Ресурс

Глава 4

Стюард в этот раз был другой, но взгляд у него был оценивающий в точности как у первого, поэтому Валерон сразу задумчиво тявкнул:

— Он на нас явно злоумышляет.

С заключением помощника я был согласен, поскольку нам опять всучили ключи от далеко расположенных кают — и это при незаполненности дирижабля. И все же активность некоторых жуликоватых собак стоило пресечь в зародыше, пока они ничего не натворили.

При стюарде я не стал ничего говорить, но когда мы закрыли за собой дверь в каюте Наташи, тихо сказал:

— Валерон, злоумышляет или нет, но подстаканники нам не нужны.

— Как это не нужны? — вскинулся он. — Они же краденные. В смысле до нас краденные.

— Это мелкая добыча, недостойная тебя, — попытался я в грубую лесть.

— Это если подстаканников мало, а когда их наберется много, хватит на полный набор столового серебра. Ты же зачем-то справочники для ювелиров купил?

— Чтобы делать украшения.

— Вот. А столовое серебро — это красиво. Сделаешь набор с гербами семьи.

— Валерон, если каждый раз после нашей поездки будут исчезать подстаканники, даже уже украденные, мы рано или поздно попадем под подозрения. Нам не нужно внимание. Что скажет княгиня Воронова, если нам предъявят обвинения в воровстве подстаканников? Что она была права и я позорю фамилию. Она при любом намеке раздует все настолько, что нам откажут от всех приличных домов.

— Довод, — тяжело вздохнул он. — Но я хоть послушаю, что злоумышляют?

Согласия моего он ждать не стал, испарился, оставив на полу новый комбинезончик. Теперь он имел выбор верхней одежды на все случаи жизни. В этот раз Валерон выбрал тот, где мех был внутри, а снаружи богато расшитая золотом красная парча. Парчу он выбрал сам: как увидел — сразу влюбился и заявил, что она ему нужна для расширения внутреннего мира. Поскольку нам придется забирать снегоход из Верх-Ирети, то проще было уступить помощнику в этом не слишком важном вопросе, и теперь он сиял в нашей компании как звезда, привлекая всеобщее внимание. Сам же он был уверен, что восхищение, и уверял, что мы просто не понимаем, как нужно правильно одеваться.

— И что с ним делать? — задал я риторический вопрос.

Наташа вещи Валерона подняла, отряхнула комбинезончик и философски ответила:

— Ничего. Это часть его натуры.

— Ага. Крадет как дышит. А думать будут на нас.

Наташа ответить не успела, потому что Валерон начал трансляцию.

— Парочка богатеньких детишек, — говорил стюард. — Деньги есть, мозгов нет. Собаку в пальто с шитьем обрядили. И с мехом внутри.

— Собака в пальто? — послышался голос знакомого шулера. — Маленькая, беленькая?

— Именно. Мелкая белая шавка, лает противно-с. Зато пальто мехом подбито. Где это видано? Собака — в меховом пальто? У нее свой мех имеется, к чем ей пальто? Детишки расстарались. Таких дурачков учить надо. Деньги считать не умеют.

— Умеют они считать деньги, причем мои, — мрачно ответил шулер. — Запомнил их? Не связывайся. Они только выглядят как невинные овечки. Но только выглядят. Там такой матерый волчище, сожрет и не заметит.

— Эти молокососы? — удивился стюард. — Там у парня молоко на губах не обсохло, а девица и того младше. Они ж к игрушкам привыкли. Их обуть — раз плюнуть.

— Он тебе заплатил, чтобы ты меня уговорил? — хохотнул жулик. — Этот молокосос у меня дом в Святославске выиграл.

— У вас кто-то мог выиграть? — удивился стюард. — У вас же и карты крапленые, и магия нужная.

— Поэтому и отдал выигрыш. Разбирательство не в моих интересах. Он жульничество просек сразу, потом меня разыграл как по нотам, а уж почему в последней игре карты легли не так, как я думал, я и не понял. У меня специально на использование магии работает артефакт-то. То есть парень магию не использовал. Выходит, чисто руками сработал.

— Может, вы чего напутали? Не похож он на шулера-то. И собака приметная очень.

— А я похож?

— Уели, сударь. Тогда, значится, есть вариант похуже, но тоже по виду денежный…

Похоже, как минимум несколько стюардов на данной линии были в доле и получали процент с выигрыша: вон как распинается этот. Ради нескольких рублей так не стал бы. Хотя шулер и прошлому обещал процент с выигрыша.

Валерон трансляцию прекратил, а через некоторое время вернулся в каюту и сам.

— Слыхали? Злоумышляет, — гордо заявил он.

— Уже перестал, — напомнил я. — За одно желание не наказываем. С Наташей останешься или со мной пойдешь?

— Как? Мы не будем есть? — удивился он.

— Чуть позже. Когда чай будут разносить.

— Тогда с тобой. И я посмотрю, вдруг еще кто злоумышляет. Проверить надо весь дирижабль, а не только одного стюарда.

Он важно перешел со мной в другую каюту, после чего сразу же растворился в воздухе и отправился изучать обстановку.

Чай стюард начал разносить через час. К этому времени Валерон вернулся и расстроенно сообщил, что никого подходящего под злоумышление не нашел. Если не считать шулера, но его мы уже наказали, так что его можно было уже не считать.

— Сударь, чай будете? — поинтересовался стюард с куда большим уважением, чем когда приветствовал меня при появлении на борту дирижабля.

— А скажи-ка, любезнейший, не освободилась ли каюта рядом с моей супругой? — поинтересовался я, крутя в руках рубль. Почему-то мне показалось, что это поможет решить вопрос.

— Освободилась, сударь, — радостно сказал он. — Аккурат рядом с вашей супругой каюта. Вам помочь перенести вещи?

— Буду признателен, — кивнул я.

— Смотри в оба, чтобы не спер, — тявкнул Валерон.

Переселение прошло быстро и почти буднично. Я добавил к рублю еще один, после чего стюард посчитал меня лучшим другом и, подавшись вперед, шепотом поинтересовался:

— Сударь, вам нужен совет по тому, с кем получится хорошо и прибыльно провести время за картами?

— Спасибо, неинтересно, — ответил я. — Не люблю проводить время за картами.

— Меня ввели в заблуждение, сударь, и дом выиграли не вы? — удивился он.

— Это была разовая акция, — отрезал я. — Больше не интересует. Домов никто не проигрывал в этой поездке?

— Домов?

— Или что-то соизмеримое. Меньшее меня не интересует.

Стюард посмотрел на меня уже не с уважением, а с восхищением. Можно сказать, даже с восторгом. Кажется, в его глазах я сравнился с героями античности, всего лишь намекнув, что на мелочь размениваться не желаю.

— Принеси чай в каюту моей супруги, — попросил я. — Стакана по два. Только не сразу, а сначала два, а потом еще два.

— Будет сделано, сударь.

Он аж во фрунт вытянулся. Какая-то у меня неправильная репутация вырисовывается. В следующий раз нужно будет лететь дирижаблем другой компании, если таковые есть. В этой мне от метки шулера уже не отмыться — будет передаваться от бригады к бригаде.

С шулером, кстати, я встретился в коридоре, когда он как раз обрабатывал свою будущую жертву. Со мной он вежливо поздоровался, но своему собеседнику заявил:

— В прошлую нашу встречу этот юноша обыграл меня в карты, разбив в пух и прах. Самый большой проигрыш в моей жизни.

— И сколько же вы проиграли? — заинтересовалась будущая жертва.

— Дом в Святославске, представляете?

— Поди халупу какую-нибудь?

Я уже отошел, но ответ шулера прекрасно расслышал:

— Обижаете, сударь. На улице Камергерской халуп нет. Центр Святославска, аристократическая застройка.

Когда я возвращался из клозета, этой пары уже не было. Видно, жертва дозрела до попытки выиграть дом и себе. Но без такого замечательного помощника как Валерон, выиграть у опытного шулера — без шансов. Жадность иной раз так на мозги давит, что они работать перестают.

Валерон по моему возвращению задумчиво почесал задней лапой за ухом и поинтересовался:

— Это же дискредитация?

— Что?

— То, что он сообщил о том, что ты у него выиграл дом.

— Наоборот, — торопливо ответил я, понимая, на что намекает Валерон. — Это работает на мою репутацию как удачливого человека.

— А мне кажется, этот тип работал на свою репутацию, — не согласился Валерон. — Если бы он не сообщил о проигрыше, то тот тип еще подумал, играть или не играть.

— Если ему хватило такой малости, то он и без того уже собирался играть, — возразил я. — Давай-ка ложиться спать.

— Но мне все же кажется, что он на твою нехорошую репутацию работает, — продолжил намекать Валерон.

— Где там кристаллы с Божественным Взором? — решил я отвлечь Валерона хоть так, хотя собирался их использовать в Верх-Ирети.

Валерон радостно выплюнул контейнер, в котором было отложено нужное. Я выгреб все семь (один добавился из кристаллов с очищенной зоны Куликовых), использовал все и сразу, лег спать, чтобы Валерон не начал убеждать меня в том, что вокруг все на нас злоумышляют. Я ему даже подушку выделил, на которой он покрутился, но все же нашел положение для правильного сна. Самому мне пришлось спать без подушки.

Возможно, из-за этого утром я проснулся с дикой головной болью, чего не было при получении других навыков с кристаллов. При попытке на чем-то сконцентрироваться я мог просмотреть свойства, если они были не слишком высокими, но в дополнение к знаниям я получал еще и усиление головной боли. Пришлось временно отказаться от дальнейшего использования нового навыка.

— Не надо было сразу все кристаллы использовать, — заявил Валерон, выглядевший до отвращения довольным и выспавшимся. — По одному на день было бы хорошо. А так слишком большая нагрузка одномоментно.

— Вчера сказать было нельзя?

— Я вчера не знал, — ответил он. — Не напрягайся, и потихоньку все пройдет.

Я добрел до туалета и опустил голову под холодную воду. Вода текла тоненькой струйкой и помогала прийти в себя не особо. Но чуть лучше стало. Настолько, что я умылся и почистил зубы довольно бодро, под усиливающийся скандал в коридоре. Скандал не был связан с желанием попасть в занятое мной помещение. Шел он по другому поводу.

Давешнему господину не удалось выиграть дом в столице, напротив, за ночь он полностью проигрался, поставив на кон даже запонки и булавку для галстука. Стоило ему меня увидеть, как он завопил стюарду, который стоял рядом:

— Вот этот тоже жулик! Они работали в паре! Требую задержать этого типа!

Стюард, не тот, что предлагал вечером подобрать жертву для игры в карты, стоически терпел звуковую атаку на собственные уши.

— На что это вы намекаете, сударь? — возмутился я.

— Я не намекаю! Я прямо говорю. Вы работаете в паре со вчерашним шулером. Сочинили историю о выигрыше, чтобы уговорить меня проиграть все! — истерично, брызгая слюной, вопил он.

— Я с вами не играл. У вчерашнего вашего собеседника, которого я видел второй раз в жизни, дом я действительно выиграл, о чем есть запись у капитана дирижабля, если это, разумеется, тот же дирижабль. И уж точно я не имею ни малейшего отношения к тому, что вы внезапно сели за карты и проигрались. Предъявляйте претензии тому, кто вас обыграл.

— Этот господин сошел ночью, — дрожащим голосом сказал стюард.

— Я остался без денег и вещей! — продолжал вопить господин. — Мне не на что будет даже купить обратный билет.

— Не могу сказать, что сочувствую, — хмуро сказал я. Состояние и без того было отвратительным, а здесь еще сотрясают воздух и мою нервную систему. — Обвинить меня в сговоре с человеком, которого я видел дважды в жизни, — это перебор. Жду извинений. В противном случае вынужден буду требовать у вас сатисфакции.

— Только не на дирижабле, — всполошился стюард. — Здесь дуэли запрещены правилами полетов.

При упоминании дуэлей господин резко сдулся.

— Приношу свои извинения, — неохотно сказал он. — Я был слишком расстроен и не соображал, что говорю. Но черт возьми, я остался совсем без средств! Я напишу жалобу на эту компанию. Потворствуете преступникам!

Он внезапно зарыдал и скрылся в своей каюте.

— Часто у вас бывает такое? — спросил я стюарда.

— Бывает-с. Иные господа удержу не знают, проигрывают все при себе. Еще в долги бы влезли, да на расписки мало кто играет, только со знакомыми.

— То есть рискуют только тем, что при себе? — уточнил я.

— Да, поэтому проигрыши обычно не столь велики: наличные, артефакты, драгоценности — это идет в зачет, остальное нет.

— У меня в залог шло оружие против купчей на дом, — припомнил я.

— Да, оружие тоже ставят, особенно дорогое артефактное, — подтвердил он. — И документы-с. У капитана дирижабля заверяют. Такие выигрыши здесь бывают редко. Мало кто возит с собой купчие на дома, сударь, — позволил он себе пошутить. — Обычно деньги и ценные вещи. Иные вещи подороже дома будут, но у этого господина при себе таких не было.

Хотел выиграть дом, а когда не вышло, утром, проспавшись — я помнил, как шулер пытался меня споить, решил забрать все проигранное. И вроде взрослый человек этот проигравший господин, так нет же, садится пить и играть в карты с незнакомым человеком. А когда проигрывает, обвиняет кого угодно, кроме себя.

Стюард пообещал принести вскорости чай, поэтому я ненадолго заглянул в свою каюту, оставив мыльно-рыльные принадлежности, зато забрав Валерона, и постучал к Наташе.

— Что там за скандал был? — спросила она.

— Наш знакомый шулер одного господина обыграл. Когда тот проспался и сообразил, что случилось, решил вернуть деньги, да только шулер уже удрал. Видно, сообразил, что для этого господина карточные долги не святое, отдавать не привык и попытается поутру вернуть если не все, то хотя бы часть.

— Хороший куш, наверное, снял, — предположила Наташа.

— Триста тысяч с мелочью, — сказал Валерон. — Ее я делить не стал.

Мы дружно на него уставились.

— Чего такого? — удивился он. — Он использовал Петино имя, чтобы вовлечь в игру лоха. Я честно взял нашу долю. Даже чуть меньше. Всякую ерунду типа портсигара и запонок оставил шулеру. На них наверняка нехорошая аура. То есть наша доля — ровно сто пятьдесят тысяч ассигнациями.

Тяжелый вздох отчаяния мы издали с Наташей одновременно.

— Может, вернем этому господину хотя бы часть? — предложила она. — Очень уж он горько рыдал…

— С чего бы? — возмутился Валерон. — Он честно все проиграл.

— Не совсем честно, — не согласился я. — Но и возвращать не вариант. Он сразу уверится, что был прав и мы в доле.

— Так мы и так в доле, — удивился Валерон. — Что неправильно-то?

— Мы на нее изначально не рассчитывали.

— Когда ты со мной, должен изначально рассчитывать на лучшее.

— Мы с тобой договаривались, что ты не тыришь у всех подряд.

— Я и не тырю у всех подряд, — оскорбился Валерон. — Только у злоумышляющих. Этот тип покусился на твою репутацию. И я у него не все забрал. Он, может, вообще пропажи не заметит. Решит, что почудилась сумма или потерял часть по дороге. Когда убегаешь второпях, чего только не бывает.

Он возмущенно фыркнул.

— А если он опять отнесет все странности на мой счет?

— Жизнь жуликов сложна и непредсказуема, — философски сказал Валерон. — Какая нам разница, что он подумает, если мы можем с ним больше вообще не встретиться? Давайте завтракать, а то энергии я потратил много, ее нужно чем-то восполнять.

— Мне кажется, ты тратил дурную энергию, которая в восполнении не нуждается, — намекнул я. — Валерон, ты нас конкретно подставляешь своими мелкими кражами.

— Да? То есть сто пятьдесят тысяч для тебя теперь мелочевка? — возмутился Валерон.

— Нет, не мелочевка. Это хищение в особо крупном размере.

— С чего хищение? Я взял то, что нам причиталось, и даже чуть меньше. Хищением занимались не мы. Да и можно ли назвать хищением выигрыш в картах?

Похоже, Валерона было не убедить: свои доводы он считал единственно правильными, а мои шли вразрез с его внутренней потребностью к справедливости. В том виде, в котором он ее понимал. Злоумышлял? Злоумышлял. Значит, делись.