Ресурс

Глава 19

За время моего отсутствия произошли явные изменения. У ворот появилась сторожка, а на ограде — защитные заклинания, причем нарочито видимые — яркие искрящиеся всполохи пробегали то там, то тут, подчеркивая, что поместье — под магической охраной. Смотрелось это красиво, но очень уж демонстративно.

Человеческая охрана не столь обращала на себя внимание, но меня заметили издалека, и ворота открыли загодя, мне даже сильно тормозить не пришлось, въехал без задержки и остановился уже у крыльца. Ко мне выбежал дружинник.

— Петр Аркадьевич, здравствуйте. Вам требуется помощь?

— Здравствуйте. Куда я могу поставить снегоход?

С ответом он не задержался.

— Мы подготовили ближайшую конюшню к приему лошадей. И вторую, по просьбе Натальи Васильевны, сразу за ней — под ваш снегоход. Сейчас за ключами схожу.

— Лошадей перегнали?

— Вчера вечером все прибыли.

В том, что в числе прибывших и Маренин, я убедился сам, поскольку начальник моей гвардии уже выходил из дома с ключами от второй конюшни и после короткого обмена приветствиями сказал:

— Баня растоплена. Ежели желаете помыться с дороги, можно сделать это незамедлительно.

Соблазн сразу рассказать о покушении на себя любимого я поборол: я не знал, что здесь происходило за время моего отсутствия, и не исключал, что могут быть чужие ненужные уши, на что намекали ключи от второй конюшни. Этот вопрос я собирался обсудить без посторонних. Как и свои догадки по поводу инцидента. Преследовать меня эти типы не станут, да и вообще Валерону нужно дать возможность развернуться. Последнее, при условии почти полностью забитого внутреннего хранилища, будет не так легко, но я верю в изобретательность помощника. В конце концов, он может метнуться сюда, разгрузиться, а уже потом двигаться за компенсацией.

— Желаю, — признал я, прикинув, что сюда нужно будет сделать купель, чтобы не зависеть от бани. — Грязный как черт. Там сейчас никого?

— К вашему приезду топили. Наталья Васильевна распорядилась. Сменная одежда, полотенца, всё есть. Самовар сейчас принесут. Ну и перекусить чего тоже…

Как мне показалось, в его голосе прозвучал намек, поэтому я предложил:

— Не хотите составить компанию, Георгий Евгеньевич?

— С удовольствием, Петр Аркадьевич.

Я бы, конечно, предпочел дождаться Валерона с информацией, с чего вдруг в меня стали палить на поражение. Потому что, при всем желании задержать наглого артельщика, убивать его на месте — как-то перебор. Но обменяться кое-какой информацией мы с Марениным могли уже сейчас. Так почему этого не сделать в бане, куда отнесли самовар и корзину с чем-то съедобным, пока я ставил снегоход в закуток, выделенный специально для него в пустой конюшне? Конюшня была огромной, как и та, в которой были лошади, и я удивился, что не выделили место там. Но если так решила Наташа, на то были веские причины. Поэтому снегоход я оставил, активировав на нем Живую печать, а дверь в конюшню закрывал под одобрительным взглядом подошедшего Маренина.

— Я могу осмотреться, а не сразу идти в дом? — спросил Митя. — Мне интересно, какие строения здесь есть.

От немедленного согласия меня удержало опасение, не примут ли Митю за тварь.

— Георгий Евгеньевич, все предупреждены о Мите?

— Предупреждены-то предупреждены, но лучше показать. Я бы не рекомендовал ему пока ходить одному по вверенной охранникам территории, — с сомнением сказал Маренин. — Не дай бог, увидят незнакомое и пальнут. Потом сообразят, но поздно будет.

— Тогда тебе лучше пока со мной походить, Митя.

— Хорошо, — сказал он. — Но в парную не пойду — это может плохо отразиться на моей функциональности.

Ни высокие температуры, ни влажность на паука не должны были повлиять, но в парной ему действительно нечего было делать.

— Посидишь в предбаннике, — предложил я. — Покараулишь, чтобы нам никто не мешал.

Маренин на одного Митю не полагался. Стоило нам войти в баню, как он сразу же активировал артефакт защиты от прослушивания.

— В этом есть необходимость, Георгий Евгеньевич? — удивился я. — Нас кто-то может подслушать?

— Береженого бог бережет, — хмыкнул он. — В поместье сейчас не все под клятвой. Ваша супруга наняла женщин для уборки и готовки. Но больше всего у меня вызывает подозрения конюх, который вчера с утра сам пришел наниматься. Он, конечно, у прошлого владельца работал, но с ним не уехал. Причин этому может быть множество.

— Рекомендации у него есть от Чурина?

— Есть, — признал Маренин. — И настоящие. Так-то конюх нам нужен, конечно. Но он не под клятвой и приходящий. Под клятву не пойдет — вот что подозрительно.

На мой взгляд, подозрительным это не было. Это те, кто поколениями служили князьям, видели преимущества, но, как показал опыт Николая Степановича и Павла Валентиновича, все преимущества в один момент могли обернуться пшиком, если новый князь не желал брать на себя обязательства покойного. Зато подобная клятва давала ограничения, которые не всем по душе. Не понравится этому конюху на меня работать — возьмет расчет и уйдет на другое место, а с клятвой такое невозможно.

— Ходит он по всему поместью, — продолжил Маренин. — Ладно бы только на кухне торчал, так он и по другим постройкам шарится. Вроде ничего не украл, но он мне все равно не нравится.

Похоже, сейчас срабатывала интуиция самого Маренина, я глянул ради интереса — она у него была сорок восьмого уровня, куда выше моей. И все же мне что-то казалось в его рассуждении неверным. Я сосредоточился и понял, причем моя интуиция порадовала меня прибавкой на единичку, до двадцать четвертого уровня.

— Он может что-то подбросить, — предположил я. — Что-то опасное для нас.

— Думаете, Петр Аркадьевич? А ведь вы можете оказаться правы. Вот не нравится он мне, хотя видимых причин для этого нет, и все тут. Я понимаю, что никто не мог его здесь оставить с прицелом на вас, потому как вы до недавнего времени даже не подумывали о поместье здесь.

— Он мог остаться по своим причинам, а потом его завербовали для шпионажа за нами, — предположил я.

— Доказательств этому нет, и его пока ни на чем не поймали. Мы его взяли на испытательный срок.

— Турните сегодня же, если он вас так беспокоит. Все стрелки переведете на меня. Мол, я заявил, что у нас слишком мало денег, чтобы еще и конюха оплачивать.

— Так и сделаю. Его мой заместитель вчера взял. Очень хвалил, как тот конюшню подготовил к приему лошадей, но мне неспокойно, когда вижу этого конюха, а своей интуиции я доверяю. Хорошо было бы за ним проследить и узнать, на кого работает и чего те хотят, но некого отправить на это дело.

Я подумал о Валероне, но помощник, неосторожно решивший рвануть за компенсацией с кучей железа во внутреннем хранилище, наверняка вернется в отвратительном настроении после перегрузки и будет нуждаться в отдыхе. Тем временем Маренин продолжал:

— Собираем пока дружинников, с подходящими для слежки навыками нет никого. Да и с другими нужными навыками не набрали. Вон охрана у имения пока дырявая совсем.

— Скажете тоже. Заклинания на ограде впечатляют. Кто их ставил, Георгий Евгеньевич? — спросил я в предбаннике, когда раздевался.

Шибало от меня знатно — и потом, и требухой разрубленных по пути тварей. Последнее скоро превратится в пыль и отвалится, а вот первое только смывать. Можно было завести исподнее с самоочисткой — такое тоже было в лавке с вещами для похода в зону — но стоило оно дорого и совсем не влияло на чистоту тела. А еще в редких случаях вызывало раздражение кожи у того, кто носит, при этом сдать его обратно возможности не было. Оставались заклинания, очищающие тело, но в зоне их использовать не рекомендовалось, да и вообще — что может сравниться с хорошей баней?

— Это морок. Нет у нас мастеров по охранным заклинаниям, а это — хорошая обманка, качественная, не всякий второранговый маг углядит. А так побоятся лезть, поскольку не поймут, чем может шарахнуть.

Я хмыкнул.

— После первой же попытки пройти кого-нибудь с сильным защитным артефактом выяснится, что это обманка.

Мы прошли в парную, и разговор сам собой прекратился, поскольку атмосфера там располагает не к разговорам, а к наслаждению процессом. Веники в шайке лежали уже распаренные, и мы ими знатно отходили друг друга. Хотя про дело не забывали — вернулись к нему сразу же после того, как вышли из парной.

— Не полезут в ближайшие несколько дней. Присмотрятся, то-се, как раз успеем на нормальную охранную сеть заменить. Скоро должен подъехать один бывший мой подчиненный. Клятву нынешнему главе Вороновых он не стал давать, а даст ли вам — не знаю. Но ежели даст, охранные заклинания у нас будут на зданиях и ограде в лучшем виде.

— На зданиях я сам могу сделать. С настройкой при активации на допуск только определенных людей. А этот ваш бывший подчиненный… Максим Константинович хотел его привести под клятву?

— Хотел, но не сложилось. Но он не особо настаивал, поскольку денег у княжества нет, а давшие клятву прошлому князю никак не смогут слить информацию о княжестве, к которой у них был доступ на момент действия клятвы, или выступить против князя нынешнего.

— А против членов его семьи? — невольно заинтересовался я, наливая себе чаю.

Валерон бы сейчас порадовался: к чаю шли не только пироги с разными начинками, варенье и мед, но и столь уважаемый им хворост. Хвороста, кстати, было очень много — Наташа закладывала явно в расчете на нашего лохматого сладкоежку.

— Зрите в корень, Петр Аркадьевич, — вздохнул он. — Ваш отец был официально изгнан. Ритуала возврата не проводилось ни на вашего отца, ни на вас. Впрочем, с вами сейчас это невозможно, поскольку нет действующей реликвии. То есть чисто теоретически, на вас могут напасть как дружинники нынешнего князя Воронова, так и те, кто ими перестали быть.

— Налоги с артельщиков собирают дружинники?

— Что, уже столкнулись?

— Меня попытались ограбить и убить.

— Да вы что? — взвился он. — Кто посмел?

Я коротко пересказал случившееся. Митя, в этот раз ничего не читающий, а изучающий ситуацию во дворе через окно, добавил своих впечатлений. Надо сказать, что он описал все куда лучше меня, поскольку в момент нападения смотрел на напавших и запоминал все приметы. Оказалось, в меня стреляли не только из револьвера, но и магией. Но тот, кто пулял магией, оказался косоруким, и траектории полетов его заклинаний ни разу не совпали с траекторией движения моего снегохода.

— Садонинская группа, — сразу понял по описанию нахмурившийся Маренин. — Гниды те еще, но к нам не лезли. Выходит, караулили именно вас, Петр Аркадьевич. Не думал, что так скоро это произойдет. Есть информатор в местной дружине. От нынешнего князя Воронова местным дружинникам пришла информация, что князь не расстроится, если его племянник в зоне погибнет, и что князь не станет себе требовать его вещи.

— Думаю, он еще пообещал приплатить, — невесело хохотнул я. — Потому что куда удобнее грабить при каждом выходе из зоны, чем получить что-то с тела единовременно.

— Приплатить он мог пообещать, вот только обещание не выполнит по причине хронического безденежья — дружинники об этом наслышаны не со стороны. Максим Константинович потому и не хочет принимать людей под клятву, что тогда на него ложится жесткое обязательство по уплате жалованья. А так местные дружинники фактически на самообслуживании.

— Да уж, дали палочку — а дальше крутись как хочешь…

— Какую палочку? — не понял Маренин моей отсылки к обладателям полосатых жезлов в моем прошлом мире.

— Волшебную. Индульгенцию на всё, лишь бы налог уходил.

— Командир местной дружины хорошо себе отщипывает. Князя не обижает, но, сдается мне, себе он пригребает куда больше.

— Он не под клятвой? — удивился я.

— Из новых. Откуда его Максим Константинович выкопал, я не знаю. И сдается мне, у них больше партнерские отношения. То есть Максиму Константиновичу выплачивают оговоренную сумму — и его не волнует ни что здесь происходит, ни как эти деньги выбиваются. И я не уверен, что приказ вас устранить идет от нынешнего князя.

Если Маренин сейчас намекал на проблемы тех, кто покушается на собственную кровь, то дядюшке было уже без разницы, каплей больше или меньше. Он уже был замазан в крови родственников полностью, пусть и действовал чужими руками.

— Я пообщался в зоне с артельщиками…

Больше я ничего сказать не успел, потому что меня прервал Маренин:

— Петр Аркадьевич, этого делать нельзя было ни в коем случае. Вы один против группы. В зону всякие ходят, и не каждая артель удержится от соблазна прихватить собственность более слабых. То, что случилось в зоне, в зоне и остается, если никто не выживает.

— Мне пришлось остановиться на ночевку в занятом убежище, — пояснил я.

— Еще лучше. Вы совсем о безопасности не думаете. Зона и сама по себе опасна, а вы еще добавляете.

— Они нас тоже боялись, — сообщил Митя. — И караулили всю ночь по очереди. На вопросы даже Пете не отвечали, поэтому я у них ничего не спрашивал.

— Уже темнело, поэтому было опаснее искать незанятое убежище, чем оставаться в этом, — пояснил я. — На кое-какие вопросы мне ответили, хоть и неохотно. Рассказали, что после смерти Константина Александровича сильно изменилось отношение к артельщикам. Дерут много, а помощи не оказывают.

— Да народ помельче отсюда уже мигрирует, — согласился Маренин. — Вот что, Петр Аркадьевич, в одиночку в зону больше ни ногой. Только в составе группы. Еще не хватало, чтобы вы по-глупому погибли. В следующий раз подготовятся посерьезнее, какой-нибудь убойный артефакт зарядят и сделают вид, что никого не было. У нынешней дружины и перевалочные пункты имеются в зоне, так что там для вас тоже небезопасно.

— Георгий Евгеньевич, а что вы знаете о княжеских форпостах в зоне?

— Вы и туда добрались? Каким образом? — поражённо выдохнул он. — Это же княжеский секрет, они глубоко в зоне?

— До вороновского не добрался, случайно попал в форпост другого князя, — пояснил я.

— Так-таки и случайно, Петр Аркадьевич? — скептически спросил Маренин. — Это ж в глубине зоны, охраняется так, что бьют на подходе сразу насмерть.

— Форпост был давно разрушен, — пояснил я. — Я забрал оттуда всё, что могло представлять какую-нибудь ценность, но не исключаю, что это всего лишь хлам. Нужно будет кого-нибудь поставить, разобрать. И мне хотелось бы понять, для чего использовались эти форпосты и, разумеется, есть ли такой у Вороновых.

— Был, — мрачно ответил Маренин. — Как зона сдвинулась, доступ к нему потеряли. Он оказался очень глубоко, давление зоны высокое, риск гибели группы большой.

— То есть вы бросили тех, кто там находился?

— Почему бросили? Эвакуировали по возможности. К сожалению, вытащить удалось не всех. Там такое творилось в первые дни после разрушения реликвии, не передать. Твари словно взбесились. Оборудование пришлось бросить. Нынче от него наверняка ничего не осталось. Защита к этому времени просела, так что…

— А для чего форпост использовался?

Как я и думал, алхимия, сделанная в зоне, обладала более высоким качеством, причем чем выше давление зоны — тем лучше выходили зелья. Скорость действия целительских увеличивалась чуть ли не на порядок. То же касалось и артефактов — сделанные в зоне обладали более высоким качеством и часто получали дополнительные бонусы. Ещё в зоне занимались изучением тварей как в плане полезности для алхимии и артефакторики, так и в плане приручения для использования внутри зоны. Подозреваю, что в этом вопросе продвинулись не больше, чем я с кракелацем. Тот чисто теоретически испытывал ко мне симпатию, которая не помешала бы при встрече попытаться попробовать меня на вкус.

Рассказ Маренина и обсуждение ближайших планов заняли много времени, потому что прерывались походами в парную. Как оказалось, я очень соскучился я по этой простой житейской радости. Все же купель дает совершенно другие ощущения.