Ресурс

Глава 21

Прошло около получаса, но на нас никто не нападал. Зато мы находились в постоянном ожидании неприятностей, которые не приходили. Это выматывало. И не только меня.

— Давай я прогуляюсь по окрестностям, поищу бандитов в засаде? А то вообще сбегаю до Базанина? — предложил Валерон. — Узнаю, что у него там в планах, и компенсацию прихвачу. А то раньше у меня места не было, а брать что у Базанина — было.

— Мы потом вместе сходим, — сказала Наташа. — Заберем компенсацией все, а самого Базанина повесим.

— Повесим? — вытаращился на неё Валерон. — Это нерациональная трата ресурсов. Нужно хотя бы голову рубить, чтобы крови для активации собрать. У нас ее на еще одну активацию не хватит.

— Покушавшихся на членов княжеской семьи вешают, — безапелляционно заявила Наташа. — Это традиция.

— Моего отца изгнали из рода, — напомнил я. — Так что можем отрубить голову, чтобы Валерон не переживал.

Напоминать, что в традициях семьи супруги есть и отрубание голов, я на всякий случай не стал. Такие традиции — это не то, что нужно переносить из одной семьи в другую.

— Моего не изгоняли. Да и ты племянник князя. Изгоняли твоего отца или нет, дело десятое. Главное — кровь, на которую покушались. Так что вешаем. Но можно предварительно нацедить для Валерона крови, — нашла Наташа компромисс.

— Нельзя убивать без доказательств, — вмешался в разговор Митя. — Это производит плохое впечатление.

— Как это без доказательств? — возмущенно тявкнул Валерон. — Я своими ушами слышал, что планировали убить.

— Суд не примет в доказательство твои уши.

Митя задумчиво пощелкал лезвиями передних лап в воздухе.

— На что это ты намекаешь? — Валерон попятился подальше от паука.

Митя ответил незамедлительно:

— На то, что если мы хотим захватить здесь власть, нужно действовать законными методами, — и не успел я удивиться, когда Митя стал пацифистом, как он продолжил: — А незаконными так, чтобы об этом никто не знал. Если сцеживать кровь, то никто не поверит в самоубийство.

Валерон открыл было рот, чтобы одобрительно тявкнуть, но ничего не успел выдать, потому что начался штурм особняка. Не снаружи, к чему я был готов, а изнутри: на кухне открылось искажение.

Рванул я туда сразу же, поэтому первая тварь уйти дальше кухни не успела, но проход был огромным, и по нему твари спокойно проходили вдвоем-втроем одновременно. Если бы они еще выдерживали строй, а не лезли толпой, мешая друг другу, то можно было сказать, что наступала армия зоны. Я запустил веер ледяных игл, а за ним сразу — две Искры, проделавшие значительную просеку. Потом испытал Огненную плеть, что сделал зря: на открытом пространстве она прекрасно работала, но в тесном помещении сыпавшиеся с неё искры поджигали то, на что падали. Пришлось, ругаясь сквозь зубы, еще и очаги возгорания тушить, благо Водяного шара хватало, чтобы загасить любые источники огня. Чувствую, кухня будет выглядеть в результате как после бомбежки: что не снесли твари, поджег я.

Валерон пока не плевался — копил нужную субстанцию. Наташа, включившаяся в дело, действовала аккуратнее. Ее заклинания били послабее моих, но вносили уверенный вклад в битву. Которая может продлиться бесконечно, если я что-нибудь не придумаю. Случайно ли открылось искажение на кухне, где ошивался конюх, которого подрядили на диверсию? Я был уверен, что нет.

— Валерон, ищи артефакт. Где-то на кухне должен быть артефакт, — скомандовал я. — С твоим нюхом к магии ты его должен найти быстро.

— Должно ещё пахнуть кем-то чужим, — предположил Митя.

А я вспомнил, что у него теперь есть запаховый модуль. Отвлекаться еще на паука я не стал, потому что стоит прорваться наверх хотя бы одной твари — и дружины у меня не останется. Дверь узкая, но стены хлипкие — твари могут пробить, поэтому уничтожать их желательно еще на той стороне перехода. Или хотя бы когда они не слишком от него удалились.

Почему я считал, что это открытие искажения имело искусственную причину? Потому что Базанин был уверен, что вопрос решится этой ночью. Картина должна выглядеть вполне естественной для постороннего наблюдателя: прорвались твари, и их оказалось слишком много для людей в этом доме. К концу следующего дня нашли бы отдельные фрагменты, по которым было бы невозможно понять, что случилось в доме. Твари-то тоже вне зоны долго не живут. Они либо разложились бы до порошка, либо успели бы удрать в зону, до которой отсюда не так уж далеко добираться.

Валерон и Митя тщательно обыскивали кухню, но пока ничего не находили. Твари продолжали переть и переть.

Запас магии был конечен, поэтому при возможности я работал топориком, почти не встречавшим сопротивления при встрече с тварями — даже кости разрубал так, как будто те были картонными. Гора тварей росла, заполняя кухню и мешая проходить новым тварям. Причем тварям не просто крупным, а таким, которые вблизи зоны не водятся: быстрые, сильные, иногда использующие магию или обладающие к ней устойчивостью. Поневоле думалось, что с таких непременно должно упасть что-то интересное в виде перехваченных навыков или кристаллов.

Мои силы, как физические, так и магические, были конечны, поэтому я обрадовался, когда услышал от Мити:

— Нашел!

— Отдай Наташе, пусть дезактивирует, — скомандовал я, разрубая особо наглую скотину, которая почти до меня добралась и черканула когтем в паре миллиметров от моей физиономии.

Нашествие закончилось внезапно, но не потому, что закрылось искажение, а потому, что дыра закупорилась нашим старым знакомцем — кракелацем. Никаких особых примет на тех частях, что я видел, не было, и все же я был уверен, что это именно он — по манере поведения: осторожной и одновременно требовательной. Он поводил языком по кухне и обиженно засопел. Еще бы: он рассчитывал на лакомство из очередного трупа человека, а у нас здесь только трупы тварей, которые уже обрыдли этому гурману.

— Ну прости, — немного смутился я. — В этот раз нечем угостить.

Кракелац, как будто поняв, что ему сказали, тяжело вздохнул и с укором на меня посмотрел.

— Нужно ему уже имя придумать, — насмешливо тявкнул Валерон. — Практически домашний любимец. Прикормил ты его, Петя, на свою голову. Теперь он к тебе на запах будет приходить.

— Мы его не будем убивать? — поинтересовалась Наташа.

— Нет, он перекрывает проход. Что там с артефактом?

— Я выключила. Точнее, сломала, потому что там включение и отключение только дистанционное.

— Искажение не закрывается.

— Оно теперь будет себя вести как естественное. Скоро начнет схлопываться и исчезнет.

Мне бы ее уверенность… Пока кракелац затыкает дыру, но скоро он поймет, что ничего не получит, и пойдет дальше по своим кракелацевым делам, а нам придется опять вступать в бой. Как скоро дружинники начнут приходить в себя, неизвестно, да и когда придут, толку от них будет мало, пока остатки снотворного бродят по организму.

— Кстати, — встрепенулся Валерон. — Помнишь, ты интересовался, что будет, если в меня поместить живого человека. Предлагаю проверить. Я сейчас сбегаю за Базаниным и притащу его сюда в себе.

— А если он в тебе сдохнет?

— У нас есть куда отправить тело, — Валерон ткнул лапой в заволновавшегося кракелаца. Понял, небось, что речь идет о возможной кормежке.

— Базанин может владеть нужной информацией, — сказала Наташа. — Нехорошо, если он умрет до того, как мы его опросим.

— Давай Садонина, — предложил я, мстительно вспомнив пытавшегося убить меня толстяка. — Он мелкая сошка. Если и погибнет — это не невосполнимая утрата. Дыру в охране здания найдешь или печать снять?

— Найду, — уверенно сказал Валерон. — Наверняка можно через чердак пройти.

Он исчез, а мы продолжали общаться с кракелацем. Я нес всякую чушь в расчете, что это его задержит до схлопывания искажения, а он то просовывал в кухню язык, надеясь что-то подцепить, то тяжело вздыхал, когда понимал, что ничего не получит.

На его счастье, Валерон вернулся куда быстрее, чем если бы ему пришлось добежать до города и вернулся.

— Рядом с забором караулила группа. Я главаря прихватил вместе с парным артефактом.

После этого сообщения мужика он выплюнул. Увы, мы вынуждены были констатировать, что внутреннее валероново пространство не подходит для перемещения живых людей, поскольку из живых те становятся мертвыми. Судя по синюшному лицу и высунутому языку, похищенный Валероном человек умер от удушья, и не сразу.

Кракелац, почуявший, что его наконец угостят, заволновался, забился в переход, насколько ему позволяло огромное тело, зашуршал языком поблизости от искажения, не рискуя просовывать его дальше.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — вздохнул я. — Наташ, отвернись.

— Зачем? Меня не испугать видом твари. И видом того, как она ест, — тоже.

— Я труп раздену, прежде чем скармливать.

— Кракелац одежду прекрасно переварит.

— Я не для того раздену, чтобы у кракелаца не было несварения, — пояснил я, — а чтобы ничего не пропустить важного на одежде. Или татуировку на теле.

Тем временем Валерон, от которого мы отвлеклись на труп, успел сбегать и притащить еще двоих. Они тоже не пережили транспортировку.

— Удрать хотели, — гордо сказал он. — Когда поняли, что старший группы пропал.

— Ну и зачем? — спросил я. — Их же теперь тоже не допросить.

— Они все равно ничего не знали, — тявкнул Валерон. — Зато могли предупредить тех, к кому мы пойдем после того, как закроем искажение. Наш приход должен быть сюрпризом, иначе хозяева могут спрятать самое ценное или вообще с ним удрать.

Такой способ устранения врагов имел свои плюсы в части сохранения экипировки, которая не пострадала. Пытавшиеся удрать прихватили с собой вещи главного, и на полу кухни теперь лежало три комплекта лыж и три вещмешка. Я поручил Наташе разобраться с содержимым поклажи и принялся раздевать трупы.

— Зачем ты второй раз людей в своё хранилище засунул? — спросил Митя у Валерона. — Ты же знал, что они умрут.

— Ты сам говорил: либо жесткие доказательства, либо никто ничего не должен знать. Они хотели нас убить? Хотели. Нам других доказательств не нужно. А еще, убирая их, я решал сразу две задачи: уменьшал поголовье бандитов в княжестве и создавал запас для кормления кракелаца. Мы же не можем оставить его голодным?

Валерон, кажется, понял, что поторопился с устранением сразу всей группы, и теперь спешно выдумывал причины, по которым нужно было поступить именно так, не оставляя никого в живых. Возможно, он и прав. Я бы на снегоходе их догнал, но уезжать отсюда с открытым искажением было нельзя, поэтому они могли добраться до города и донести Базанину о провале плана.

— Почему? — допытывался Митя. — Это же тварь зоны?

— Потому что он уже знает, что мы его накормим. Представь, как ему плохо в глубине зоны. Холодно, голодно и противно.

— Но они же нападают на нас?

— Этого мы почти приручили. Осталось придумать имя и обучить простейшим командам. Ты не гляди, что он такой большой. Там не всё в мясо ушло, что-то и на мозг осталось. Он относительно умный.

Валерон читал Мите лекцию по приручению кракелацев (надеюсь, паук не станет проверять идеи Валерона на практике), я раздевал бандитов. Верхняя одежда у них была добротная, для походов в зону, из той линейки, которую я смог себе позволить не так давно. Неплохо живут криминальные личности в этом княжестве.

Божественный взор на трупах не работал, поэтому узнать, была ли у них магия при жизни, не получилось, но у каждого было множество различных артефактов, их я откладывал в сторону, с каждого — в свою кучку. Наверняка среди этого изобилия было что-то и для связи, хотя бы у главного, но разбираться времени не было. Да и голодный кракелац изрядно действовал на нервы.

На главном татуировок не оказалось, хотя я вертел тело так и этак. Делал я это под укоризненным взглядом кракелаца и под звуки падающей с его языка слюны. Там, куда долетали брызги, прожигались сквозные дыры, поэтому я поторопился отправить тело поближе к рыщущему по кухне языку. Кракелацу дважды намекать не пришлось, тело он языком захватил и потащил в рот сразу же. Пока он жевал и глотал или каким другим образом уничтожал улики, я быстренько осматривал остальных. На них тоже не было татуировок — совершенно неприметные парни, на таких и не подумаешь, что выполняют подобные грязные поручения.

Вообще, Валерон зря решил, что они не нужны живыми — могли бы много порассказать, да чего уж теперь. Всё же психология Валерона от моей отличается, и то, что для него норма, для меня — совсем нет. Нужно пресекать его самодеятельность по сокращению поголовья бандитов здесь, иначе я не смогу выйти на тех, кто стоит за разрушением реликвий. Ещё нужно узнать о системе связи и о бандитских складах в зоне. Для этого нужно брать Базанина — остальные не обладают полнотой информации.

Я как раз скармливал третий труп кракелацу, когда к нам спустился пошатывающийся Маренин. Кажется, он соображал примерно так же, как двигался, потому что спросил:

— Что происходит?

— Кракелаца кормим, — пояснила Наташа. — Петя его приручает.

— Чем кормите?

— Врагами, конечно. Они нас убить собирались, но не повезло.

Маренин прислонился к стене и со странным выражением на лице наблюдал, как кракелац подтягивает к себе последний труп. Сделал он это вовремя. Искажение замерцало и наконец начало сжиматься. Через минуту труп бы уже в него не пролез, а так кракелац напоследок блеснул довольным глазом и исчез. А мы остались на кухне, выглядящей испытательным полигоном.

Маренин потихоньку приходил в себя, наверху тоже начинались шевеления, но я очень сомневался, что кто-то из моих дружинников сможет мне помочь этой ночью в захвате Базанина. Лиц, которые могли бы свидетельствовать против него, у нас не осталось ни в каком виде, поэтому о законном допросе речь не шла.

Вставал вопрос: справлюсь ли я с ним только с подстраховкой Валерона?

— Базанин один живет? — спросил я помощника.

— Нет, — огорченно тявкнул Валерон, сообразивший, к чему я веду. — И живет не один, и жилище, считай, практически в казарме. К нему так просто не подобраться, даже с незаметностью. Может, если я его быстро заглочу и выплюну сразу за стеной, он не успеет умереть?

— А если успеет? — парировал я. — Нам его непременно нужно допросить.

— Я могу на кошках потренироваться, — предложил Валерон. — Выяснить, сколько времени требуется на то, чтобы объект сдох.

— Кошки имеют отличную от человека физиологию, — возразил Митя. — И кошки тебе ничего не сделали.

— Тогда потренируюсь на Садонине. Его вообще легко выкрасть. И дом ближе к окраине.

— Один живет? — спросил я.

— Один.

Валерон насупился — сообразив, что проверка откладывается, а Садонину придется говорить со мной у себя дома. Но других вариантов я не видел. Мне было необходимо допросить этого типа, чтобы хотя бы иметь поверхностное представление о том, что происходит в княжестве.

— А вообще, так даже лучше, — оживился Валерон. — Можно будет сразу проверить на компенсацию. Поехали.

— Вы куда? — спросил Маренин.

— Садонина допрашивать, — пояснил я.

— Я с тобой.

— Зачем? Вы в себя еще не пришли. Я на снегоходе еду, свалитесь по дороге.

— К сиденью привяжусь. Ты уверен, что сможешь качественно допросить? Вот то-то.

— Довод, — согласился Валерон. — Петь, его надо брать. И контейнер под кровь. А то мы про нее опять забыли. Скормили всех кракелацу, даже не попытавшись нужное сцедить. А с Садонина все будет свеженькое.

— Поехали, — согласился я. — Тем более что эта скотина мне еще шкуру тенеклыка должна.