыталась быть уютной, милой или стильной. Она была по-гномьи шумной и весьма задиристой. Грохот кружек, хриплый смех, перебранка за карточным столом и убойный коктейль ароматов. В воздухе сконцентрировались запах прокисшего эля, жареного жира, пота и мокрой шерсти. Идеальное место, чтобы потеряться, если ты этого хочешь. Или найти того, кто очень не хочет быть найденным.

Мы с Ратиэлем протиснулись меж столиков, вызывая короткие, оценивающие взгляды. Я в своём серебристо-сером платье, которое при тусклом свете факелов казалось просто дорогим, а не зачарованным от всех бед и неудач, и он в своём неизменном тёмном камзоле выглядели как знатные чудаки, решившие «испытать атмосферу». Мне тут же мысленно присвоили статус «богатая дурочка с телохранителем». Что ж, пусть думают, что хотят. По большому счёту мне наплевать.

— Уголок у дальней стены, под лестницей, — сказала я, пробираясь к заветной нише. — Там нас не услышат, но будет видно весь зал.

Ратиэль кивнул, его взгляд скользнул по сборищу гномов-горняков, парочке подозрительных типов в капюшонах и шумной компании лесорубов. Он не выглядел расслабленным.

Мы заказали кувшин того самого «крепкого от злости» эля (пах он, на мой взгляд, просто старыми носками) и жареную дичь с горными кореньями. Еда в таких местах лучшая маскировка. Никто не будет подслушивать тех, кто с аппетитом уплетает бараний окорок и наливается пойлом сомнительного качества до бровей.

Вейлан явился ровно через полчаса. Он вошёл, озираясь, как мышь в кошачьей лавке, и направился к нашему столику, стараясь не привлекать внимания. У него получилось плохо. Его дорогой, но теперь помятый плащ, и нервная походка выдавали в нём чужого.

Он опустился на скамью напротив меня, его пальцы барабанили по грубой древесине стола.

— Вы пришли, — пробормотал он, даже не поздоровавшись. — Я думал… Думал, это ловушка.

— Это и есть ловушка, — мило улыбнулась я, наливая ему полную кружку мутной жидкости. — Но не для тебя. Пей. Выглядишь так, будто только что увидел привидение.

— Я его и видел! — он шикнул, понизив голос до шёпота, но в его глазах читался неподдельный ужас. — Он… он смотрел на меня. Даже после того, как вы ушли. В тенях. Я чувствовал!

«Молодец, Маладор», — пронеслось у меня в голове. Бывший Хранитель, видимо, решил обеспечить нам дополнительную гарантию.

— Он будет смотреть, пока ты не станешь нам полезен, — сказала я деловито. — А потом, если всё пройдёт хорошо, он, возможно, перестанет. Или даже навсегда уйдёт из твоей жизни. Всё зависит от тебя.

— Что вам нужно? — спросил Вейлан, делая огромный глоток эля и морщась. — Деньги? Я… я могу заплатить.

Ратиэль фыркнул. Я покачала головой.

— Деньги — это скучно. Нам нужна твоя… экспертиза. И доступ к интересующим нас знаниям. Ты рассказал про зелье подчинения. Теперь расскажи, как именно Эларион планирует его подмешать. Кто будет наливать? В какие бокалы? В какой момент пира?

Вейлан замер, его взгляд стал хитрым, расчётливым. Только жадность потихоньку возвращалась, вытесняя страх.

— Это… очень опасная информация. Если принц узнает…

— Он узнает, что ты продал его планы призраку Долины, — мягко закончила я. — Тогда тебя ждёт не тихое исчезновение, а очень громкое и болезненное объяснение с его телохранителями. А у нас… у нас есть призрак, который тебя уже нашёл. Выбирай, с кем тебе комфортнее оставаться.

Игра на двух страхах. Старая, как мир, и почти всегда работающая.

Вейлан сглотнул и зашептал, наклонившись через стол. Он выложил детали, от которых у меня похолодело внутри, несмотря на всю мою вредность. План был не просто подлым. Он был по-своему изящным.

Зелье должны были подлить в общий фонтан с вином, который начнут использовать во время тоста за единство королевства. Делать это должен был не слуга, а… один из придворных, считавшийся верным королю. Его сын был взят Эларионом «под опеку» в другом городе. Чистый шантаж. А компоненты зелья, даже та самая пыльца могильного цветка, были уже доставлены во дворец и спрятаны в покоях самого Элариона. Прямо в потайной нише за гербом.

— Он хочет, чтобы, когда всё раскроется, виноватым оказался «предатель" — придворный, а у него, чистенького, было бы алиби, — закончил Вейлан. — А потом он 'героически» предложит королю помощь в усмирении «охваченных магическим безумием» вассалов. С помощью Долины, конечно.

— Гениально. Идиотски гениально, — пробормотал Ратиэль. — Он играет не только на жажде власти, но и на чувстве вины отца.

— Как и на дремучей тупости тех, кто верит в простые решения, — добавила я. — Значит, нам нужно сделать три вещи. Первое: выкрасть пыльцу из покоев Элариона, пока он на пиру. Второе: подменить зелье в фонтане на что-то безобидное, но похожее. Третье: обеспечить этому придворному и его сыну неопровержимое алиби и защиту в момент пира.

Вейлан уставился на меня.

— Это невозможно! Покои принца охраняются! Фонтан на виду у всех!

— Возможно, — поправила я. — Если знать, что охрана по ночам меняется в середине часа, и самый любопытный стражник любит тайком выпить вина из фляжки за углом. Если знать, что придворный кондитер, отвечающий за фонтан, страдает близорукостью и ненавидит Элариона за то, что тот как-то назвал его эклеры «пригодными только для кормления свиней». И если иметь на своей стороне призрака, который может пройти сквозь стены, и ведьму, у которой аллергия на несправедливость. Особенно когда она касается её планов.

Я отпила из своей кружки, делая вид, что обсуждаю погоду. Ратиэль смотрел на меня с тем же смешанным чувством ужаса и восхищения.

— У тебя уже есть план на каждый пункт, да? –тихо спросил он.

— Примерно, — пожала я плечами. — Но для деталей нам понадобится ещё один человек. Тот, кто может незаметно перемещаться по дворцу и имеет доступ к слухам и… кухне.

Моя речь прервалась. Дверь таверны с грохотом распахнулась, и внутрь, словно весенний ветер, ворвалась Карла. Одна. В слегка помятом, но невероятно дорогом платье цвета морской волны. Её платиновые волосы были растрёпаны, а на лице сияла ухмылка чистого, беззаботного озорства.

— Ну, надо же, какая встреча в такой дыре! — её голос, звонкий и чистый, перекрыл гул таверны. Она уверенно направилась к нашему столику, не обращая внимания на оценивающие взгляды. — Габриэль, дорогая! И… твой ушастенький бард! Вы тоже решили поразвлечься с простонародьем?

Я взглянула на побледневшего Вейлана, на Ратиэля, который едва заметно покачал головой, и на сияющую Карлу.

— Развеяться, — ответила я, делая вид, что моя встреча с алхимиком — чистая случайность. — А ты что здесь делаешь одна? Ищешь приключений на свою главную гордость?

— Скучно стало, — пожала она плечами, усаживаясь без приглашения и отодвигая Вейлана. — И не только скучно. От одного ушастого кавалера пришлось делать ноги. Начал рычать, территорию метить, взгляды кидать… Как будто мы уже обручены, а мы даже не обсудили условия! Надоел. Решила спуститься с заоблачных хрустальных высот и посмотреть, как живут реальные люди, у которых нет планов женитьбы на ближайшие пять минут.

Её взгляд, игривый секунду назад, стал острым и проницающим. Она заметала Вейлана, его нервную дрожь, нашу с Ратиэлем собранность.

— Но, кажется, я нарвалась на нечто интереснее пьяных дебатов, — сказала она, понизив голос до доверительного шёпота. — Деликатный разговор, да? Пахнет страхом, деньгами и большими проблемами. Наши любимые ароматы. Кто этот перепуганный хомяк и почему ты собираешься его съесть?

Вейлан поперхнулся. Я вздохнула. Скрывать что-либо от Карлы было бы глупо. Мы слишком давно дружили и знали друг дружку, как облупленные. Да и лишние руки, особенно такие, как её, могли пригодиться.

— Это лорд Вейлан. Алхимик. До недавнего времени — правая рука принца Элариона в деле попытки захвата власти через отравление короля на Пиру Полной Луны, — выпалила я вкратце.

Карла застыла на секунду, а затем её губы расплылись в восторженной улыбке.

— О, Габриэль! Ты, как всегда, находишь самые сочные скандалы! Попадаешь точно в эпицентр великих приключений! И что, наш хомячок согласился сотрудничать?

— Под давлением определённых… духовных обстоятельств, — кивнула я в сторону, где, как все мы знали, мог парить невидимый Маладор.

Карла поняла с полуслова. Её взгляд стал ещё более заинтересованным.

— И каков план? Просто придушить принца в тёмном коридоре? Я голосую за этот вариант. Быстро, элегантно, минимум свидетелей гарантирую.

— Слишком просто и недостаточно унизительно, — возразила я. — Мы собираемся украсть у него яд, подменить его на безвредную гадость. Обеспечить алиби подставному отравителю и выставить Элариона полным идиотом перед всем двором. Потом, возможно, придушить. Уже в качестве как вишенки на торте нашего триумфа.

Карла засмеялась тихим, радостным смехом.

— Боже, как я по тебе скучала. Это гениально. Но для такого плана нужны люди. Много и точное время каждого этапа.

— У нас есть я, — сказал Ратиэль. — Я могу обеспечить отвлечение, маскировку и, если нужно, «голосовые эффекты».

— У нас есть я, — сказала я.

— И у нас есть я, — сказала Карла, постучав ногтем по столу. — А ещё у меня есть неотразимое обаяние, светские связи и умение врать так, что сами поверите. Алиби для этого несчастного придворного и его сына? Легко. Я как раз недавно флиртовала с его племянником. Имею влияние.

Взглянула на неё и поняла, что недооценила подругу. Она была не просто моей взбалмошной подругой. Она была гением в своём роде.

— Твой будущий медведь-жених не будет против, что ты лезешь в дворцовые интриги? — язвительно поинтересовался Ратиэль.

— Пока он только рычит на меня из-за кустов, — парировала Карла, махнув рукой. — А когда официально сделает предложение, тогда и будет право что-то запрещать. А пока — я свободная фриззи, поэтому и делаю, что хочу. Значит, команда есть. Какие задания?

Мы склонились над столом. Вейлан, сжавшись в маленький и бесконечно несчастный живой комочек, рисовал на салфетке схему покоев Элариона и расписание охраны. Карла быстро впитывала информацию. Её острый как шпага ум работал с той же скоростью, с какой она обычно меняла кавалеров.

— Итак, — подвела я итог, когда план обрёл чёткие контуры. — Маладор, наш невидимый союзник, выкрадывает пыльцу из покоев принца во время пира. Ратиэль обеспечивает маскировку и отвлекающий манёвр у фонтана. Я подменяю зелье. Карла обеспечивает железное алиби нашему «козлу отпущения» и его племяннику, используя все свои чары — и не только магические. А Вейлан… — я посмотрела на алхимика, — остаётся здесь, в таверне, на виду у всех, и ведёт себя, как ни в чём не бывало. Чтобы, если что, у него было подтверждённое алиби. Ратиэль вызволяет мальчика из лап головорезов принца с помощью Маладора.

Он кивнул с таким облегчением, что, казалось, готов был расцеловать грязный пол.

Карла подняла свою кружку с элем.

— Предлагаю тост! За безумные планы, старых друзей, грядущий позор высокомерных ушастых принцев и за то, что я наконец-то нашла занятие получше, чем отбиваться от медвежьих ухаживаний!

Мы чокнулись. Даже Вейлан, с дрожащей рукой, присоединился.

Пока в «Весёлом гноме» гремел гул простых радостей, в самом тёмном его угле рождался заговор. Не злобный и не алчный. Скорее… озорной. И от этого — втройне опасный для того, кто привык, что мир вращается вокруг его амбиций.

Я посмотрела на своих невероятных сообщников: напуганного алхимика, барда с арфой, взбалмошную подругу-ведьму и невидимого призрака. Команда мечты для того, чтобы устроить самый изящный провал в истории.

— Завтра начинаем, — сказала я тихо, и в моём голосе звучало давно забытое предвкушение.

Не просто пакости, а хорошо сделанной изящной работы.

Мы вышли на прохладный ночной воздух, который после таверной вони казался напитком богов. Карла глубоко вдохнула и тут же скривилась:

— Брр, пахнет свободой, ответственностью и мокрым камнем. Отвратительная комбинация. Ладно, я побежала. Мне нужно срочно найти платье, в котором я буду выглядеть неотразимо и при этом смогу незаметно вылить флакон с нейтрализатором гадости в фонтан, если ваш бард промахнётся.

— Я не промахнусь, — сухо заметил Ратиэль.

— Обещаешь? — Карла подняла бровь. — Потому что, если промажешь, я вылью эту гадость не в фонтан, а тебе за шиворот. Для ровного счёта.

Она махнула рукой и растворилась в темноте переулка, напевая какую-то неприличную песенку.

Мы с Ратиэлем молча двинулись к дворцу. Тишина между нами была не неловкой, а привычной. Как у двух ремесленников, оценивающих готовность инструментов перед сложной работой.

— Она всё испортит, — наконец сказал Ратиэль без тени эмоций, просто констатируя факт.

— Конечно, испортит, — согласилась я. — Вопрос только — как именно, насколько это будет смешно и полезно для нашего дела. С Карлой никогда не знаешь, на что нарвёшься. Она может уронить торт на голову верховному магистру, и это окажется гениальной маскировкой для всего остального.

Он фыркнул. Почти смех.

— А ты? Готова?

Я посмотрела на тёмные шпили дворца, возвышающиеся над городом, на окна покоев Элариона, где, возможно, в эту минуту принц потирал руки в предвкушении завтрашнего триумфа.

— Да, — ответила я. — Готова посмотреть, как трескается лак на его красивой, глупой маске. После чего сделать так, чтобы трещины на его эльфийском самолюбии были особенно заметны и обидны.

Мы дошли до потайной двери в садовой стене, которую Маладор показал нам заранее. Ратиэль отодвинул плющ, я провела пальцем по холодному камню, ощущая под подушечкой слабый отклик магии Долины — пропуск.

— До завтра, — сказала я уже себе, переступая порог в темноту.

— До завтра, любимая врединка, — эхом отозвался Ратиэль за моей спиной. — Не забудь про сигнал.

— Как же, забуду, — буркнула я, но улыбка всё же пробилась сквозь усталость. — Если что, я просто громко заору: «Ратиэль, этот идиот лезет ко мне в корсаж!». Думаю, ты не пропустишь.

В ответ из темноты донёсся сдавленный звук, очень похожий на смех.

В этом звуке, в этой абсурдной фразе, в предвкушении завтрашнего цирка с конями, возможно и с медведем, как подсказывала интуиция, вся пафосная серьёзность ночи растаяла, как туман. Оставалось только знакомое, колючее, живое удовольствие от грядущей бури, которую мы сами и вызвали.

И это было куда лучше любой уверенности.

Пройдя по знакомому уже лабиринту извилистых замковых коридоров, мы с Ратиэлем разошлись у развилки. Он направился к своим покоям, я — к своим. Но, прежде чем, свернуть за угол, он окликнул меня:

— Габриэль.

Я обернулась. Он стоял в полосе лунного света, падавшего из высокого окна-бойницы, и выглядел не бардом или телохранителем. Скорее тенью, готовой в любой момент стать остриём.

— Да?

— Будь осторожна завтра. Не только с Эларионом. — Он помедлил, подбирая слова. — Твоя… наша новая команда. Карла — это стихия. Маладор — неизвестная величина, задетый до глубины души. Алхимик — гнилая тростинка. Любой из них может сломаться в самый неподходящий момент.

Я знала, что он прав. Только признать это вслух значило допустить слабость, которой у нас сейчас не было права быть.

— Значит, будем ломать их в нужную, — парировала без привычной ехидцы. — Или придушим на месте, если что-то пойдёт уж совсем не так. У меня для таких случаев есть запасное зелье «внезапного и безболезненного превращения в тыкву». Очень дисциплинирует.

Уголок его губ дрогнул.

— Ты невыносима.

— Это комплимент? — я склонила голову набок.

— Констатация факта. — Он повернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо: — И всё же. Спи сегодня крепко. Тебе понадобятся силы, чтобы завтра всех нас тащить на своей вредной энергии.

Он растворился в темноте. А я осталась стоять, слушая, как его шаги затихают вдали. «Всех нас тащить». Он сказал «нас». Не «их». Это маленькое слово, затерявшееся в полутьме, странным образом согрело больше, чем любое заверение в преданности.