Ресурс

Глава 28

Продержали нас на карантине еще неделю, дав возможность слинять Базанину. Слинял он, разумеется, изрядно пощипанным, но в неизвестном направлении, поскольку момент его отбытия неудачно совпал с отсутствием рядом Валерона. Ушел Базанин ночью, а то бы Валерон упал ему на хвост и выяснил, отправился ли тот отчитываться или основывать новую базу. С собой он никого из приспешников не захватил — Валерон озаботился, чтобы на взятки денег у Базанина не осталось. Так что оставалась надежда отследить его по подчиненным.

Разумеется, он и сам по себе представлял опасную боевую единицу, но за время вынужденного сидения на одном месте мы обезопасились по максимуму: по ограде наконец пошли защитные плетения, а не их имитация, на всех зданиях появилась Живая печать, большинство дружинников получили защитные артефакты моего производства, а запас продуктов позволял надеяться, что и через еду нам ничего не подсыпят.

О снятии карантина нам сообщил лично Рувинский, заявившийся с визитом. Представлено это было как дань уважения военной комендатуры семье, вроде как являвшейся главным претендентом на эти земли.

— Вы уж простите, Петр Аркадьевич, что не отпустили вас раньше, — разливался соловьем бравый полковник.

На челе его крупными буквами было написано, что основные победы им совершались исключительно в дворцовой среде. Были у него два сродства, к Огню и к Воде, с хорошим набором заклинаний, каждое из которых было в пределах от двадцатого до тридцатого уровня. Ни о каком перекосе и речи не шло — развитие было ровное, гармоничное, без интересных заклинаний. Да и те, которые неинтересные, явно использовались не слишком часто, иначе к пятидесяти с лишком лет Рувинского были бы повыше. Печати клятвы на нем не было. Если и была договоренность с императором, то она основывалась только на словах. Правда, я не мог исключить, что выгодоприобретатель в этом деле — другой человек, о котором я пока не знаю.

— Надеюсь, Денис Васильевич, причину эпидемии все же выяснили, если уж карантин снимаете.

— Разумеется, — не моргнув глазом, ответил он. — Целиком магическая. Доигрались, голубчики, со сродством к Скверне. Нет, я и раньше неоднократно слышал, что носителям этого сродства мозги временами отказывают, если речь идет об усилении, но нынче наблюдал всё это своими глазами.

— Никак второе сродство к Скверне приняли с такими последствиями? — притворился я знающим человеком. — Я не так давно сдуру второе сродство к Огню использовал — чуть не сгорел заживо, а Скверна, видать, так проявляется при принятии второго сродства.

— К сожалению, не имею права выдавать результаты расследования посторонним, Петр Аркадьевич, — напустил Рувинский туману.

— Какой же я посторонний? Это земли моих предков, на которых обосновалась группа преступников. Я, право, удивлен, что если уж Антону Павловичу отказали в княжении, сюда прислали не его, а вас, Денис Васильевич. Не то чтобы я этому расстроился — с Антоном Павловичем взаимопонимания у нас не получилось. Но однозначно удивился.

— Наслышан, наслышан, Петр Аркадьевич, как родственник пытался вас несколько раз убить. Это было одной из причин, почему сюда его не отправили — наслышан не только я, но и император, который никак не может одобрить подобного поведения в княжеских семьях.

— Поведение поведением, но земли эти всё равно вороновские, — продолжил я гнуть свою линию.

— Петр Аркадьевич, не хотел бы вас расстраивать, но в нынешней ситуации эти земли государственные, — ехидно ответил Рувинский. — Князя на них нет, как нет и порядка. С последним мы разберемся, а вот первое, увы, представляет из себя неразрешимую проблему.

— Почему же неразрешимую? — удивился я. — Признавали же право на княжение за теми, у кого больше осколков реликвии. Сейчас я единственный носитель.

— А вы, оказывается, амбициозны, Петр Аркадьевич, — захохотал Рувинский. — Последним императорским указом это было отменено. Но исключительно из уважения к вам, я отдам приказ своим людям не требовать с вас уплаты налогов с добытого в зоне.

— Это будет разумно с вашей стороны, Денис Васильевич, потому что, разумеется, налог с добытого на своей земле я платить не собираюсь, и подобное требование привело бы к стычке между моими и вашими людьми.

— Это не ваша земля, Петр Аркадьевич, — довольно жестко бросил Рувинский. — И я делаю вам одолжение своим приказом.

— Пусть будет так, Денис Васильевич, — примиряюще сказал я. — Я не собираюсь с вами ссориться, поскольку надеюсь, что вам удастся справиться с базанинской кодлой. Надеюсь, он арестован?

— Доказательств его противоправных действий нет, — уклонился от прямого ответа Рувинский. — Кстати, если вы собрались устраивать на этой земле производство, то с него налог вам придется платить, отсутствие оного распространяется только на то, что вы вывозите из зоны.

Он опять пытался мне навязать зависимость от себя, но я лишь небрежно отмахнулся.

— Разумеется, Денис Васильевич. Я прекрасно помню, на что распространяются княжеские льготы. Но открывать производство? Вы серьезно? Мне пообещали два года до захвата этих земель зоной.

— Вы же купили поместье. Значит, на что-то рассчитывали, Петр Аркадьевич.

— Его очень дешево продавали, Денис Васильевич. Я прикинул, что мне выгоднее его купить, чем платить арендную плату. Разумеется, если зона захватит эти земли раньше расчетного времени, я в деньгах проиграю. Но этого может и не случиться. Всё в руках Всевышнего.

— Всё в руцех Его, — вторил мне Рувинский, благочестиво перекрестившись. — Значит, сейчас вы планируете…

— Прокачиваться в зоне, — пояснил я. — Зимой это делать оказалось куда удобней, чем летом. А вы меня лишили столь важной возможности…

— Петр Аркадьевич, не я вас лишил. Это было решение целителей. Вы же взрослый человек, должны понимать, как важно не допустить распространение заразы дальше. Мы ее локализовали, тем самым предотвратив масштабную эпидемию.

— Какую эпидемию? Гибли только люди Базанина, которые наверняка участвовали в каком-то запрещенном ритуале.

— Вы не можете этого знать, Петр Аркадьевич, — высокомерно бросил Рувинский. — Не лезьте в эти дела, вы в них не разбираетесь. Вы собирались ходить в зону? Вот и займитесь тем, что вам ближе. А за порядком на этих землях смотрю я, ваши советы мне не нужны.

Если в результате этих переговоров мы не разругались, то не потому, что Рувинский этого не хотел. На мой взгляд, он как раз под маской вежливости и пытался вывести меня из себя. Зачем? Разумеется, чтобы я немедленно рванул в зону активировать реликвию. Это было моим предположением, которое подтвердилось сразу, как я отправил Валерона шпионить. Он не стал тянуть и запустил трансляцию, как только добрался до объекта.

— … Побежит. Завтра-послезавтра, — уверенный голос принадлежал Рувинскому. — Наши люди уже на месте. Плюс сданные Базаниным перевалочные пункты с переговорными артефактами. Путь отметим, на месте проследим, чтобы всё прошло как надо. А уж потом новоявленному князю придется трагически умереть.

— Но реликвия будет подхвачена достойным человеком, — ехидно протянул его собеседник. — А если ты ошибся и юноша не имеет никакого отношения к активации реликвий?

— Оба новых князя заключали договор с неким Авдеевым, от Авдеева ниточка ведет к Беляеву, а Беляев — отчим Воронова. При активации реликвии Куликовых Воронов был рядом. При активации реликвии Верховцевых он тоже мог быть там, потому что в зоне наблюдатели его заметили, только когда он выходил. А это было уже после ухода зоны с земель Верховцевых.

Жадность — плохой советчик. Не реши я срубить с Куликовых денег, на меня бы с такой легкостью не вышли. Хотя отчим мог бы и получше прятать концы — не такие уж мелкие деньги на кону.

— Мы с тобой это уже неоднократно обсуждали. Могли быть навыки, мог быть артефакт, под конец разрядившийся или вышедший из строя.

— Мог быть. Но предсказание покойного князя Воронова… Не этого шута, что недавно сдох, а последнего настоящего… Так вот, его предсказание однозначно намекает на этого внука.

Желание ознакомиться с содержанием конверта, выданного в запечатанном виде при оглашении завещания, стало ещё сильней. Нужно будет заняться этим сразу по возвращении в Святославск.

— Тебе могли подсунуть фальшивку, чтобы отвести подозрения от Антона. Старая Воронова в нем души не чает.

— Даже если это так, этот Воронов точно замешан — на него указывает слишком много факторов.

— Я одного не понимаю. Если он действительно как-то активирует восстановление реликвий, то почему такой странный приказ? Его можно было бы использовать для очищения от зоны остальных княжеств.

— Думать — это не наше дело. Наше — в точности выполнять приказы. Тайные приказы императора. Но если хочешь знать мое мнение…

— Разумеется, хочу.

— Нам невыгодно уменьшение размеров зоны. Она — источник кристаллов, источник ингредиентов для алхимии и артефакторики. Чем больше тварей — тем больше добыча. А при снижении добычи придется идти на ту сторону, что куда опасней. Одно дело — ходить вблизи границы и качаться на слабеньких тварях, и совсем другое — попадать сразу на высокоуровневых, встреча с которыми — верная смерть.

На ту сторону? О чем он? О переходе в родной мир тварей? Всё указывает именно на это. Я точно не встречал упоминания о подобном ранее, иначе запомнил бы.

— Что такое десять мелких княжеств для всей нашей страны? — тем временем продолжал рассуждать Рувинский. — Мелочевка. Но сколько возможностей дают они же, занятые зоной.

— Мне не нравится это дело, оно дурно пахнет. Это заигрывание с силами, над которыми мы не властны. Ты же понимаешь, что зона может пойти дальше — и мы ее уже не остановим.

— Поэтому император и решил оставить три восстановленных княжества. И приказ отдал тайный, такой, чтобы лишние люди не знали. Думаешь, мне нравится поручение? Оно не просто дурно пахнет, оно смердит. Но мы люди подневольные, что нам говорят — то и делаем. И плата за это дело стоит того, чтобы за него взяться. Стану князем — получишь наследуемое дворянство, а там и император отметит каким-нибудь титулом.

— И всё же опасно заигрывать с этими силами.

— Поэтому, прежде чем убить, мы должны будем в точности выяснить, как восстанавливать реликвии, чтобы сделать это самим, в случае если зона начнет двигаться.

— Всё равно это дело дурно пахнет, — повторил собеседник Рувинского.

— Как бы оно ни пахло, делать всё равно придется, — раздраженно сказал Рувинский. — На кону слишком большой куш. И это приказ, который мы обязаны выполнить. Всё, болтать заканчиваем. Приехали.

Раздались посторонние шумы, бряцанье оружия, доносились отдельные слова и фразы, но уже не принадлежащие ни Рувинскому, ни его собеседнику. Последний, кажется, не такой уж и плохой человек и не хочет заниматься бездумным смертоубийством.

— Черт возьми, куда делся мой пояс? — раздался растерянный возглас Рувинского. — Сабля, кинжал — все пропало… Не мог же он расстегнуться?

— От Вороновых ты уходил с ним?

— Да. Я еще саблю поправлял, когда садился. Точно помню. А сейчас как корова языком слизнула.

Не корова, а Валерон. Но я помощника не осуждал, поскольку был с ним солидарен: это не просто злоумышление, это злостное злоумышление не только на меня, но и на устои государства в целом. И еще мне показалось, что Рувинский слишком часто упоминал, что приказ императорский и тайный. Как будто хотел внушить это своему собеседнику. А это означало, что инициатива могла принадлежать самому Рувинскому, а император о ней понятия не имел.

Я для Рувинского в плане отъема княжества был самой удобной фигурой — за мной никто не стоит, и мою смерть не станут тщательно расследовать. Разве что Мария Алексеевна возбудится из-за пролетевшего мимо носа ее любимого Антоши титула. Но кто будет слушать человека, у которого не осталось никакого веса, ни политического, ни финансового?

— Странно. Если бы упало, сопровождающие бы заметили.

— Может, и заметили, — мрачно сказал Рувинский. — Да посчитали ненужным возвращать. Ты только глянь на эти наглые хитрые рожи. Не удивлюсь, если сегодня же мое оружие пропьют в ближайшем кабаке. О, видал, этот точно понял, что я всё знаю. Вон как глазоньки забегали. Ну-ка, скотина, иди сюда!

Далее я слушал представление, в котором Рувинский орал и требовал вернуть его вещи, а тот, кого он подозвал, никак не мог взять в толк, что начальству нужно. А когда Рувинский окончательно вышел из себя и прогнал подчиненного, выяснил, что еще пропали пистолет, кошелек и золотые часы.

— Похоже, в городе карманники окончательно распоясались, — примирительно сказал собеседник Рувинского. — На ходу подметки рвут.

— К нам из местных никто не подходил, — задумался Рувинский. — Разве что под навыком… Но такие навыки мало у кого есть.

— Базанин решил вернуть свои деньги?

— Он уже вернул, сволочь такая. Мы так рисковали, его выпуская, и что? Уверен, что он приложил руку к исчезновению денег, а ведь там были и мои личные.

— Потому что не стоит иметь дело с жуликами. Хорошо, что только деньги потерял, мог и без головы остаться. У Базанина в подчинении было много головорезов, и не все оказались в казарме.

— Попадется он мне еще раз, — процедил Рувинский, — живым не уйдет. Но свои вещи я по горячим следам верну. Есть у меня один ритуал подходящий. По свеженькому быстро настроюсь.

Следующие полчаса я слушал, как он пытался создать поисковый артефакт и каждый раз терпел фиаско. От благовоспитанного офицера, коим он притворялся в начале своего визита ко мне, ничего не осталось. Столь грязных ругательств, которые летели из уст Рувинского, не позволил бы себе даже пьяный матрос. Его собеседник вскоре извинился и ушел, а Валерон почти сразу после этого прекратил трансляцию. Наверное, решил, что в моем нежном возрасте такие выражения могут нанести глубокую душевную травму.

Я же решил не сидеть в ожидании его отчета, а прокатиться наконец в зону на час-другой. Испытать второй снегоход в компании своих дружинников. Далеко мы не поедем, покрутимся рядом с границей. Умение управлять снегоходом тоже нужно отрабатывать. Второй снегоход был точной копией первого с багажным сундуком под вторым сиденьем.

В этот раз моим пассажиром была Наташа, потому что оставлять супругу в поместье после стольких дней заключения было попросту жестоко. Всем хотелось размяться, и она не исключение. Еще просился Митя, но с его размещением возникали проблемы, поэтому ему пришлось остаться.

Размялись мы неплохо. От границы зоны мы особо не отъезжали, а вблизи была только мелочевка, никаких запредельно сильных тварей не попадалось, хотя я незаметность не стал включать.

Механизмусы по сравнению со встреченными в глубине зоны показались мелкими и несерьезными. Их я обездвижил птичками, затем аккуратно разобрал на множество запчастей и запас металла.

Когда мы уже собирались возвращаться, на нас вылетела фантомара — тварь, похожая на фиолетовую медузу, висящую в воздухе. Она обладала слабыми гипнотическими способностями, которые представляли опасность только для людей без защиты от ментала. Но и без этих способностей она оказалась серьезным противником: огромная, но быстрая, с верткими щупальцами, наносящими серьезный урон, защита от которых требовала отражать не только физический урон, но и магический ожог. При этом она еще очень туго уничтожалась: даже со сквозными дырами в тушке не теряла ни подвижности, ни убойности. Зато, когда мы ее добыли, были вознаграждены необычным кристаллом, напоминавшим плоскую бляшку.

«Аура страха» — подобное мне раньше не попадалось.