Ресурс

Глава 20

Когда я зашел в дом, Наташа неожиданно повисла у меня на шее и расплакалась. Честно говоря, я опешил, потому что раньше она эмоции проявляла очень редко, и не по отношению ко мне. Тем не менее, супругу я обнял и спросил:

— Наташ, что случилось?

— Я так испугалась, — ответила она, смущенно шмыгнув носом. — Когда ты только отъехал, я внезапно поняла, что тебе грозит какая-то серьезная опасность. И только несколько дней как схлынуло. Но я все равно очень переживала, потому что от тебя никаких известий, а что-то нехорошее произошло. А недавно опять накатило — я места себе не находила до твоего появления.

— Скажем так, что-то могло случиться, но об этом я тебе расскажу потом, хорошо?

— Хорошо. — Она кивнула и смущенно улыбнулась. — Извини. Я не должна была так себя вести, но я крепилась, крепилась и не выдержала.

Митя засеменил куда-то вглубь дома, чтобы нас не смущать. На удивление тактичным оказался железный паук. Тому же Валерону стоило у него поучиться общению с людьми. Помощник задерживался, и я начинал беспокоиться — мысли, вне зависимости от моего желания, соскакивали на одну тему: как там выкручивается одна маленькая, но гордая собачка.

Наташины глаза опять увлажнились, но она все же сумела взять себя в руки, вытащила платок, промокнула слезы и совсем другим тоном отчиталась:

— Дом по возможности приведен в порядок. Мебель расставлена, но ее не слишком много. Если ты продолжишь собирать дружину, то вскоре возникнет вопрос с заселением.

— Мы с Марениным по этому поводу говорили. Нужно будет перепрофилировать одно из зданий под казарму. Скорее всего, под это дело в первую очередь пойдет контора. Там хватает небольших комнат. Кстати, я тебе подарок привез, он остался на снегоходе. Совсем вылетело из головы. Сейчас схожу, заберу.

— Я с тобой.

Она метнулась за курткой от комплекта, с которым она ходила в зону, и мы вместе пошли к моему снегоходу. Подозрительного конюха я не увидел — может, уже ушел домой к тому времени, как мы с Марениным закончили париться. Вообще, Маренин собирался выставить его сразу, заплатить за работу — и выставить.

— Я вот что еще хотела сразу прояснить, — внезапно сказала Наташа. — Дом небольшой, и мы в нем будем появляться нечасто, поэтому было бы странно, если бы мы заняли две спальни. Поэтому я отвела одну комнату под общую спальню и одну — под твой кабинет. Кабинет должен быть обязательно.

Вот и думай, намек это или… Скорее всего, все-таки намек, судя по смущенному Наташиному лицу.

— Кровать там очень большая, — вдохновенно продолжила Наташа. — Можно просто отделить каждому свою половину.

— И положить посредине меч? — хмыкнул я. — Как символ, что я не буду покушаться на твою добродетель?

— Почему не будешь? Ты же мой супруг перед богом, людьми и стихиями магии? Мама мне сказала, что моя обязанность — как можно быстрее обеспечить тебя наследником.

Я аж опешил. Ай да Анна Александровна, сукина ты дочь! Подсуропила мне.

— Так-таки обязанность? — хмыкнул я, открывая конюшню.

— Если у нас брак настоящий, — продолжила Наташа, — то и у меня должны быть обязательства перед тобой, а не только у тебя передо мной.

— Это не те обязательства, которые надо выполнять немедленно.

— То есть я тебе совсем не нравлюсь?

На такое можно было ответить только делом. Я обнял Наташу и впился губами в ее губы. Неожиданно она подалась мне навстречу, увлеченно отвечая. Целовались мы так долго, что я напрочь забыл, зачем мы сюда пришли.

— Вот поэтому, — хрипло выдохнул я, — нам стоит пока воздержаться. Нужна трезвая голова, а не кисель вместо мозгов.

Наташа прижалась к моей груди и смущенно молчала. Я же подумал, что, может, и стоит наконец перестать заморачиваться и консумировать брак. Нет, разумеется, о наследниках думать рановато, но довести начатое до конца все равно придется. Так почему не сегодня? Прекрасный день для этого, причем возможны варианты: на кровати поверженного врага или на шкуре твари зоны.

— Вернемся к подарку, — сказал я и нагнулся, чтобы открепить шкуру.

После чего едва не выругался. Я, понимаешь ли, сначала старательно уничтожаю тварь, чтобы не повредить шкуру, потом аккуратно снимаю шкуру, а какие-то двуногие твари все мои старания свели к нулю, изрешетив поклажу моего снегохода так, что ничего приличного из нее уже не выйдет. И как я сразу этого не заметил? На багажнике тоже оказались вмятины, а значит, стреляли в меня не обычными пулями, а чем-то усиленным. Обычные бы этот металл не продавили. Да и шкуру тенеклыка тоже.

— Подарок отменяется, — сказал я Наташе.

— Тебя пытались убить? — сразу сообразила она. — Смотрю, и в снегоход попали…

— Меня все время пытаются убить. Сегодняшний день не исключение. Но за шкуру они мне ответят дополнительно.

— Из нее можно вырезать целые куски, — сказала Наташа, растягивая в руках пострадавший неполучившийся подарок, — и сшить так, что не будет заметно. Прекрасный зимний комплект с муфтой выйдет.

— Ага, вместо огромного прикроватного ковра, — расстроенно сказал я.

— Ковер может быть и с дырочками, но шапочку и муфту я себе выкрою, — уверенно сказала Наташа. — Всегда мечтала о таком мехе. Так что забираем.

Она подняла шкуру, почти не согнувшись под ее тяжестью. Пришлось отобрать — если уж взялся исполнять капризы дамы, то нужно идти до конца.

— Прислуга приходящая? — спросил я. — Никто не ночует?

— Нет. Обе уходят после обеда. Конюх — ближе к вечеру. — Она замялась, а потом выпалила: — Не хотела говорить, но он мне не нравится.

— Предвидение?

— Не уверена. Возможно, это всего лишь самовнушение, но чем-то от него нехорошим несет. Его заместитель Маренина на работу взял, поэтому ты можешь подумать, что я недовольна тем, что приняли кого-то мимо меня. И говорят, он с работой хорошо справляется, но…

— Маренину он тоже не нравится. Я дал указание его выставить, пока что-то не устроил.

— Спасибо, — с явным облегчением выдохнула Наташа. — Как гора с плеч. Но мне все равно неспокойно, когда я его вспоминаю.

Ее чувства игнорировать было неразумно, поэтому, когда мы вернулись в дом и я отнес пострадавшую шкуру в нашу спальню, то после этого первым делом нашел Маренина, узнал, что конюх уже получил расчет, и попросил тщательно проверить все места, где тот появлялся. Почему-то мне тоже было неспокойно, когда я думал про конюха, на что накладывалась еще тревога за Валерона.

— Здесь нет библиотеки, — неожиданно сообщил расстроенный Митя, вырвав меня из размышлений. — И даже комнаты под нее нет.

— Это будет тренировочным полигоном, а не местом для постоянного проживания, — сказал я.

— Но здесь же жила семья.

— Книги они увезли с собой. Проверь чердак и подвал — там могут оказаться газеты или журналы. Заодно глянь на предмет чего-нибудь подозрительного.

Если уж конюх ходил по дому беспрепятственно, он мог добраться и до подвала. А в подвале — припасы. Черт, вообще мне совсем перестала нравиться идея нанимать на готовку приходящих людей, когда на меня ведется охота. Я вернулся к Маренину и озадачил его еще этим. Он успокоил, что у него есть артефакт проверки на яды, и еда неосмотренной не останется. И что он проверяет каждый раз перед трапезой. Не станет исключением и день сегодняшний.

И все же я предпочел поужинать своим, вытащенным из багажника снегохода, хотя до этого прекрасно уписывал пироги в бане. Параноиком становлюсь. Но здесь им поневоле станешь: если засланный казачок в лице конюха вхож в место, где готовят еду, то нет гарантии, что он чего-нибудь туда не подсыпет. Такого, что не будет восприниматься ядом, но снизит реакцию и силу удара.

Наташа трапезу разделила со мной, но сразу после ужина мы расстались. Она решила глянуть, что можно сделать с мехом, я же засел в кабинете за изготовлением Живой печати для особняка, чутко прислушиваясь, не появился ли Валерон. Митя подошел, сообщил, что в подвале ничего подозрительного не заметил, а на чердаке нашел залежи старых журналов. Спросил, может ли он устроиться на чердаке, поскольку там есть несколько слуховых окон, через которые прекрасный обзор, и журналы с интересным содержимым. Я дал согласие, и радостный Митя улетучился так быстро, как будто перенял основную валероновую способность.

Печать я закончил, на дом установил, дав доступ всем дружинникам и нам с Натальей, а Валерона всё не было, поэтому защиту я пока не активировал, чтобы у помощника была возможность проникнуть в дом.

Решил сделать комплект защитных артефактов — если даже что-то нападало дополнительно из схем, то все равно буду делать пока по схеме первого уровня, потому что иначе у меня просто не хватит ингредиентов.

Но стоило мне разложить всё на столе, как наконец появился Валерон.

— Смотрю, ты прекрасно устроился, — сварливо бросил он, вывалившись из невидимости прямо на разложенные материалы. Небрежно сгреб их лапой в сторону, чтобы не мешали, и продолжил: — В то время как я мерзну и голодаю, ты сидишь в тепле, набивши полное пузо всякими вкусностями.

— Твой хворост тебя ждет. Тебе специально его нажарили полную кастрюлю, — остудил я его пыл. — Весь металл можно сгрузить в конюшню к снегоходу.

— Да подожди ты с металлом, — обиженно тявкнул он. — Там такое происходит. Тебя хотели убить.

— Думаешь, я этого не заметил?

— Они не просто хотели кого-то убить, — продолжил Валерон тоном объясняющего идиоту очевидные вещи. — Они собирались убить именно тебя. У них были все приметы, в том числе — твой снегоход. И знаешь, кто о нем рассказал? Куликов.

— Куликов? — удивился я. — Он же решил с меня взять деньгами?

— Видно, передумал и решил взять с тебя твоим трупом и дочерью с имуществом, — не без ехидства сообщил Валерон. — Но там непонятно, от кого заказ. Про снегоход узнали от Куликова, но разговор шел и о твоем дяде, и о местном начальнике княжеской дружины, Базанине. Последний вроде как самое заинтересованное лицо.

— С чего бы? — удивился я. — Я с ним вообще никак не пересекался.

— Не знаю. Я проследил эту группу до отчета Базанину. Ругался он грязно. Мол, выдал криворуким дебилам специальные боеприпасы, дорогущие — и всё впустую ушло. Он, кстати, заподозрил, что они патроны заныкали, потому что стандартную защиту должны были пробить.

— Она у меня нестандартная, вот и не пробили.

— Ты не о том думаешь.

Валерон переступил лапами по столу и выжидательно на меня уставился.

— То есть ты хочешь сказать, что они ждали там именно меня? — сообразил я.

— Да. Тебя срисовали в зоне и передали по артефакту связи. И Базанин отправил группу в конкретный сектор с конкретным указанием тебя убить. А они побоялись, что кто-то со стороны может увидеть — княжеский племянник, как-никак — и решили придать видимость законности.

— Я же под незаметностью ехал. На меня почти твари не агрились…

— У тебя незаметность одиннадцатого уровня.

— Двенадцатого, — педантично поправил я, обнаружив, что все-таки взял уровень в этой поездке.

— А разницы, если у того, кто тебя засек, чувство незримого уровня тридцатого? — резонно заметил Валерон. — Кстати, рекомендую и тебе его поднять по максимуму.

— Кристаллами?

— Кристаллами, — подтвердил Валерон. — Это, конечно, расточительно. Но можно брать с навыками, которые у тебя доросли до пятидесятого уровня и которые ты решил пока не поднимать. И Наталье предвидение поднять по максимуму. Потому как есть всякие редкие зоноспецифичные навыки, а за тебя теперь возьмутся всерьез.

Прислушаться к совету Валерона стоило, поскольку я не был уверен, что скрою всё Сокрытием сути от того, у кого Божественный Взор — десятка. Как я выяснил, этот навык имел граничный уровень и выше десятого не поднимался, сколько его ни используй и ни вкидывай в него кристаллы. Узнав об этом, я сразу заподозрил, что и у остальных навыков есть потолок, просто он повыше, чем у Божественного Взора. Так, максимальный магический ранг считался десятым. Значило ли это, что выше пятисотого уровня навыки, на которых он был получен, поднять было нельзя? Я бы не был столь категоричен, поскольку информации такой не встречал, а до потолка мне было еще далековато даже в максимально развитом навыке, Искре.

— Какие инструкции Базанин дал подчиненным?

— В том-то и дело, что никаких. Сказал, что хорошо, что он подстраховался, и что до завтра вопрос закроется сам собой.

— Вот черт! — я подскочил на месте. — Нужно срочно сообщить Маренину. Наверняка этот козел что-то подбросил.

— Какой козел? — заинтересовался Валерон. — Я что-то пропустил?

— Конюха на работу взяли.

Объяснял я уже на бегу. Первым делом я завернул в спальню, где лежали мои вещи, и схватил топорик. Наташа, уже готовившаяся ко сну (как я ни торопился, но все же отметил, что ночную сорочку явно подбирала маменька — очень уж соблазнительно выглядело полупрозрачное одеяние, резко отличавшееся от того, что было раньше в гардеробе моей супруги), сразу заволновалась:

— Что случилось?

— Пока ничего. Но мне спокойнее с оружием в руках. Артефакты на тебе?

— Я их не снимаю, даже когда моюсь, — ответила Наташа.

— Это правильно. Оружие тоже держи под рукой. Валерон, снегоход найдешь? Вторая конюшня от дома. Выгружай железо там и возвращайся.

Маренина я нашел. В столовой. Все дружинники дружно храпели рядом с чашками с недопитым чаем. У одного чай был совсем нетронут, так что дело было не в чае, а в еде, которую употребили одновременно почти все. Оставались те, что на дежурстве, да и то, если они поели раньше, то толку от них не будет, поскольку тоже спят. Вот и доверяй маренинским артефактам против яда — видать, не посчитал артефакт добавку опасной. Или был компонент с дистанционной активацией? Насколько я понял, сродство к Скверне умело удивлять.

— Они живы? — спросила спустившаяся за мной Наташа. Фривольную ночную сорочку сменили удобные штаны и рубашка из тех, что она носила под комплектом для зоны. В обеих руках она держала по клинку и была готова к бою.

— Спят.

— Охранник на улице упал, — сообщил вынырнувший из ниоткуда Митя. — Лежит на снегу и не двигается.

— Оба охранника спят, — обеспокоенно тявкнул вернувшийся Валерон. — Один в будке, а один — вообще мордой в снег свалился.

— Нужно их перенести в дом, а то замерзнут, — забеспокоилась Наташа.

— Предлагаешь этим заняться?

— А что делать? — пожала она плечами. — Наши же люди. Мы должны о них позаботиться.

Я попробовал использовать на Маренине очищение и исцеление, но без толку. Либо у меня эти заклинания были слишком низкого уровня, либо ими вообще нельзя было вывести из состояния наведенного сна. Так что тащить пришлось действительно вдвоем, отправив на патрулирование Митю и Валерона. Точнее, тащил по снегу только я, сначала одного, а затем и второго. Наташа просто шла рядом, хотя и порывалась помочь, говорила, что нехорошо, когда наши дружинники стукаются головой о ступеньки. На что я возражал, что ступеньки деревянные, а головой они все равно не пользуются. Причем все скопом, даже Маренин — иначе бы мы в такой ситуации не оказались. Да и не стукаю я их особо, когда затаскиваю, хотя два гаврика были рослые и плотные, тяжелыми, как будто мышцы у них из железа. Не хватало еще, чтобы моя супруга надорвалась, таская этаких кабанчиков в полной выкладке. Им довольно, что таскает их тот, кого они должны были охранять, а вместо этого вульгарно проспали опасность.

— Ты был прав, что нельзя расслабляться, — неожиданно сказала Наташа. — Если бы я поменьше думала о тебе, то смогла бы предвидеть отравление.

— Это не отравление, а сон, — возразил я. — Сам по себе он вряд ли опасен. Поэтому у Маренина не сработал артефакт, а у тебя предвидение. Отравить не хотели.

— Зато сейчас оно прямо-таки вопит, что грядут неприятности.

— Прорвемся, — сказал я, позвал Митю и Валерона в дом, после чего активировал Живую печать.

Лошади оставались без защиты, но вторую печать я моментально не сделаю, поэтому лучше потерять лошадей, чем бестолково метаться от дома к конюшне, подставляясь под удар.

Я решил сидеть и спокойно дожидаться, когда очнутся дружинники, никуда без них не дергаясь. Нужно подумать о найме целителя в это поместье. Похоже, он нам вскоре очень и очень понадобится.