Ресурс

Глава 27

Информацию требовалось срочно обсудить, поэтому в кабинете собрались я, Наташа и Маренин. Валерон появился тоже, хотя его не звали. Но его я сразу отправил подслушивать беседу дознавателей и целителей. Заодно по возможности узнать, насколько обязателен приказ стрелять на поражение по тем, кто вырвется за пределы охраняемого периметра.

— Нда, Петр Аркадьевич, — протянул Маренин, который прекрасно слышал наш разговор с дознавателем. — Отсутствие информации сыграло с нами злую шутку. И ведь люди у меня в Озерном Ключе есть, и покупка переговорных артефактов стояла на повестке, но посчитал, что терпит, а потом уже поздно стало. Сразу после конфликта с Базаниным — карантин, чтоб его. Простите, Наталья Васильевна.

— Это я должна была просить прощения, поскольку у меня есть переговорный артефакт для связи с родными, но никто из них не пожелал поставить нас в известность о случившемся.

— Не судите их строго, Наталья Васильевна, если бы сообщили, это ничего бы не изменило.

— Почему? — удивился я. — Я мог бы попытаться…

— Петр Аркадьевич, я думаю, поэтому и не стали ничего вам сообщать, что вы могли бы попытаться. С учетом карантина вас бы попросту прибили либо на попытке выйти за пределы зоны оцепления, либо после активации реликвии. И тогда неизвестно, что с этой реликвией бы сделали. Возможно, отдали бы более «достойному» роду.

Скептицизм в голосе Маренина намекал на большое количество лизоблюдов при троне, каждый из которых был бы рад заполучить в свои руки очищенное от тварей княжество. Мне же его рассуждения казались чересчур оптимистичными, потому что активировать реликвию, потерявшую привязку, может любой. Так почему бы этого не сделать кому поближе и тем самым поставить императора перед фактом? О моей роли в активации реликвии можно вообще не упоминать — это совершенно лишняя информация в свете того, что реликвия выбрала наконец достойного, а зона из княжества ушла.

— Вероятность гибели при попытке прорыва близка к ста процентам, — добавила Наташа. — Я не вижу хороших вероятностей вообще. Даже если удастся прорваться к столице княжества, это будет последней удачей в твоей жизни.

— Звучит неоптимистично, — заметил я. — В свете этого признание князем Антоши выглядело бы не так плохо.

— Ну уж нет. Он бы поддерживал Базанина, — напомнил Маренин. — Теперь этой сволочи дали укорот, он перестал быть здесь властью. Это уже хорошо. Появилась основа для законности. Думаю, когда снимут карантин, базанинская кодла переберется в другое княжество, что облегчит нам жизнь.

— Мне кажется, у него счеты лично ко мне.

— Нагадит при возможности, — согласился Маренин. — Но если не пересекаться, возможности у него не будет. Нам нужно решить, что делать после снятия карантина.

— Если его продержат долго, снег начнет таять, станет рыхлым, скорость понизится, и проникновение в Камнеград станет под вопросом. Я не успею добраться к особняку до того, как меня задавят, — заметил я.

— А надо ли торопиться? — спросил Маренин. — Активировать реликвию — это не все. Ее еще удержать надо. У нас нынче сил маловато. Иначе опять же получится, что активируете вы, Петр Аркадьевич, ее для кого-то другого. Судя по всему, войск нагнали в княжество много. Кого-то выведут, но не одномоментно, и нам нужна соизмеримая сила с тем, что останется здесь присматривать за порядком.

Я невольно почесал в затылке. Это уже целое войско получается. Деньги на содержание, пожалуй, у меня есть — куш с бандитов выпал приличный, но эту толпу надо где-то селить, чем-то экипировать.

— То есть вы, Георгий Евгеньевич, предлагаете отложить проникновение в Камнеград до следующего года? Рискованно.

— Почему, Петр Аркадьевич? Во-первых, за это время удастся натаскать людей и обеспечить их снаряжением. Во-вторых, вы лучше подготовитесь, подниметесь в навыках и станете сильнее, а значит, вас сложнее будет достать. Опять же, защиту можно будет обеспечить более высокого класса.

— А еще уменьшится гарнизон, — подала голос Наталья. — С их стороны сейчас идет максимальная опасность.

— Не от Базанина? — удивился я.

— От Базанина она словно заснувшая. То есть не ушла, но неактивная, а вот от императорских военных — напротив, максимальная степень опасности. С ними нужно очень аккуратно общаться, не провоцировать и лишнего не выдавать.

— Да я с ними вообще пока никак общаться не собираюсь.

— А придется, — заметил Маренин. — Хотя бы для того, чтобы поставить перед фактом: мы налоги с добытого платить не будем.

— Думаете, стоит обострять? Наташа же сказала, не провоцировать.

— В этом случае — однозначно нужно поставить перед фактом. Это земля князей Вороновых. Если сейчас она временно находится под внешним управлением, совсем не значит, что члены княжеской семьи не должны иметь никаких привилегий.

Внезапно Наташа замерла и совершенно безжизненным голосом заявила:

— Среди военных есть тот, кого император планирует поставить на это княжество.

Очнулась она почти сразу, посмотрела на наши вытянутые лица и спросила:

— Что я только что сказала?

— Что император планирует поставить сюда своего человека, — ответил я. — И он среди военных.

— А это значит, — вставил Маренин, — что они уверены: зона отойдет и здесь. Предсказание или аналитика — неважно. Важно, что вас, Петр Аркадьевич, вычислили и собираются использовать. У императора ресурсов много.

— У нас тоже найдутся, — решил я. — Но вы правы, Георгий Евгеньевич, активация реликвии в таких условиях будет весьма опрометчивым шагом с моей стороны. Когда все шишки — мне, а все сливки — другим, это не наш метод. Значит, откладываем на год и больше не переживаем по поводу карантина. Зато необходимость в лояльных целителе и алхимике резко выросла.

А еще я задумался о Верховцеве. Не подложил ли я ему свинью активацией реликвии. И не убрали ли уже юного князя ради более подходящей трону кандидатуры. Дружина-то у него совсем мелкая. Разве что очищение от зоны оказалось неучтенным фактором и потенциальные захватчики не успели подготовиться. Я встряхнул головой, выбивая непрошеные мысли. Сделать я все равно ничего не смог бы, а переживать мне нужно о себе.

— Ищем, Петр Аркадьевич. Как и остальных специалистов.

Руки у меня от известия о третьей стороне в лице императора не опустились, а вот злость появилась. Поскольку, если император уверен в моей замешанности в восстановлении княжеств, то, по всему выходит, что он в этом заинтересован куда меньше, чем в своих людях во главе. И очень может быть, что я напрасно считаю его и клику, в которую входит Базанин, противоборствующими сторонами. Нужно все-таки докачать Божественный взор до максимума и посмотреть на отпечаток клятвы Базанина. Возможно, что-то станет более-менее понятным. Или не станет, потому что интриги для меня оставались тем же темным лесом. Одна надежда, что Наташа и Маренин не дадут в нем заплутать и совершить чего-нибудь непоправимого. И еще отчим. Но у Беляева могут быть свои интересы, идущие вразрез с моими, поэтому на него нужно опираться с оглядкой. И сравнивать его данные с данными верных мне людей.

Мысли об отчиме навели меня на идею, которой я не преминул поделиться с остальными:

— В поместье нужно провести телефон. Тогда имели бы возможность созваниваться с нужными людьми и держать руку, так сказать, на пульсе. Это нужно будет сделать сразу, как снимут блокаду.

— Дорого выйдет тянуть, — нахмурился Маренин.

— Не дороже денег, — отрезал я. — Так мы хотя бы основные новости знали бы: либо из Святославска позвонили бы, либо отчим. Валерон, как мы уже поняли, что-то важное может запросто пропустить мимо ушей. Все же добывание информации — не самая сильная его сторона.

— Зато он прекрасно добывает нужные вещи, — встал на его защиту Маренин. — И прекрасно устраивает диверсии.

— Я не отрицаю его полезности, но хочу сказать, что все решить Валерон просто физически не может. И быть одновременно в нескольких местах — тоже.

— Если базанинская команда разбежится, кто-нибудь из местных непременно захочет перейти к нам. Брать? Там нормальные тоже есть. Не все такие, как Садонин.

Я хотел было резко ответить «нет», потом вспомнил предположение, что по мне маг из садонинской группы мазал специально, и задумался. Мало ли какие причины могли быть у людей, чтобы сначала здесь остаться, а потом не иметь возможности уйти.

— Будем смотреть каждый конкретный случай. Но обязательные требования следующие. Во-первых, без клятвы другому человеку. Как я понял, у Базанина под клятвой были не все, а только приближенные. Во-вторых, никакой Скверны в навыках. И в-третьих, проверять информацию от них по базанинскому архиву. Но лучше все же брать тех, кто себя не запачкал, работая на Базанина.

— Кое-кто остался, так как считал, что он в княжеской дружине был и будет. Такого беспредела, Петр Аркадьевич, никто не ожидал. Да и беспредельничали не все группы.

— Я уже сказал, что будем смотреть в каждом конкретном случае. Пока к нам никто не ломится, — усмехнулся я.

На этом совещание закончилось, Маренин ушел, а мы с Наташей остались разбирать кристаллы. Решили перебрать все большие, и если среди них не попадется Божественный взор, то поднять его мне другими, благо там до следующего уровня требовалось всего десять. Из интересного среди больших кристаллов нашлось две седьмых артефакторной схемы «Зеркало Стрибога», одна пятая кузнечной схемы «Кинжал Хитрость Яровита» и несколько кристаллов с частями схем защитных артефактов. Поднять ничего не удалось бы, но задел для этого появился.

И когда я уже думал, что придется поднимать Божественный взор отложенными мусорными кристаллами, к которым я относил Скверну и дублирующие сродства, одним из последних все же определился именно Божественный взор. Я поднял навык до максимального уровня, а отложенные двенадцать кристаллов придвинул к Наташе. Почему-то ее навыки мне смотреть казалось неприличным, и я так и не знал уровня ее предсказания. Хотя, судя по тому, что она довольно четко определяла основную опасность, он должен быть достаточно высоким. Понятно, почему Куликов бесится и до сих пор лелеет планы от меня отделаться и вернуть дочь. И это при условии, что я не возражаю против использования ее дара для помощи семье. Представляю, что было бы, если я Наташе запретил быэтим заниматься, — Куликов тогда не стал бы полагаться на умения Базанина, прибыл бы лично проконтролировать правильность и забрать дочь.

— Все, с большими справились, — оптимистично сказала Наташа. — Остались только мелкие.

— Которые еще раз придется пересматривать потом, — вздохнул я.

Только подумать: как я раньше радовался каждому новому кристаллу, а сейчас воспринимаю это как каторгу. А все потому, что разбор кристаллов превратился в конвейер, однообразную рутинную работу. Поневоле вспомнишь, как бог в Лабиринте предупреждал о необходимости держать этот навык в тайне.

Мелкие мы даже начать просматривать не успели, вернулся Валерон и с ходу выпалил:

— Они вас всех просветили и знают почти про всех, и уровни, и навыки. Только тебе удалось ввести их в заблуждение. То есть даже уровни Искры и Теневой стрелы у тебя занижены, а из остальных фактически только те, что ты учил для артефакторики. Рувинский сказал, что ты тупой, поэтому и развитие перекошенное.

— Кто такой Рувинский?

— Главнюк этих, как их там, императорских военных. Мне кажется, у него какой-то личный интерес, потому что, когда ему информацию доставили про ваши навыки и их уровни, он особо тщательно завис над описанием твоих. Потом только сказал, что ты идиот и упустил много возможностей развиться нормально, вместо того чтобы сливать всё в два навыка. «Иметь щит четвертого уровня — и при этом Искру пятьдесят второго», — передразнил Валерон неизвестного мне пока Рувинского. — Потом заявил, что дело будет проще, чем ему казалось в столице. А что ему казалось?

— Ему казалось, что я принесу ему это княжество на блюдечке с голубой каемочкой.

— С чего бы вдруг наше княжество отдавать какому-то левому типу? — удивился Валерон.

— Предполагается, что я не переживу активации, и реликвия перепривяжется к достойному человеку.

— Похоже, идиот в этой ситуации не ты, — заметил Валерон. — Хорош гусь, настроился чужими руками жар загребать. Нет уж, кто загребает, тот и имеет. Да он вообще обнаглел. Военные прошерстили ближайшую зону и нашли склады Базанина. Все очистили и перетащили на склад к Рувинскому. Но это же наши вещи, о которых, разумеется, нам никто не собирается сообщать. Но я несправедливость устранил и забрал оттуда всё наше. Куда складывать?

— Сюда не влезет?

Я кивнул в угол кабинета.

— Обижаешь. Они на мелочи не разменивались. Капитально нас ограбили. Пойдем в ту конюшню, где у тебя снегоход. Там как раз хороший склад получится. Подходящего размера. Будет где сортировать.

С нами пошла и Наташа, ей стало интересно, что же находилось в складах Базанина. Как выяснилось, Валерон на мелочи тоже не разменивался и спер все, что имело несчастье лежать на том складе.

— Это армейское клеймо, — указал я на один из болтов. Хороший, кстати, болт, уже с внедренной магией.

— Да? — удивился Валерон. — Наверное, случайно прихватил.

— Как можно случайно прихватить армейское имущество?

— Так они все в кучу свалили, наше и свое. Не разбирать же мне было? — удивился Валерон. — Они хотели нас ограбить, мы взяли с них компенсацию. Так что все правильно.

— А что на складах было? — спросила Наташа.

— Оружие, артефакты, зелья и другие расходники, амуниция всякая. Лыжи вон тоже были. — Валерон ткнул лапой куда-то в дальний угол огромной кучи. — Разбирать тут и разбирать. Здесь и нехорошие зелья должны быть.

— Какие нехорошие?

— Мне откуда знать? Тот, кто отчитывался Рувинскому, так и сказал: «нехорошие».

— Наверное, речь идет о тех зельях, которые создавали алхимики со Скверной?

— Все может быть. Рувинский сказал их отставить отдельно, а не уничтожить. Отдельно — это они где-то там должны быть.

Он неопределенно ткнул лапой и задумался. Очень уж большая получилась куча. И склад, похоже, был немаленький. Или не один.

— Клейма надо будет убирать, — сказала Наташа.

— У тебя муж с навыком Кузнечного дела — все, что нужно, уберет, — радостно сообщил Валерон. — Здесь работы-то на два удара молотом.

— Болты с внедренной магией при перековке могут рвануть.

— Тогда их не трогай. Подкинем потом кому-нибудь, — разрешил Валерон. — Тому же Базанину. Его, кстати, отпустили. Ему лишний компромат сам бог велел засунуть в поклажу.

— Как это отпустили? — удивился я.

— Целители не нашли ни у кого признаков болезни, а он взятку дал Рувинскому. — Валерон выплюнул кучку казначейских билетов, скромную даже по отношению к тому, что было в сейфе, а уж на фоне ранее выплюнутых вещей она вообще терялась. — И где только набрал? Приличные люди наличные в сейфах держат, а не где попало. Я подозреваю, что он своих же трупов ободрал перед сжиганием. У тех наверняка должны были быть личные заначки. У Базанина, оказывается, еще тайник был в кабинете под полом. С деньгами. Но они сгорели. Он как вспоминает, сразу начинает грязно ругаться, почему-то на тебя. — Валерон тяжело вздохнул. — В следующий раз нужно будет тщательнее все проверить, а то так по миру пойдем, если позволим нашим деньгам сгореть или врагам уйти с нашими деньгами и ценными вещами.

— Почему тогда с нас не сняли карантин? — удивилась Наташа.

— Его ни с кого не сняли. Я ж сказал, Базанин дал взятку. Петь, ты тоже можешь, и теми же деньгами. А их потом опять изыму.

Он сел и уставился на меня преданным взором. Мол, только скажи, начальник, — и у нас этих неразменных взяток начнет становиться все больше и больше. Обеспечим, так сказать, круговорот денег в отдельно взятом княжестве.