Ресурс

Глава 24

Поскольку предупредить я никого не успел, то Базанина не только впустили на территорию поместья, но и провели в гостиную. В оправдание моих дружинников можно сказать, что Базанин был представителем власти, а своего желания меня арестовать не афишировал, хотя и прибыл с группой поддержки: меня ожидал не только он, но и два боевика.

В гостиную я выходить не торопился, тщательно разглядывая всех через щель в двери. Сам Базанин был рыхлым мужичком с окладистой бородой и походил больше на купца, чем на командира княжеской дружины. Купца, располагающего к себе настолько, что ему можно было доверить крупную денежную сумму даже без договора. Этакий добродушный толстячок, любящий хорошо поесть и никогда не отказывающий себе в этом удовольствии. В зону с такой комплекцией Базанин точно не ходил, в отличие от поджарых спутников, выглядевших типичными «волками войны», битыми жизнью телохранителями «мирного купчины».

Сродство к Скверне было у всех троих на довольно приличном уровне: по заклинаниям этой Стихии все могли претендовать на первый ранг. В том числе Базанин — тот, кто в поединке обманулся бы его располагающей внешностью и солидной комплекцией, был бы в битве неприятно удивлен, возможно, даже до смерти.

У всех троих развивались навыки Скверны в ущерб остальным сродствам. К примеру, сродство к Огню имелась у всех, но даже Искра, которая падала везде и всюду в больших количествах, ни у кого не могла похвастаться уровнем выше десятого, а значит, ее попросту не практиковали. Действительно, зачем им какая-то Искра, если есть Темный Огонь, Дыхание Скверны, Щит Скверны, а у Базанина еще и Касание Скверны. Последнее было на удивление низкого уровня — всего пятнадцатого, что косвенно намекало на редкость навыка и трудности в прокачивании. А еще на то, что именно этот навык был тайным базанинским козырем. Кстати, Базанин единственным из всей троицы обладал навыком Здравость рассудка — подозреваю, тем самым, что не давал носителю источника Скверны свихнуться. И возможно, еще давал устойчивость к ментальному влиянию. Вся троица имела отпечатки магической клятвы, и я очень пожалел, что мой навык недостаточно высок, чтобы хотя бы понять, клятва человеку или божественной сущности. Нет, по боевикам-то понятно, там речь идет о личной клятве Базанину, а вот с самим командиром княжеской дружины были варианты.

Знание о том, чья печать стоит на Базанине, сильно облегчило бы мое нынешнее положение в плане понимания, стоит ли беречь Базанина, чтобы он привел к другому человеку, или можно его выпалывать уже сегодня. Не то чтобы я был уверен в своих силах, но общение может сложиться по-разному, а мне нужно было прекратить покушения на себя, а не уничтожить конкретного человека, пусть он даже играл за команду другого бога. Уничтожать нужно было главного из людей, только это остановит покушения на меня, как я понял.

Кроме возможностей Скверны, ничего интересного у этой троицы я не разглядел. Каких-нибудь навыков по ментальному подчинению ни у кого не обнаружилось, как и Божественного взора. Но артефактов никто не отменял, поэтому я не только проверил, на мне ли защитные артефакты, но и удостоверился, что большинство моих навыков скрыты Сокрытием Сути, а те, что не скрыты, — уменьшены по уровням для постороннего взгляда через навык Божественного Взора, или аналогичный.

— Бить или не бить — вот в чем вопрос, — прошептал я себе под нос, уже готовясь выходить к гостям.

— Есть варианты, — заговорщицки шепнул непонятно откуда взявшийся на моем плече Валерон. — Я могу их втянуть и выплюнуть, или просто плюнуть. Результат один — можно идти забирать компенсацию.

— Не вздумай ничего делать без прямого нападения с их стороны, — прошипел я в ответ. — Во-первых, нам нужно узнать, кто стоит за Базаниным. А во-вторых, если прослыву беспредельщиком — это серьезный репутационный ущерб, который княгиня Воронова по максимуму раздует.

— По-моему, ты становишься пацифистом, — недовольно тявкнул Валерон. — Первым не плюй, компенсацию не бери… Этак скоро начнешь раздавать свое имущество во имя мира на Земле.

— Компенсацию можешь брать, — разрешил я. — Но такую, чтобы Базанин не смог признать в ней своей собственности.

— Поэтому я и говорю: надо плевать, — трупы уже ничего не признают. Ну или прятать приметное до времени, когда этот тип уже не будет в состоянии что-то признавать.

Валерон настолько возбудился, что выпал из нематериального состояния. Я еще раз предупредил его о недопустимости нападения первым, на что он тяжело вздохнул. Решив, что это достаточная инструкция, я спустил его с плеча и прошел в гостиную. При моем появлении вся троица, вольготно развалившаяся на креслах, встала.

— Добрый день, Петр Аркадьевич, — жизнерадостно сказал Базанин. — Рад вас приветствовать в родовых владениях. Ваш дядюшка совершенно напрасно не поставил нас в известность о вашем приезде. Мы бы уже давно засвидетельствовали свое почтение.

— Еще одним салютом, Алексей Корнеевич? — усмехнулся я, решив не желать этому типу ни доброго дня, ни здравия. — Меня уже приветствовали ваши подчиненные, когда я выехал из зоны. Испортили шкуру тенеклыка. Надеюсь, вы привезли компенсацию?

— Наслышан об этом досадном инциденте, — принял скорбное выражение физиономии Базанин. — Причастным объявлен строгий выговор.

Звучит-то как честно. Если не знаешь, что выговор был объявлен за то, что не попали, то и не догадаешься. Но вообще, по мнению Валерона, прибежала эта толпа сюда меня арестовывать, чего пока не видно.

— Вы пришли принести извинение за своих подчиненных, Алексей Корнеевич?

— Что? — удивился он. — Нет, разумеется, Петр Аркадьевич, я не до конца разобрался в произошедшем. Группа Садонина утверждает, что это вы на них напали, а им пришлось защищаться.

— Алексей Корнеевич, если бы я на них напал, они бы ничего не могли утверждать, а вот повреждение моего трофея налицо.

— Которое тоже могло случиться где угодно, Петр Аркадьевич. А что касается того, что они ничего не смогли бы противопоставить вашей магии, в этом вы неправы — группа опытная, усиленная магией и артефактами. Если бы они били насмерть, то мы бы сейчас с вами не разговаривали. Они всего лишь хотели принудить вас остановиться, чтобы взять положенный князю процент.

Базанин развел руками, демонстрируя одновременно и смущение, что мне противоречит, и уверенность в невиновности своих подчиненных. Похоже, информация об исчезновении Садонина до него еще не дошла.

— Их магия и оружие оказались бессильны перед моими артефактами. В отличие от шкуры, которая пострадала.

— Пока есть ваши слова, человека, уж простите, которого я вижу впервые и которого нелестно характеризовал Максим Константинович, против слов людей, которых я знаю давно и которым привык доверять. Не первый год они со мной. Проверенные люди.

Проверенные чем? Сбором налогов с артельщиков? При этом под клятвами как минимум старший группы. С остальными я пока не беседовал. Да и не запомнил я их, честно говоря, — Садонин перетягивал на себя всё внимание, остальные были всего лишь бледной незаметной тенью.

— Неужели? Привезите мне сюда группу этого самого… как вы сказали?.. Садонина? И пусть они, глядя мне в глаза, подтвердят эту версию.

Я так и стоял недалеко от двери и не предложил «гостям» устраиваться поудобнее, тем самым подчеркивая, что гости нежеланные, а визит должен быть кратким. Троица приблизилась ко мне, но окружить у них не получилось бы при всем желании.

Базанин косился на мягкое кресло, с которого он встал, его злило, что я даже не предложил им присесть, не говоря уж о приказе подать гостям какое-нибудь угощение. Такой глупости я делать не собирался, поскольку если Базанин внезапно решит, что гадость мне предпочтительнее сохранения жизни одного из сопровождающих, и пожертвует самым ненужным из своих сопровождающих, то мне придется отбиваться от обвинения в отравлении…

— Давайте проверим это прямо сейчас. Предлагаю вам проехаться с нами, — воодушевленно сказал Базанин.

Понятно. Меня собираются убить без свидетелей при попытке побега. Совсем идиотом считают, не иначе.

— Делать мне больше нечего, Алексей Корнеевич, как ездить на встречу с вашими подчиненными, — состроил я заносчивого аристократа. — Вам не кажется, что вы меня оскорбляете подобным предложением?

— И в мыслях не было, Петр Аркадьевич. Напротив, я к вам со всем уважением. Приехал лично, хотя мог бы отправить группу для задержания.

— Задержания? Меня? Племянника вашего князя? — сымитировал я удивление. — И это с чего вдруг?

— Как это с чего? Напали на группу встречающих — это раз. Маг, который сегодня приходил к вам с целью наняться на службу, найден мертвым. Это два.

Наконец витиеватости были отброшены, и сквозь доброжелательность проскочил звериный оскал. Неужели рассчитывает прибить меня прямо в моей гостиной? Наглости этому типу не занимать.

— Найден мертвым где? — уточнил я.

— В городе.

— И при чем тут я?

— Предполагаем отравление.

— Только предполагаете и уже собрались меня задерживать? — я покрутил головой, показывая крайнюю степень удивления. Внешность в данном случае играла против меня, потому что трудно добиться должного отношения к столь юному господину. — Ваш алхимик был выдворен без возможности заглянуть на кухню. За этим строго проследили.

Отрицать, что это его человек, Базанин не рискнул, спросил лишь:

— Откуда вы знаете, что он алхимик?

— Не от него, разумеется, — усмехнулся я, не попавшись в столь глупую ловушку. — Вы же ему приказали про это не говорить. Из того же источника, откуда мне стало известно, что это ваш человек.

Базанин задумался. Он явно перебирал всех, кто был в его близком окружении, но оказался способен стучать мне. Это же выходило, что человек обошел клятву или вообще ее забыли с него взять. Непорядок, который нужно было срочно исправить.

Он молчал, поэтому пришлось разговор продолжить мне:

— Даже интересно, Алексей Корнеевич, что я вам сделал такого, что вы пытаетесь меня убить.

Он очнулся и с возмущением на меня посмотрел:

— Я? Вас? Племянника нашего князя? Что за ерунду вы несете, Петр Аркадьевич? — раздраженно спросил Базанин.

— Добрый день! — в гостиную вошел запыхавшийся Маренин. — Приехали с визитом, Алексей Корнеевич?

— С каким визитом? Ваш наниматель злостно нарушает законы княжества, — больше не скрывая раздражения, ответил Базанин. — Покушался сначала на жизнь и здоровье тех, кто собирает налоги для Максима Константиновича, потом зачем-то убил человека, которому отказал в найме.

— Но позвольте. Если вы знаете, что ему отказали, то он умер где-то у вас, — возразил Маренин. — Не вы ли его отравили, если уж на то пошло?

— Зачем мне травить своего человека? Талантливого алхимика, между прочим?

— Чтобы предъявить это нелепое обвинение, если уж не удалось убить Петра Аркадьевича другими способами.

— Полноте, Георгий Евгеньевич, если бы я собирался убить Петра Аркадьевича, уверяю вас, я бы не стал делать это столь хитрым способом. Зато теперь понятно, кто настроил племянника Максима Константиновича против меня. Считаете, что я интригами увел у вас должность?

— Вы не забыли, что я сам ушел, Алексей Корнеевич?

— С такой должности — и сам? — Базанин рассмеялся, не выходя из роли располагающего к себе купца. — Петр Аркадьевич, он вам так и сказал, что ушел сам? Выгнали его. Максим Константинович решил, что более не доверяет Георгию Евгеньевичу, и не стал принимать у него клятву.

Выглядел Базанин сейчас образцом добродетели. Нет, право слово, он на купеческом поприще смог бы составить себе состояние, продав как снег жителям снежных равнин, так и песок бедуинам, кочующим по пустыне. Но он не смог бы заставить меня поверить ему, а не Маренину.

— Если у вас все, Алексей Корнеевич, — тоном скучающего аристократа сказал я, — то я вас более не задерживаю. Вы можете быть свободны.

Он аж покраснел от злости.

— Вы меня не задерживаете? Петр Аркадьевич, если вы не забыли, глава этого княжества — не вы, а Максим Константинович, а я слежу за законностью, которую вы злостно нарушаете. Мне нужно провести очную ставку между вами и группой Садонина.

— Вам нужно, вы и везите их сюда, — предложил Маренин, опередив меня на долю секунды. Впрочем, я собирался сказать именно это, так что лишь важно кивнул, подтверждая свое полное согласие с этим мнением.

— Петр Аркадьевич, вы сейчас соберетесь и поедете с нами, — не обращая внимания на Маренина, заявил Базанин.

Я почувствовал мягкое, но неприятное касание магией принуждения, которое должно было лишить меня воли и заставить отправиться с Базаниным. То есть желания у меня такого не возникло, но я четко понимал, что хочет от меня отправивший это заклинание маг. Именно заклинание — это не была работа артефакта. Выходит, ментальная магия у Базанина всё же есть.

— Вы не обнаглели, Алексей Корнеевич? Техники воздействия на разум запрещены по закону.

— Имею право использовать при задержании особо опасных преступников, — нагло возразил он. — У меня есть и другие аргументы, чтобы заставить вас поехать с нами на очную ставку, если уж этот на вас не действует.

Он запустил на руке огромную бурую светящуюся и свистящую воронку, даже на взгляд со стороны, кажущуюся весьма опасной.

— На ваши аргументы я могу предъявить контраргументы. Не такие впечатляющие. Простенькие, но надежные.

Сформировать по заклинанию в каждой руке оказалось неожиданно легко. Теневую Стрелу высокого уровня я решил не показывать — нужен козырь в рукаве при игре с такими шулерами, как мой нынешний визитер. Но и по Искре в каждой руке смотрелось неплохо с учетом уровня и двойного сродства.

Базанин долго вглядывался в заклинания, не иначе как рассчитывая углядеть иллюзию, не углядел, признал поражение и с легкой гримасой недовольства развеял свое заклинание.

— Признаю, ваши контраргументы убедительны, Петр Аркадьевич, — с располагающей улыбкой сказал он. — Возможно, нам действительно будет проще привезти группу Садонина на очную ставку с вами.

— Уж будьте любезны, — сказал Маренин. — Под клятвой опросим всех. Только уж будьте любезны, доставьте всех так, чтобы никто по дороге не потерялся, и вы опять не обвинили в их пропаже Петра Аркадьевича.

— Я отправлю посыльного за группой Садонина, — заявил Базанин. — Могу я на это время воспользоваться вашим гостеприимством?

— Не можете, — отрезал я, поскольку это представление начало мне надоедать, — потому что я подозреваю, что вы стоите за покушениями на меня и не хочу давать вам возможность совершить еще одно.

— Ох, Георгий Евгеньевич, — покачал Базанин головой, — как вам не стыдно было рассказывать про меня небылицы молодому господину? Смиритесь уж с тем, что я лучше, и перестаньте обливать меня грязью при каждом удобном случае.

— Покиньте наконец мой дом, — зло сказал я. — Или я прикажу вас отсюда выставить. Ваше представление глупо и бесталанно.

— Приказать вы можете, — согласился Базанин. — Только кто исполнять всё это будет?

— Я надеюсь, что вы все-таки внемлете голосу здравого смысла и уберетесь сами.

Валерон не выдержал, ворвался в гостиную и азартно затявкал на Базанина:

— Давай, напади наконец, покажи, что ты не трус. Дай нам возможность воспользоваться правом ответного удара.

— Господи, какое убожество, — пробормотал Базанин, пытаясь ногой оттолкнуть от себя Валерона. — Мерзкое брехливое создание. Правду говорят, каков хозяин, такова и собака.

Валерон от возмущения потерял дар речи, но нашел в себе достаточную силу воли, чтобы не плюнуть в обидчика, а всего лишь задрать лапу на его сапог. Да и чего обижаться? Фактически Базанин, сам того не зная, оказался прав: что я, что Валерон были совсем не теми, кем казались.