Ресурс

Глава 14

Информация была очень и очень интересной, но она же означала, что мне срочно нужно навестить дом Резенских. Впрочем, у меня был прекрасный повод. К Верховцеву лучше было пока не соваться, поэтому я решил проехаться до убежища, в котором нашла свой конец группа убийц. Меня интересовали не деньги и кристаллы, как решил воспрянувший духом Валерон, а любой артефакт непривычного вида. Хотелось все-таки понять причину, по которой этот тип собирался прихлопнуть теперь уже точно князя Верховцева. Разумеется, можно было посчитать, что Скверна давила Резенскому на мозги и он действовал исключительно из ненависти ко всем, но это было бы слишком просто. Слишком расчетливым бойцом показал он себя в битве, чтобы не понимать — с мозгами там было все в порядке.

Тварей возле убежища как корова языком слизнула, но следов их пребывания хватало: не осталось ни одного целого предмета, а от некоторых людей — всего лишь пара обломков костей. По клочкам одежды теперь было невозможно определить, кого именно здесь сожрали. А вот по покореженным артефактам — очень даже, потому что на них оставался герб Резенских, на некоторых — поврежденный, но все равно узнаваемый.

— Не то, — вздохнул я, осмотрев все комплекты артефактов.

— Что ищешь? — уточнил Валерон, который старательно портил выплюнутое оружие собственными плевками. Типа, если уж не достанется нам, то не достанется никому, да и достовернее будет, если оружие тоже окажется испорченным.

— Понимаешь, если Резенский собирался разрушить реликвию, то у него должно быть что-то при себе для этого. Кроме того, как-то они пробрались в центр города и оставили там что-то, привлекающее тварей.

И при этом не лишающее их воли, как было с субстанцией в Дугарске.

— Навык? По деланию себя незаметными для тварей? Или они начинали его считать кем-то своим? — предположил Валерон и шмыгнул в убежище, не дожидаясь моего ответа.

— Был бы навык — использовали бы и в бою, — не согласился я.

— Твоя незаметность действует ровно до того момента, когда ты на кого-то натыкаешься, — не согласился Валерон издалека. — А там не наткнуться было невозможно. Ты же видел, сколько я привел?

— Много, — согласился я. — Ты вообще молодчина. Все сделал в лучшем виде.

— А у этих ни кристаллов, ни денег, — пожаловался он. — Считай, зря убили. Этак мы по миру пойдем. — Голос его приближался — значит, убежище осмотрел всё. — Внутри пусто. Если не считать лыж. Но лыжи оставил я. Хорошие, кстати, лыжи… Может, заберем? Твоим людям понадобится, а все подумают, что от лыж ничего не осталось после драки.

В его голосе была вселенская тоска. Я зашел в убежище, посмотрел, как стройными рядами стоят неповрежденные лыжи, и пришел к выводу, что их действительно придется либо ломать, либо забирать. Начну ломать — сердце Валерона не выдержит: экипировка у этой компании была по первому классу, лучший дорогой вариант в том магазине, где я закупал нужное для походов в зону.

— Хорошо, — согласился я. — Лыжи заберем.

— И правильно. Это намного больше, чем вешалка, — сразу обрадовался Валерон. — На повышение доходов идем.

Внутри убежища валялись разодранные мешки и спальники и разломанные личные вещи. Артефактный котел превратился в блин не потому, что его собрали, а потому, что на него наступил кто-то из крупных монстров. Готовящееся неаппетитное варево выдавилось и разлилось рядом. К этому времени оно уже напрочь замерзло, может, потому и не воняло.

— Что за дрянь они готовили?

— Ага, тоже обратил внимание? Мне кажется, они варили мясо кого-то из тварей.

— Считается, что его нельзя есть без обработки.

— Значит, обрабатывали, но не полностью, потому что реально воняло, а им хоть бы хны. О, гляди.

— Куда?

Валерон был бесплотен, поэтому, хотя я его и слышал, мог только приблизительно понять, куда мне нужно смотреть. Но помощник уже сообразил, проявился, и я подошел к нему.

В снег были втоптаны осколки стекла от небольшой колбочки с крышкой. А еще в осколках валялась россыпь мелких черных зерен. Точнее, субстанции, похожей на зерна, потому что алхимическую продукцию от естественных порождений жизни отличил бы, даже если бы мне внезапно не выдали новый навык. Алхимический анализ первого уровня. И он однозначно не рекомендовал прикасаться к валяющейся под ногами алхимии.

— Это могло использоваться для взрыва реликвии? — спросил я и тут же понял, что предупреждение интуиции было не про это, а про то, что данные пастилки могут использоваться только теми, кто несет в себе источник Скверны, иначе возможно отравление.

— Вряд ли… — сказал Валерон. — От этого несет дрянью, но личной дрянью. Чисто теоретически это можно есть. Но в моем случае усвоение этого энергию отнимет, а не добавит.

Оставлять это валяться на снегу не хотелось. Я достал из багажника снегохода мелкий контейнер и осторожно перекатил все крупинки внутрь. Почему-то показалось опасным оставлять эту дрянь валяться без присмотра.

Пока я занимался сбором неизвестного вещества, Валерон опять перешел в бесплотное состояние и рыскал снаружи, ища неповрежденные ценности. И нашел-таки…

— Глянь. — Из воздуха проявился контейнер, запечатанный неизвестной мне руной. — Я по запаху нашел. У Резенского было при себе.

— Точно у него?

— Точно. Это из твари выпало, что его сожрала. Переела, далеко уйти не успела. Там кристалл еще валялся. Я думаю, это как раз то, чем собирались разрушить реликвию, если она вдруг воссоздастся.

— Верховцев говорил про артефакт.

— Внутри может быть что угодно, в том числе и артефакт. Одно точно — вскрывать этот контейнер для проверки не следует, потому что результат будет плачевным. Этак мы провозимся до второго пришествия. Мы собираем, а эти уничтожают. Договор с богом не исполнен, так и будешь болтаться как говно в проруби туда-сюда.

В целом замечание Валерона, если не считать формы, было верным: после активации второй реликвии бог никак не дал о себе знать. Вариант, когда он тихо осматривается, не проявляясь, был бы возможен, если бы не моя печать, которая и не подумала растворяться. А ведь эта божественная скотина уверяла меня, что для ее проявления хватит активации одной реликвии. Или я должен был активировать долго, через боль и страдания? Создается впечатление, что мой бог не на стороне добра. Но и его противника, создающего зону, тоже к добру не отнесешь. Есть ли оно вообще в этом противостоянии?

Больше мы ничего интересного не нашли, хотя Валерон сделал пару кругов с центром в убежище, чтобы проверить, не растащилось ли хоть что-то ценное. Пока мы возвращались, он страдальчески вздыхал и твердил:

— Ни денег, ни кристаллов. Разве можно быть настолько жадными и использовать все сразу на себя? Еще и за имуществом своим не уследили, могли бы отбросить все подальше, чтобы не затоптали… Эх…

Болтал он и в городе, отвлекая меня от выискивания следов. Я был уверен, что если что-то провозили к княжеской резиденции, то по самому короткому маршруту. И моя уверенность подтвердилась: в паре мест я обнаружил следы лыж. Оставалось вопросом, что именно было привезено сюда одним из подручных Резенского или им самим.

Замолчал Валерон только тогда, когда снегоход въехал на площадь с реликвией.

Верховцев уже пришел в себя и пытался вскрыть дверь в родовой особняк, ковыряясь в замке кинжалом.

— Так ты только замок сломаешь, — заметил я. — Давай я.

— Давай, — легко согласился он и отодвинулся. — Кстати, я рядом с домом такую интересную штуку обнаружил. Не знаешь, что это?

Он указал на пульсирующий артефакт, стоящий у самого крыльца. Артефакт был маленьким и пульсировал очень слабо — только этим я могу объяснить то, что не заметил его сам. Еще отвлекающий фактор, Верховцев, свою роль сыграл.

Артефакт точно не сохранился со времени взрыва реликвии, он был новехоньким и полным энергией. Не совсем полным — индикатор показывал зарядку где-то на девять десятых, то есть заряда хватило бы на неделю, не меньше.

— Думаю, это подарок Резенского, привлекающий сюда тварей. Если ты не заметил, на площади их было очень много.

— Я думал, так и должно быть.

— Нет, в Тверзани твари почти равномерно распределялись по городу. Вообще, интересная штуковина. Не возражаешь, если заберу?

На моем плече переступал лапами Валерон, которому точно было что сказать, но стоящий совсем рядом Верховцев располагал к молчанию. Единственно, что Валерон помог отключить артефакт, а значит, он как минимум знал, что это такое.

— Забирай. Я тварей привлекать не хочу.

— Я тоже, но хочу разобраться, как работает, — пояснил я. — Я же артефактор. Мне с профессиональной точки зрения интересно. Еще интересно, как они могли сюда его доставить — это же в город нужно было зайти и выйти.

— Алхимия, скорее всего.

— Какая алхимия?

— Специфическая. Действует только на тех, в ком есть источник Скверны. Костя упоминал. Я же говорил, он всерьез интересовался этим направлением, прикидывал плюсы и минусы. Там очень сильные заклинания и специфическая алхимия. Точно помню, что есть какое-то снадобье, позволяющее чуть ли не гулять в логове твари, а она на тебя внимания обращать не будет. Но там срок действия то ли час, то ли два. И использовать не чаще раза в месяц можно. И все равно отличная возможность. Скверна дает очень много, если грамотно распределять всё. Но и отбирает при неудаче всё. У Кости расписано было до мелочей. Но он так и не решился взять сродство к Скверне. Или оно ему не попалось.

— Где сейчас эти записи?

Он застыл, задумавшись.

— Пока ты не спросил, я даже не подозревал, что не знаю. Из Дугарска все его вещи забрали, но записей там не было. Извини, но эта тема для меня очень болезненна.

Верховцев опять повернулся к двери с кинжалом, явно собираясь опять заняться вскрытием. Были ли записи где-то в тайнике купленного мной чемодана, или их увезли убийцы Константина? Теперь я уже был убежден, что его убили — слишком интересные навыки продемонстрировал Резенский.

Сообщать Верховцеву, что купил чемодан его брата, я, разумеется, не стал, сходил до снегохода, достал отмычки, вернулся и отодвинул Верховцева.

— Ого, что ты с собой носишь, — отметил он.

— Навык по вскрытию замков дали, тренируюсь при каждом удобном случае. А почему у тебя ключей нет? Забирали же с собой, когда уезжали?

— Забирали. Отец их всегда при себе держал. Расплавились вместе с ним, — хмуро ответил Верховцев. — Но внутри должен быть запасной комплект в кабинете.

Внутри был не только запасной комплект, но и масса пыли, укрывавшей все поверхности пушистым серым ковром. Я сбегал до снегохода и выставил пылесосный артефакт, контейнер которого почти сразу наполнился. После пары пробежек на улицу и обратно проявились не только контуры предметов, но и сама мебель, контейнер стал наполняться медленнее, и Верховцев предложил пройтись до кабинета.

В кабинете замок оказался ничуть не сложнее входного — видно, владельцы особняка полагались на магию, но к этому времени все плетения развеялись, так что ставить их придется по новой. С сейфом, в котором и лежали запасные ключи, пришлось повозиться подольше, потому что замок там был куда сложнее. Вообще, дурь несусветная — хранить запасной ключ от сейфа в нем же. Ключ же никак наружу не просочится… Хотя я же не знаю, что за заклинания были раньше на сейфе. Может, как раз и настроено было на то, что ключ выпадет из сейфа в руки носителю определенной крови.

Сейф оказался самым пустым из всех просмотренных мной ранее: внутри оказались только ключи. Ни денег, ни бумаг, ни кристаллов — ничего. Верховцев при виде этой грустной картины тяжело вздохнул, затем бодро сказал:

— Зато будет где ночевать. Нужно только систему обогрева энергией наполнить.

— У меня есть идея получше. Мы сейчас садимся на снегоход и едем обратно.

— Я не могу оставить реликвию, пока идет настройка.

— Пока идет настройка, реликвии вообще ничего не грозит, — с уверенностью, которую не чувствовал, ответил я. — А вот когда она этот процесс завершит, вот тогда и понадобится ее защитить. Мы с тобой обеспечить это дело не сможем.

— Я ее возьму с собой.

— А если зона сдвинется и ее невозможно будет отбросить? Так что нет. Возвращаемся, и быстро. Едем к Резенским.

— Зачем? Я не хочу быть черным вестником, — запаниковал он. — Нет-нет-нет, я не смогу сказать Лизе, что ее брат погиб.

— И не будешь. Думаю, до лета тела вообще никто не обнаружит. Там и тел-то не осталось. Ты же выкрадешь свою Лизу, обвенчаетесь и поедете сюда под охраной. Я сюда вернусь сразу, как довезу тебя до Резенских, и буду караулить реликвию до вашего возвращения. Тайно караулить. О моем участии никто не должен знать.

— Даже Лиза?

— Даже Лиза.

— Да, ты прав, — вздохнул он. — Она может быть заодно с братом.

— Если она убежит с тобой, то она не имеет к делам брата отношения. Я подстрахую, если что, до того момента, как вы доберетесь до церкви.

А заодно проверю, что есть в доме Резенских такого, что может привести меня к уничтожителю реликвий. Не уверен, что займусь этим типом лично, если на меня не нападут, но информация — ценная валюта для любых богов, если их не пускают в собственный мир.

— Но сюда? С Лизой? Переход на лыжах — несколько дней…

— Дам во временное пользование палатку, — предложил я.

— А ты?

— А я вернусь в этот дом, запущу отопление и уберу пыль. Пока приедете — дом прогреется и очистится. Но спальник для Лизы будет нужен все равно — скорее всего, здесь все спальные принадлежности сгнили за это время. Продукты еще возьмите.

Он кивал с такой мечтательной улыбкой, что я уверился — все вылетает из ушей сразу, как влетело. Понадеялся, что в его окружении будет хотя бы один не столь прекраснодушный человек, а кто-то более трезво смотрящий на вещи, а то ведь так и не сможет вытащить княжество…

Выехали мы в ночь, решив несколько часов поспать в одном из убежищ по дороге, с тем чтобы утром добраться до Лизы. В Колманске мы оставили Митю с наказом собирать кристаллы и присматривать за реликвией. В бой не лезть без необходимости. Да и при необходимости тоже — реликвия не наша, а Митя наш, поэтому пусть наблюдает со стороны и потом сообщит. Но я сомневался, что что-то случится: зимой в зону ходили редко и недалеко. А пока поймут, что здесь зоны уже нет, пройдет время, и не только я вернусь, но и Верховцев.

Пытаясь соединить Верховцева и его Лизу, я действовал, не воображая себя неким Амуром. Во-первых, мне было жалко, если княжество не сможет вылезти из дыры, а во-вторых, если Резенские были в курсе планов Дмитрия, то появлялась надежда, что не станут мстить мужу своей теперь уже единственной дочери. И не позволят, чтобы кровиночка жила в княжеском доме с разваливающейся мебелью. Насколько я заметил по Тверзани, весь текстиль в купленном мной доме пришел в негодность. Значит, то же самое случилось и здесь — судя по пыли, здесь защитные заклинания отключились даже раньше.

— А если она откажется? — спросил Верховцев, когда мы устраивались на ночевку.

— Она тебе сама предлагала бежать? Сама. Значит, согласится.

— Теперь я могу попросить ее руку, и мне не откажут, — внезапно осенило его.

— Можешь. Но, во-первых, будет траур по Дмитрию на год, не меньше, а во-вторых, они могут обвинить в его смерти тебя, тогда свадьбы вообще не будет.

— Поверить не могу, что Дмитрий хотел меня убить.

— Он не столько хотел убить, сколько не дать восстановить реликвию. А в случае успеха — ее разрушить. На месте его гибели я нашел занятный контейнер.

Уговорить Верховцева удалось легко, и вскоре мы отправились в обратный путь, очищенный от тварей зоны, но это не помешало мне запустить привычную связку из Снега и Вихря — ничего не должно указывать на мое пребывание в этом княжестве.