Ресурс

Глава 18

Как сообщил поутру Митя, к нашему отсеку никто близко не подходил, а отдежурили в той артели за ночь все. Получилось, что из-за меня они толком и не отдохнули. Зато поужинали хорошо — то на то и вышло. Настороженность в общении никуда не делась, и в некотором роде я их понимал: у Астафьева в банде тоже был механик, так что наличие подобного сродства не делало человека автоматом положительным, даже если он отказался брать за работу плату. Я не исключал, что именно это добавило подозрительности: странно делать бесплатным то, на чем зарабатываешь. Нервировать мужиков больше необходимого я не стал, лишь поинтересовался, что там с остальными убежищами, отмеченными на карте.

— Мне пока не попадались разрушенные, но говорят, такие уже есть.

— Не, в вороновской зоне нету. У нас с этим делом строго. Все, что есть на карте, — работают. Если что не в порядке артели сами чинят.

— А те, которых нет?

Я думал, что пошутил, но нет, Архип вполне серьёзно ответил:

— Те тоже работают, но туда не всякого пустят — часто артели под промежуточный склад для себя их сооружают, чужаку не попасть, ежели никого внутри не будет. А ежели будет, тады подумают. Но скорее не пустят. Тебе отмеченных мало?

На меня опять уставились с подозрением — решили, что секреты выуживаю.

— Не мало. Честно говоря, о таких убежищах не знал, хотел пошутить. Похоже, шутка не удалась.

Они немного успокоились, и Архип сказал:

— Ты ж с Деминым ходил, им такое не нужно. Они челноками туда-обратно. И алхимию покупают, сами не делают.

— Архип, — недовольно прервал его глава артели.

Похоже, эта информация тоже из закрытых. Ага, у Архипа действительно есть сродство к алхимии, значит, бодяжит что-то прямо в зоне. Интересно, как это отражается на качестве? Не зря же у Верховцевых был форпост в глубине зоны, где явно что-то делали. Неужели влияет на качество или меняет свойства? Нужно будет Прохорова вытащить с этой целью, проверить.

— А у Вороновых такие убежища есть, не знаете? — спросил я. — С алхимическими лабораториями, и всё такое.

— Те зачем? — уже совсем неприязненно спросил глава.

— Просто интересно.

На меня уставились уже совсем нехорошо, хотя я всего лишь пытался выяснить, есть ли такое в моем роду. Кстати, возникает вопрос, что именно получит князь кроме титула. Осталось ли именно княжеское имущество или оно все считается личным?

— Всё, понял, отстал. Сейчас уезжаю.

— Во-во, уезжай, — кивнул глава артели. — А то ходют тут всякие, вынюхивают. Интересно ему. А потом на нас разграбление повесят.

Спрашивать, не повесили ли что-то уже, не стал — их всё-таки четверо против меня одного, и мужики на взводе, сорвутся ещё. Но слова были довольно-таки значимыми. Похоже, у Вороновых тоже был свой форпост, содержимое которого разбежалось по артельным убежищам. Интересно, какова была причина развала этих форпостов? До них стало невозможным добираться? Или давление зоны там выросло настолько, что стало невозможным находиться? Как вариант, перестали доставлять продукты после расширения зоны. Короче говоря, гадать можно было долго, но не особо удачно, потому как не провидец я, в отличие от Наташи. И то она только про будущее сказать может.

Я загрузил контейнер и спальник обратно в багажник снегохода и попрощался с артелью. Митя устроился на заднем сиденье, но я не стал ничего говорить, хотя он мог бы и пройтись до выхода, не заставлять меня вытаскивать ещё и его. Железный паук брал пример с Валерона, который тоже уже занял место, пусть его не было видно. Или, скорее, решил, что с высоты обзор будет лучше и он сразу увидит, реши кто на нас напасть. И прощаться Митя, обычно очень дружелюбное создание, не стал, очень уж его оскорбило отношение. Не к себе, нет, ко мне как к потенциальному преступнику.

— Ты, это, не держи на нас зла, — чуть напряженно сказал глава артели. — Мы тебя первый раз видим, а в зоне всякое бывает.

— Всё нормально, я всё понимаю. Я вам наверняка странным кажусь — один и в компании механического паука.

— Есть такое. Мож, еще встретимся сегодня в другом убежище, так что лучше расстаться по-хорошему.

— Э нет, сегодня я буду спать в собственной кровати, хватит с меня зоны.

Они дружно заржали. А я сообразил, что вряд ли успею сегодня из зоны выехать, даже если пойду на максимальной скорости. Но одно точно — в этот мой поход мы с этой артелью не пересечёмся.

— Видали мы такого хвастуна, — заявил Архип. — В зоне твоих кроватей нету.

Я помахал рукой и распахнул дверь. От благостной погоды прошлого дня и следа не осталось. Температура явственно упала, и задувал противный пронизывающий ветер.

Чтобы не выстуживать убежище, я как можно быстрее вытащил снегоход и прикрыл дверь. Уехать я не успел, как глава артели высунул голову и сказал:

— И это, пустых ровных полей избегай. Опасно там.

— Спасибо. До свидания.

Стартовал я резко и на убежище больше не оборачивался. Контакта с этими мужиками у меня не получилось, хотя они вроде нормальные. Вон, даже предупредили об опасности. Я о ней, правда, знал, но это не умаляло ценности совета.

— Они тебя боялись, — пояснил Валерон.

— Я понял. Но почему?

— Всё непонятное — страшно, — ответил Митя. — А ты для них непонятен.

— Во, Митя дело говорит. У них в голове не укладывается, как сюда можно добраться в одиночку. Они вон с полным набором всего и целой артелью — и то с трудом пробиваются. Нужно было спросить у них, где сугробня завалили. Взял бы оплату шкурой, если от кристалла отказался.

— Зачем мне порченная шкура?

— Куски бы вырезал целые. Да что говорить впустую. Место-то не знаем.

Валерон расстраивался по поводу отсутствия координат зря. До места упокоения сугробня мы неожиданно доехали сами минут через пять. Снимать там уже было нечего — его хорошо так обглодали, оставив от шкуры одни обрывки, из которых вырезать что-то целое казалось непосильной задачей.

— Не получится тебе разжиться шкурой, — вздохнул Валерон. — Сплошные убытки.

— Может, еще одного встретим? — предположил Митя.

— Типун тебе на язык, железяка, — недовольно фыркнул Валерон. — Этот побольше, чем угробленный Петей у Дугарска. Намного больше, а тот чуть всю артель не положил. Он на мозги знаешь как бьет?

— На мои не бьет, да и Петя прокачался. Можем вывезти.

— Лучше бы не проверять, — подвел я черту под их беседой.

— Да сейчас попрятались все, в такую погоду никакая тварь рыскать не будет. Они же не идиоты. Это только мы премся через холод и ветер вперед.

— К выходу из зоны, — поддержал я его. — К теплу и уюту. Тебе холодно? Может, пока никого нет, наденешь комбез?

— Давай я лучше в твой залезу? — неожиданно предложил он. — Если что, просочусь наружу сразу, а так будем греть друг друга.

Я расстегнул пару пуговиц, и помощник юркнул внутрь. Видно, действительно, ему сейчас некомфортно. Снаружи осталась торчать только его морда, которой тоже не было видно. При этом холод и ветер с его стороны задерживался, не проникая внутрь комбинезона. Валерон немного отогрелся и расслабился.

— Все-таки в убежище лучше находиться с кем-то знакомым, — заявил он. — А то ни отдохнуть, ни поесть, да еще ремонтируют некоторые чужие котлы забесплатно.

— Не забесплатно, а за репутацию, — поправил я.

— Да эти слиняют из этой зоны, вот увидишь, — пренебрежительно фыркнул Валерон. — Твой дядя зело жадный. Он делает так, чтобы артелям было выгодней уходить в другие места. Где нет штрафов, а налог подъёмный.

— Не все уйдут. Они же сказали как? Новые места нужно разведать, а это потери во времени и деньгах.

— Ну вот, когда здесь потери в деньгах станут…

Разговор прервался на середине фразы, потому что меня внезапно попытались сбить со снегохода. Огромный тенеклык промазал самую малость — я успел отшатнуться, и он всего лишь перепрыгнул через снегоход.

— Аккуратно, в глаз бей! — возбужденно заорал Валерон и даже запрыгал внутри моего комбинезона, оттаптывая там всё, до чего дотягивались его задние лапы. И почему только это состояние называется бесплотностью? Только из-за того, что помощник может проходить сквозь стены? — Видишь, какой большой. И шкура красивая. Из него коврик для Наташи шикарный выйдет.

Если до последней фразы я думал дать по газам и уйти из зоны досягаемости тенеклыка (он, как и нормальные кошачьи, не был бегуном на длинные дистанции), то теперь задумался и над тем, что нужно будет привезти из зоны что-то осязаемое. Такое, чтобы стало понятно: я охотился и никуда из вороновской зоны не уезжал.

— Прекрасный трофей! — продолжал надрываться Валерон, вынуждая меня разворачиваться.

— Это всего лишь кошка, — заметил Митя.

— Не «всего лишь», а очень большая и опасная. И вообще, ты можешь назвать хоть одну причину, почему мы не должны трогать кошек? Ты у нас кошатник, что ли? — огрызнулся Валерон. — Ты предпочитаешь охотиться на волчеков?

Митя сразу сообразил, по какому тонкому льду он ходит.

— Я могу ей живот вспороть, — предложил он.

— А ты сможешь это сделать аккуратно, если тварь будет двигаться? Нет, пусть лучше Петя её теневой стрелой проткнет. Причем целиться нужно в открытый рот, чтобы голова не пострадала.

Тем временем огромная кошка обнаружила, что мы остановились, и радостно начала к нам подкрадываться, не подозревая, что сейчас решается вопрос, как именно ей умереть, чтобы шкура осталась целой. Ее попытки казаться незаметной выглядели смешно, потому что на снегу она выделялась трехметровым пепельным пятном. А еще горели глаза, как маленькие красные прожекторы. Короче говоря, у нее не было ни одного шанса остаться незамеченной.

— Тогда надо тебе, — заявил Митя. — Подходишь поближе и плюешь в рот.

— Мои плевки ее насквозь проткнут.

— А ты плюй так, чтобы плевок вышел через естественное отверстие сзади, — предложил Митя. — Или ты не можешь рассчитать траекторию плевков?

Валерон возмущенно засопел. Траекторию плевков он точно не рассчитывал, поэтому точно сказать, куда всё выплюнется, не смог бы, признавать ущербность заклинания помощник не желал, поэтому нашел выход:

— Ты думай, что говоришь. Там же с противоположной стороны всё обуглится. Шкура, считай, испорчена. Так что только Петя. Теневой стрелой.

— Она тоже может прорвать шкуру. Лучше Жар-Птицами.

Пока мы разбирались с тем, кто и как будет приводить тенеклыка в мертвое состояние, он дополз до нас и опять прыгнул. Я навстречу отправил ему Птичек, они дружным роем из трех штук влетели в раззявленную пасть и сбили прыжок. Тенеклык закашлялся, покатился по земле, пока птички отправились каждая по своим направлениям: две — в мозг и одна — в сердце. До места добрались быстро, сработали точно, тенеклык дернулся, засучил лапами и застыл.

— Прекрасная идея, Митя, — одобрил Валерон почему-то паука, а не меня. — Теперь нужно снять шкуру. Петь, ты умеешь снимать шкуру чулком?

— Нет. Предлагаю просто сделать разрез на брюхе и снять обычным способом. Все равно мы собираемся делать коврик, а не валик.

— Довод, — неохотно сказал Валерон. — Но резать надо так, чтобы не повредить мех. Митя, разводишь мех в стороны, мы режем.

— «Мы» — это потому, что ты сидишь у меня за пазухой?

Валерон сообразил, что может оказаться снаружи на ветру и морозе, и, хотя первоначально наверняка собирался сказать, что осуществляет общее руководство, под страхом вышвыривания заюлил:

— Я себя от тебя не отделяю, Петя. Давай быстрее займемся, пока ещё кто-то не набежал. Тенеклыки обычно разгоняют со своей территории врагов, но бывают исключения.

Снял шкуру я не очень быстро и не очень умело. В контейнер она уже не влезала, но у меня оставалась подходящая алхимия, которой я шкуру обработал, а в контейнер пошли внутренности и когти. В мозге, кроме большого кристалла, обнаружился ещё кристалл с Руной.

— Используй, чего тянешь? — удивился Валерон.

— А если она из тех, что у меня уже есть? Зря использую, а так можно будет передать Наташе.

Я разрубил прыгнувшую на меня змейку, достал кристалл и из нее и ссыпал все кристаллы в тот мешок, что у меня был для добытых лично, прикрепил шкуру так, чтобы она не потерялась по дороге, после чего рванул дальше. Крупной добычи больше не попадалось. Точнее, попадалось, но я огибал по дуге. К примеру, зачем мне драться со стаей механизмусов из десятка особей, если у меня все емкости забиты? Конечно, у них были приличного размера гусеницы, но, честно говоря, это то, что я могу сделать и сам из имеющегося металла. Одиночные твари нас пытались преследовать, но быстро отставали и отваливались. Упорных же волчеков нам не встретилось ни одной стаи.

На обед мы остановились в пустом убежище. Причем его давно никто не посещал, и внутри всё выстыло. Я подогревал Жаром, пока мы сидели, но это вряд ли поможет тем, кто после меня придет — убежище успело промерзнуть и прогреваться не торопилось.

После обеда я удачно избегал стычек, в основном действуя по принципу «Нас не догонят!». Хотя догнать пытались многие, но мы оказались быстрее и неутомимей. Твари были в некоторой степени живыми, а значит, им требовался отдых.

Из-за сильного ветра двигался я медленней, чем планировал, и к вечеру оказалось, что пройдено чуть больше половины нужного расстояния. В этот раз убежище явно посещалось не так давно, поэтому я не торопился ставить палатку, выжидал, пока окончательно стемнеет и точно никто больше не появится. Зато потом расположился уже со всеми удобствами. Валерон даже решился материализоваться, заявив, что так высыпается намного лучше, чем когда приходится прятаться от других.

Утром погода ничуть не улучшилась, даже ухудшилась, поскольку к ветру добавился мелкий колючий снег, который противно лупил по физиономии. Митя стоически это выдерживал, а Валерон спрятался в моем комбинезоне полностью, заявив, что такой снег не пойдет на пользу его шерсти, хотя опять ушел в невидимое состояние.

На обед мы останавливались в пустующем убежище, а к вечеру наконец выехали из зоны, чтобы сразу же наткнуться на патрульных.

— Кто таков? — рявкнул на меня мордатый тип, который явно стоял здесь, только чтобы мзду брать. На другое с таким пузом он претендовать не мог.

— А ты кто таков? — лениво процедил я.

— На «вы» обращайся к представителю власти! — рявкнул он. — Налог сдавай. Вон ту шкуру и десять мелких кристаллов и один крупный.

Он собирался еще что-то затребовать, но я дал по газам, считая нашу беседу законченной. Вслед мне раздались выстрелы, и будь мои защитные артефакты похуже, лежать бы мне трупом. Эта продажная сволочь точно не останется на своем месте, когда к власти приду я.

— Он в меня попал и в снегоход, — сообщил Митя.

— Повредил? — не оборачиваясь, бросил я.

— Нет. Там обычные пули. Ни царапины на снегоходе. На мне артефакт тормозил.

— Это хорошо.

Но не он, так другой мог и заклинаниями зарядить, с совсем иным результатом. Тогда качества самого металла могло оказаться недостаточно, нужно продумывать варианты дополнительной защиты. Одной руны «Прочность», которая стояла на Мите и снегоходе, могло не хватить, нужно как-то продумывать крепление защитных артефактов. У Мити внутри корпуса были, но один уже можно поменять на более высокого уровня. Ментал на металлические изделия не подействует, поэтому на Митю и снегоход нужно будет сделать по два защитных артефакта. Займусь этим только после восстановления Видящего — чем выше итоговый уровень схемы будет, тем лучше.

О том, что Валерон подозрительно молчит, я сообразил, только подъезжая к поместью. И дело было вовсе не в том, что помощник случайно вывалился при резком вираже. Он пошел вершить праведную месть, потому что в данном случае даже не приходилось уточнять, злоумышляли ли на нас.