Ресурс

Глава 8

Уезжали мы из Верх-Ирети тайком, потому что у маменьки внезапно образовалась куча планов на нас, и она ни в какую не хотела, чтобы мы ее покидали, хотя все вопросы и с экзаменами, и с паспортом для Наташи были решены. Экзамены, как я и рассчитывал, пересдал на высшие баллы, Наташа тоже не опозорила честь нашей семьи — ей пересдавать ничего не придется, разве что логику, если вдруг возникнет желание пересдать с «хорошо» на «отлично». По всем остальным предметам у нее красовались «отлично». Почему-то я подсознательно ожидал проблем с собственными пересдачами, проходившими на базе моей бывшей гимназии, но там проблем не возникло, мне удалось удивить комиссию внезапно появившимися знаниями, а математик, сидевший в комиссии, печально вздохнул и сказал:

— Учились бы вы так, Петр Аркадьевич, в гимназии.

— Необходимости не было, — ответил я. — Теперь нужно соответствовать.

Наташа же сдавала на базе женской гимназии, и почему ей поставили за логику «хорошо», осталось тайной великой, потому что Павел Валентинович уверял, что у нее проблем с этим предметом нет. Возможно, что-то не понравилось в ответе, возможно, экзаменатор посчитал, что логика не женская наука — комиссия перед нами не отчитывалась, а мы посчитали эту оценку не столь принципиальной, чтобы пытаться прояснить причину занижения через отчима.

Главное — вопрос с документами решен. Осталось найти сродства к целительству и артефакторике, а возможно, и алхимии — и Наташа сможет поступить туда, куда захочет.

Поскольку улетали тайно, то все вещи, в том числе снегоход и Митю, мы поместили в Валерона и под видом прогулки с собачкой на руках добрались до дирижабельной станции, откуда буквально через двадцать минут и улетели, отправив маменьке с отчимом записку с посыльным. Отчим нас поймет, а вот маменька — не уверен: у нее на меня были планы на этот вечер по разговору с ее знакомой, которая уже почти решилась оплатить купель, но ей нужны были гарантии, что купель, сделанная под нее, тоже будет обладать сходными эффектами.

Я решил, что мне быть торговым агентом как-то не к лицу, пусть этим Мотя занимается, у которой убедительность для женской аудитории работала на отлично. Но внушить это маменьке так и не смог: она почувствовала возможную жертву своей предприимчивости и любое противодействие воспринимала в штыки.

Но окончательно мы успокоились, только когда дирижабль отчалил и полетел к столице. В этот раз стюард не пытался расселить нас подальше друг от друга и не навязывал мне выгодных компаньонов для игры. Вообще, на редкость приличный стюард попался: и чай принес по первой просьбе почти сразу после взлета, и ничего не пытался навязать из дополнительных услуг. Нужно будет ему чаевых побольше выдать, если так и дальше пойдет.

— Неужели завтра будем дома. Не верится, — сказала Наташа, вертя в руках подстаканник. — Никогда не думала, что общение может быть столь утомительным. Некоторые дамы рот вообще не закрывают.

— Боюсь, маменькины подруги целыми днями ничего не делают и могут болтать часами без остановки.

— Но это же скучно, целыми днями рассказывать и слушать одни сплетни. Я даже не всегда могла притвориться, что мне интересно. Но я честно старалась.

Она вздохнула.

— Боюсь, что с этим придется мириться, пока не решим вопрос с Вороновским княжеством — нам потребуется поддержка. Да и когда решим, поддержка тоже будет нужна — там слишком многое придется восстанавливать.

— Можно было бы твой автомобильный завод сразу там строить.

— Это потеря времени, — возразил я. — Потому что сейчас на границу с Зоной никто не поедет, потом можно сделать филиал. Или перенести головной офис.

Договор мы с отчимом все-таки заключили, хоть он кривил физиономию и говорил, что я его граблю, пользуясь хорошим к себе отношением. Найденные им механики оказались толковыми, и я их одобрил, а вот поисками главного инженера придется заняться. Рассказ знакомого отчима об автоизобретателе мне запал в память, но не факт, что тот господин подойдет на эту должность. Хотя поговорить с ним надо будет — энтузиаст автомобильного дела как-никак. Если не окажется энтузиастом автомобилей только собственного изготовления, то его деятельность можно будет направить в нужное русло. Конечно, главный инженер производства — это больше чиновник, чем инженер, но у нас самое начало, так что энтузиаст предпочтительней, особенно если он загорится возможностью не просто встать у истока, но и заниматься развитием этого дела.

— Это если дело пойдет, — со вздохом добавил я, отвечая не только Наташе, но и собственным мыслям.

— Пойдет, конечно, — уверенно сказала она. — У тебя все идет, за что ты берешься.

— Это называется неприкрытая лесть.

— Это называется правда.

Валерон, лежавший между нами, приоткрыл один глаз и сказал:

— Флиртовать потом будете, когда все дела порешаем. Их в Святославске уже наверняка накопилось выше крыши.

— Что могло накопиться? — удивилась Наташа.

— Маренин мог приехать и Верховцев, — напомнил Валерон. — Нам оба нужны и важны. Хикари, опять же, там грустит в одиночестве.

— Я ей еще одни тапочки купила, — сказала Наташа. — Такие смешные попались, как раз на ее ножку, на войлочной подошве и с мехом внутри.

— Она все равно топать будет, несмотря ни на какой войлок, — снисходительно тявкнул Валерон. — Хикари — дух, производить звуки — это ее неотъемлемая особенность.

После ночи обжорства помощник притормозил в неуемном поглощении пищи, ждал, пока все окончательно усвоится. Уж не знаю, какой орган у него отвечал за переработку человеческой еды в столь нужную ему энергию, но он до сих пор был загружен под завязку. Купель Макоши только стабилизировала этот процесс. Поэтому Валерон на вкусняшки облизывался, но наедаться ими пока не рисковал. Да и вообще вел на редкость праздный образ жизни: валялся на чем-нибудь мягком и рассуждал о несправедливости жизни. В эту поездку он даже не проверил остальных пассажиров на злоумышления. Короче говоря, налицо была картина магического несварения. Валерон еще несколько раз втайне от маменьки валялся в купели, но вернуть вкус к еде так и не смог. Это его печалило куда больше всего остального.

— Я не из-за этого, а потому что холодно у нас зимой, — пояснила Наташа. — Я и жилетку ей купила, но она не такая интересная, как тапочки, хотя тоже мехом оторочена.

— Кроличьим, — вздохнул Валерон. — В этом и видно отношение к нам: ни на что, кроме кролика, мы претендовать не можем.

— Еще на овчину, — заметил я. — Прекрасный теплый мех, подходит всем.

Валерон моего предложения не оценил и надулся. Хотя, может, Митя и снегоход внутри него не способствовали улучшению самочувствия, и Валерон просто искал повод, чтобы обиженно проспать до Святославска?

Долетели мы до Святославска безо всяких неожиданностей, я уже даже переживать по поводу Валерона начал: все же непривычное для него поведение, поневоле беспокоишься, не заболел ли чем-то серьезным, если даже серебряные подстаканники не вызывают у него никакого интереса.

Как оказалось, думал я не о том, потому что часы, проведенные в дирижабле, оказались последними спокойными часами. В Святославске нас уже ожидали оба: и Маренин, и Верховцев. Маренин находился в доме — я дал указание его разместить по приезде, а Верховцев оставил визитку, на которой указал, что ждет в гостинице моего возвращения в Святославск. К нему я отправил посыльного, а с Марениным решил переговорить сразу в кабинете.

Причем сделал я это почти сразу, как зашел в дом. Наташа вздохнула и пошла к себе. Валерон выплюнул Митю, и они деловито направились в сторону кухни: знакомить нового обитателя дома со старыми, а еще брать молоко и печенье для Хикари, потому что без нас она от угощения отказывалась. И другие продукты тоже ей пока не подходили.

Я решил, что они без меня прекрасно справятся, и дверь в кабинет закрыл, как только мне туда принесли чай, потому как разговор с Марениным предстоял серьезный, не хотелось бы, чтобы кто-то помешал.

— Поместье под базу мы нашли, — сразу отчитался Маренин. — Хозяин готов продать. Как только я дам отмашку, приедет сюда и подпишет договор.

— Я же вам деньги дал… — удивился я.

— Деньги — да, но не доверенность. Мы об этом забыли, а покупка идет на вас.

— Купили бы на себя.

— Не положено, — возмутился он. — Петр Аркадьевич, все должно быть по правилам. И лучше сразу через Палату оформить, чтобы потом не было никаких неожиданностей.

Этот аргумент был куда увесистей, хотя опротестовать покупку князем недвижимости в его же княжестве было бы сложновато, но скандал все равно можно было бы раздуть.

— Хорошо, давайте отмашку. Как скоро он может приехать?

— Сказал — в течение суток доберется.

— Положим двое. Дом очень близко к Зоне?

— Я поспрашивал у местных. Года полтора дают на то, что граница не доберется. Это по самым мрачным предсказаниям. Конечно, может случиться, что Зона внезапно рванет, но маловероятно: близка зона действия другой сдерживающей реликвии. Так что полтора-два года у нас есть. Хватит?

— Хватит, — уверенно сказал я. — Сам дом из себя что представляет?

— Хорошее строение. Большой дом, большие конюшни — хозяева занимались разведением лошадей, но сейчас нерентабельно. Слишком близко к границе, часто открываются искажения. Много лошадей не прикроешь. Есть мастерские механические, есть лаборатории алхимические. Вот полное описание. Смотреть будете?

— Буду, конечно.

Согласился на просмотр документов я не только из уважения к проделанной Марениным работе. Очень уж описание звучало привлекательно. Настолько привлекательно, что я поневоле задумался о создании именно на этой базе автомобильного завода. Не сейчас, конечно, а когда реликвию восстановим. Потому что искажения — они не только для лошадей опасны, но и для работников. Никто не захочет переезжать. Но я все же изучил всю информацию по строениям, которых оказалось много и разнообразных. Даже кузня нашлась, что неудивительно для конезавода. Правда, в кузне к настоящему моменту ничего не было — все вывезли вместе с лошадьми. Только помещение осталось.

— Здания все пустые?

— Смотря какие. В мастерских и лабораториях полно оборудования, которое вывозиться не будет, в договоре этот пункт отдельно прописан. Алхимика бы нам хорошего… — неожиданно сказал он. — Может, присмотреться к кому из выпускников университетов?

— Прохоров есть, — напомнил я. — У него сродство к алхимии.

— Так он когда еще силу наберет? По-хорошему, его учиться отправить нужно.

— Павел Валентинович говорит, что может к лету удастся подготовить для сдачи экзаменов, тогда отправим его в университет. Прохоров — упорный, если за что берется, зубами выгрызает.

— Все равно он прямо сейчас за работу не возьмется, а алхимик бы нам свой нужен.

— У нас пока не так много людей, чтобы с этим торопиться. С чем-то справится Прохоров, а что-то дешевле покупать.

— Разве что… То есть пока не искать никого?

— Почему не искать? Присмотрись. Но не горит, поэтому можно выбирать. Присмотреться к студентам курсами помладше. Не обязательно выпускников брать.

— Артефакторов тоже искать? Те же защитные артефакты лучше делать самим. Покупать — в копеечку выйдет, если что получше брать. А похуже — смысла нет.

— Для своих защитные артефакты буду делать сам, — ответил я, наткнулся на скептический взгляд Маренина и улыбнулся: — Вы про мою дуэль с Бодровым не слышали разве?

— Слышал, конечно.

— После нее мне предлагали продать схемы защитных артефактов, потому что они куда лучше стандартных. Так что не сомневайтесь: специалист осмотрел и признал, что они куда лучше имеющихся вариантов.

— Хороший специалист?

— Захарьин Петр Валерьянович, декан факультета военных артефактов.

— Да вы что? — вытаращился на меня Маренин. Скепсис с его физиономии окончательно пропал. — Сам Захарьин? Лично?

— Лично. На балу у Щепкиных ко мне подошел, попросил о проверке. Ему офицеры про мои артефакты рассказали. Он тоже сомневался, но когда проверил, предложил продать схему военному ведомству. Я сказал, что оставлю только для своего использования. Но мы отвлеклись от обсуждения покупки. Значит, мастерские с оборудованием?

— Не ахти оно там, конечно, но есть. И вывозиться ничего не будет, — сразу переключился Маренин. — В самом же доме мебели почти нет — семья, выезжая, почти всё забрала, то есть придется тратиться.

— Не придется, — я обрадованно вспомнил про запасы от Черного солнца. — Есть несколько комплектов, которые нужно куда-то деть, в столице не продашь, а в этот дом не выставишь. Там всё встанет идеально. А само строение нормальное, без проблем?

— Всё в полном порядке, нигде ничего не разваливается, крыша крепкая. Нигде не протекает. Еще удобно, что рядом нет населенных пунктов. Крупных, я хочу сказать. То есть количество гвардейцев можно будет сохранить в тайне.

— Насколько близко к Зоне? Потому как туда нужно будет выезжать за ингредиентами.

— До границы с Зоной можно добраться за два часа верховой езды на измененной лошади. Для удобства можно в ближайшем к Зоне населенном пункте тоже домик прикупить. Там совсем недорогие бывают, но тут уж, скорее всего, весной-летом накроет.

— Подумать надо. Если из Вороновской зоны постоянно ходить будем, то имеет смысл, а так… Два часа верхом не так уж и много. Сколько владелец поместья хочет?

— За всё хозяин хочет две тысячи. Можно поторговаться.

— Не будем торговаться, — решил я. — Вот я еще что хотел узнать. У Вороновых есть свой архив?

— Разумеется. Но тут такое дело. Старый архив остался в поместье, а новый сейчас у княгини. Хотите изъять?

— Не то чтобы изъять. Я по случаю получил очень объемный архив, — пояснил я. — Там информация по многим, если не по всем значимым семействам. Вот и подумал, что у Вороновых наверняка такое тоже было и кто-то этим делом занимался. Нам такой человек нужен.

— Сразу капитально всё планируете? Оно и правильно — основа прочная нужна. Найдем человека под архивы. Только здесь дело такое, не всякий подойдет, искать надо. Нынешний вороновский, он хоть и не под клятвой — но человек княгини, сразу ей доложит.

— А мы с ней нынче в контрах.

— Вы с ней всегда в контрах будете, потому что она проталкивала в князья свою кандидатуру, Антона Павловича, но Максим Константинович получил императорское одобрение. Мария Алексеевна очень на него злилась. Впрочем, и сейчас злится, поэтому они не общаются почти.

— Думаю, мы с ней общаться тоже будем вряд ли.

— Это да. С вашим открытым скандалом с Антоном Павловичем, вы с княгиней будете всегда по разные стороны. Этому внуку она прощает всё.

Про проблемы с Вороновыми смысла говорить не было. Я прекрасно понимал, что родственных чувств нет ни у меня к ним, ни у них ко мне, так что мы всегда будем существовать по отдельности.

В дверь постучали.

— Войдите.

Дверь аккуратно открылась, и в проеме застыла Глафира.

— Петр Аркадьевич, к вам с визитом князь Верховцев. Вы к нему спуститесь в гостиную или пригласить его сюда?

— Пригласи сюда и принеси чего-нибудь из угощения.

Она ушла, а я повернулся к Маренину:

— Всё основное обсудили. Если что, вернемся к разговору позже.

— Князя заставлять ждать нельзя, — согласился Маренин. — Я пока владельцу дома сообщение отправлю. А так-то у меня разговор есть о тех, кого я бы хотел принять к себе уже в этом году.

— Поговорим чуть позже, — решил я.

Маренин с Верховцевым в дверях чуть ли не столкнулись. Такое впечатление, что молодой князь бежал до кабинета, наплевав на княжеское достоинство. Первыми его словами было:

— Петр Аркадьевич, выручайте, бога ради. Мне нужен ваш снегоход.