Ресурс

Глава 23

Валерон уходил утром подслушивать, вдохновленный моим предложением сразу что-то взять в качестве компенсации. Не очень большое, но нужное. Например, комплект артефактов для связи. Нам бы тоже не помешала штуковина, по которой можно связываться с кем-то в зоне.

Маренин утверждал, что Максим Константинович редко встает раньше обеда, а письма читает после завтрака под кофе, но я все же решил не рисковать и не ждать обеда. Зато дать Валерону осмотреться и понять, нет ли у местного главы дружины в собственности еще каких-нибудь домов. Ну и вообще собственности в других городах, откуда тоже можно получить компенсацию. Гребет же он здесь деньги, а живет при казарме — значит, деньги куда-то уходят полноводным потоком. А вот по другому адресу или другому человеку, это предстояло еще выяснить.

— У меня будет условие, — Валерон, уже совсем было собравшийся на дело, выпал из невидимости и проникновенно продолжил, глядя мне в глаза: — Ты в ближайшее время сделаешь купель Макоши сюда. Она мне необходима для восстановления. У меня без нее плохо усваивается энергия.

Врал он сейчас безбожно, но, пожалуй, купель в это поместье сделать стоит: она обладает эффектом восстановления и усиленной регенерации. А еще вымывает из организма лишнее. Так что причин отказывать Валерону я не видел.

— Сделаю. Только просмотрим большие кристаллы — вдруг третьего уровня схему получим.

— Мне бы пока хоть второго для использования. И маленькую коробочку конфет.

Валерон развел лапы насколько мог, чтобы показать размер коробочки. Тянулся он изо всех сил, я побоялся, что его порвет от натуги, поэтому ответил побыстрее.

— Конфеты — при первой возможности.

Валерон гордо тряхнул ушами и испарился. Я же засел в кабинете, решив собрать хотя бы пару комплектов артефактов. Честно говоря, чувствовал я себя уставшим и невыспавшимся. После сложного похода через зону хотелось отдохнуть в безопасности, а здесь ведутся странные игры, угрожающие моей жизни и жизни моих близких. Все же мой дед со стороны Вороновых был жутким придурком, передав столь серьезную информацию в руки тех, кто не просто не смог распорядиться ею правильно, а сделал всё, чтобы информация пошла Вороновым во вред. Считал ли я себя членом этой семьи? Однозначно нет. Возможно, и они относились ко мне так же, потому что общая фамилия еще не делает людей близкими.

Наверное, из-за накопившейся усталости и накатывающих вне моего желания размышлений работал я медленно и неохотно и был рад перерыву, который предложил сделать Маренин, чтобы оценить пополнение. Один из потенциальных моих дружинников был тот самый мастер по защитным плетениям на объектах, Олег Толстоног, а второй пришел с ним за компанию, прослышав, что здесь хорошо платят.

Парни были молодые, крепкие, здоровые, возрастом в районе тридцати лет и производили самое благоприятное впечатление до тех пор, пока я не использовал Божественный Взор и не обнаружил на втором сродство к Скверне и еще довольно невнятное пятно на источнике магии, почти незаметное, если не присматриваться, а если присматриваться — оно чем-то походило на мою печать. Я перевел взор на Маренина и обнаружил такое же слабое пятно у него — значит, это все-таки клятва. А зачем мог прийти боец с клятвой другому человеку? Правильно, шпионить.

Я не стал сразу вставать в позу и изгонять лазутчика, поговорил с обоими. Выяснил, какие у них есть сродства и навыки. Шпион ожидаемо не назвал Скверну, и уже не так ожидаемо промолчал про сродство к алхимии, а еще преуменьшил уровни своих заклинаний. Не сильно, но все же. Насколько я понимаю, прислали его, чтобы разобраться на месте и довести до победного конца то, что не удалось конюху. Наверняка уже покойному.

Рисковать и оставлять лазутчика, чтобы за ним проследить, я не стал, сказал сразу:

— Ты мне не подходишь.

— Почему? — удивился он.

— Тимоха — отличный парень, — горячо сказал Толстоног. — Вы, Петр Аркадьевич, не пожалеете, что его взяли.

Потому что покойникам все равно, они жалеть не умеют. Говорить этого я, разумеется, не стал, Маренин же меня поддержал:

— Петр Аркадьевич сказал, что не возьмет, значит, не возьмет. Он решения не меняет.

— Я же клятву готов дать, — сказал засланец, всем своим видом показывая честное недоумение. — Хоть прямо сейчас, если у вас есть сомнения.

— Пусть кто-нибудь проводит его на выход, — сказал я.

— Я и сам дойду, — зло ответил вдруг помрачневший парень. Наверное, за провал внедрения положено какое-то наказание. Впору пожалеть беднягу.

— Сам ты здесь ходить не будешь. А то заблудишься и случайно попадешь на кухню, — насмешливо сказал я. — Мне вчерашнего хватило. Так что, Георгий Евгеньевич, пусть кто-нибудь проводит человека Базанина на выход, а со всей вежливостью или нет — это уж от его поведения зависит.

— Да с чего вы взяли? — сделал он последнюю попытку. — Я вообще этого Базанина не знаю.

— Ты же говорил, что его терпеть не можешь? — удивился Толстоног.

— Чего ты несешь? — окрысился тот.

Я скучающе отвернулся, на всякий случай продолжая отслеживать засланца краем глаза — вероятность, что он рискнет напасть при свидетелях, мала, но не нулевая, потому что мне неизвестно, что ему грозит в случае провала. Может, смерть при покушении для него — благо.

Но нет, сдержался, только желваки на скулах заходили.

— Не очень-то и хотелось, — заявил он. — Тоже мне, племянник князя. Купил по дешевке поместье, которое вскоре под зону уйдет, и строишь из себя невесть что.

Движение Маренина показалось смазанным, засланец увернуться не успел и ткнулся носом в стол. Из носа закапало, но Маренин держал жертву за шиворот и отпускать не собирался. Впрочем, базановский шпион не дергался, и не потому, что Маренин сразу объяснил, за что влетело.

— Думай, где и что говоришь, а то повесим на воротах. Я бы уже и повесил за попытку обмана, но Петр Аркадьевич слишком добр. Так что иди отсюда подобру-поздорову, пока не передумали.

Он гаркнул, вызывая дружинника из коридора, и наказал вышвырнуть визитера, причем так, чтобы тот никуда не смог завернуть и нагадить.

Визитер молчал, но смотрел так, как будто уже запланировал для всех нас мучительную смерть. Прощаться он не стал, как, разумеется, и мы. Как только его вывели, я сразу переключился на Толстонога.

— Георгий Евгеньевич говорил, что ты хороший специалист по охранным заклинаниям.

— Есть такое, — чуть смущенно ответил он, еще не придя в себя от того, как мы быстро и безжалостно вышвырнули того, кто пришел с ним. И, похоже, он не понимал, как к этому относиться.

Пришлось пояснить:

— Он приходил, заведомо собираясь вредить. В том числе и тебе, если ты пойдешь ко мне на службу. У него клятва верности Базанину.

— Вон оно чо… Тогда да, тогда могли бы и повесить за обман. А ведь какой… притворщик. Всю дорогу мне втирал, как он ненавидит Базанина, а потом заявил, что знать не знает, кто это. Это как вообще? А у вас и правда с Базаниным война?

— Похоже на то. Он мне ее точно объявил. Этой ночью пытались убить.

— А я сдуру сказал, что у вас на ограде обманка — знающему человеку это сразу видно. Выходит, долг у меня теперь перед вами, Петр Аркадьевич…

— Напрямую они нападут вряд ли. Будут пытаться выдать за несчастный случай, так что твоя оговорка мало на что повлияла. В дом им все равно не попасть.

— Видел, у вас Живая Печать от Коломейко. Качественная штука, но дорогая.

Он выразительно глянул — мол, откуда такие деньжищи. А я в очередной раз поразился предприимчивости Коломейко. Не успел перекупить у меня схему, как уже присвоил авторство и вовсю торгует услугой по безопасности. Нужно было с ним уговориться дополнительно еще и на процент с установки — похоже, услуга оказалась весьма востребованной. И пусть при моих нынешних запросах это была бы капля в море, но ведь именно из таких капелек и складываются ручейки, которые море заполняют. Не проинтуичил, а сейчас уже поздно, разумеется.

— Я сам ставил, и у меня версия более продвинутая, чем та, которую я продал Коломейко.

— Серьезно продали? — удивился Маренин. — Зачем? Это же личная безопасность?

— Я получил взамен вполне адекватную услугу, весьма актуальную на тот момент. Печати на чужие дома я бы все равно ставить не стал. У меня версия, как я уже сказал, более продвинутая, ну а то, что он выдает эту схему за свою, мне даже на руку. Меньше привлекает ко мне внимания, хотя всякие Базанины ко мне и без того лезут. — Я спохватился, что у нашего разговора есть пока не лояльный свидетель, и быстро сменил тему: — Так, Олег, давай решай быстрее — идешь ты под мою руку или уходишь.

— Иду, конечно, — ответил он. — Я вашим врагам лишнюю информацию выдал. Значит, мне и заниматься заклинаниями на ограде. И вообще, Базанин — сволочь. Если вы против него, то я — за вас.

Клятвами мы обменялись, я с удовлетворением отметил размытое пятно, которое появилось на источнике магии. Значит, я не ошибся и мой уровень Божественного Взора уже позволяет замечать чужие клятвы. Конечно, нужно присматриваться, и нет гарантии, что это дело нельзя вообще скрыть, но хоть какая-то гарантия и преимущество перед противником. Нужно этот навык срочно повышать.

Видящий, к сожалению, пока не восстановился в должной степени, чтобы просмотреть хотя бы большие кристаллы, собранные по дороге из зоны в зону, поэтому я продолжил заниматься защитными артефактами.

Валерон не появлялся, для трансляции здесь было далековато, но жуть как интересно было, что же там происходит. К этому времени дядюшка уже должен был выпить свой кофе в компании писем и позвонить Базанину со скандалом. Потому что убивать племянника нужно так, чтобы никто не приплел к этому делу дядю. Несчастный случай — и точка.

А еще неудачливый Тимоха, которого я выставил, тоже придет с отчетом. И я ничего этого не услышу. Впору придумывать подслушивающие артефакты, чтобы быть в курсе злодейских планов своих врагов. Последних накопилось прилично: трое Вороновых, включая бабушку, дядюшку и кузена, и Базанин. И я уверен, что и над Базаниным кто-то есть. Причем в самом плохом случае — представитель стороны, враждебной моему богу. Хоть в Святославск возвращайся и узнавай, что было в предсказании…

К обеду Валерон не появился — наверное, решил объесть Базанина или прочувствовал, что обед будет очень скромным. Всех работниц из Амшарино временно отстранили от дела, поэтому и завтрак, и обед готовили подчиненные Маренина. То есть ни о каких разносолах речи не шло, исключительно простая здоровая пища, которую я мог разбавить содержимым контейнера из багажника. Пока не хотел — пусть будет запас на всякий случай. Запас продуктов заменили полностью — не стали рисковать, поскольку неизвестно, на каком этапе было подсыпано или подлито то, что отправило дружину в сон.

Дом был слишком большим, чтобы убирать его самостоятельно, поэтому после обеда я переделал артефакты, всасывающие кристаллы, на артефакты, всасывающие пыль. Принцип-то один и тот же, нужно только немного поиграть с мощностью. Выдал результат Наташе, очень переживавшей из-за временного отстранения от дел прислуги, и отправился дальше заниматься защитными артефактами для дружины.

Когда наконец появился Валерон, я уже заканчивал третий комплект и подумывал, не начать ли четвертый. Но Валерон вывалился из воздуха на стол и сразу начал возмущенно тявкать:

— Где моя законная еда? Жрать хочу — сил нет.

— Ты не можешь хотеть жрать в том смысле, который вкладываешь.

— У меня вся внутренняя система настроена на переработку пищи в энергию, — не растерялся он. — И когда система долго бездействует, я чувствую дискомфорт. Можно было бы там поесть, на месте наблюдения, но тогда бы меня засекли. И вообще, тебе неинтересно, что я услышал? Я зря страдал без еды и отдыха?

Я устыдился и сходил на кухню. Остатки каши с обеда были еще теплыми, их я и наскреб в миску, с которой вернулся в кабинет. Валерон подозрительно понюхал, страдальчески вздохнул и принялся наворачивать, параллельно отчитываясь:

— Базанину ты сегодня настроение здорово подпортил. Он же никого к поместью не отправлял, рассчитывал, что поутру бабы придут убирать-готовить и обнаружат, что все поместье в тварях и трупах. Но не сложилось. Он направил завербоваться к тебе того парня, которого ты выставил. Кстати, почему выставил-то? Он выглядит вполне прилично.

— У него сродство к Скверне и клятва кому-то. Скорее всего, Базанину.

— Клятвы видишь? — обрадовался Валерон. — Всего седьмой уровень же.

— Плохо пока. Вглядываться приходится.

— Ничего. До десятого недолго осталось. Короче, парень ушел с конкретным заданием наалхимичить что-то по месту, и Базанин опять пришел в хорошее настроение. Но тут позвонил твой дядя и попытался что-то вякать. Базанин его заткнул быстро. Заявил, что проблему решит в ближайшее время, а если Максим Константинович будет ему угрожать, то вместо одного Воронова на тот свет отправятся два. И что он не будет менять планы из-за молокососа. Молокосос, если не понял, — это ты.

— Причина не прозвучала, по которой они меня решили убрать?

— Нет. Но Базанин жутко разозлился, прямо пыхал от злости, побегал по кабинету как зверь в клетке, потом немного успокоился, вызвал наемника и дал задание подсыпать какую-то дрянь твоему дяде. И сказал, чтобы был осторожен — мол, последняя доза осталась, промахнуться не имеет права.

— Что эта доза делает?

Я размышлял, должен ли я предупредить Максима Константиновича, не будет ли отсутствие сообщения считаться участием в убийстве, если Базанин задумал именно это в отношении моего родственника. Черт его знает, как работают местные правила, установленные богами. Вдруг несообщение о покушении приравнивается к самому покушению? Лучше бы Валерон вообще об этом промолчал…

— Базанин сказал, что им нужен управляемый князь, а не истерящая по каждой мелочи обморочная девица. А что конкретно этот порошок делает — нет.

— На девицу Максим Константинович не тянет, — хмыкнул я, успокаиваясь по поводу жизни родственника. Можно не сообщать: ему просто хотят подкорректировать поведение. Угрозы жизни нет.

— Базанин, отправив успокаивать князя Воронова своего человека, и сам успокоился. Но ровно до того момента, как явился алхимик, которого не удалось к тебе пристроить. Тот сказал, что Базанин был прав: проверяли так, что пронести ничего бы не получилось, но все предосторожности оказались излишними, потому что его не взяли. Тут Базанин опять начал злиться, заявил, что тот был недостаточно убедителен, если не смог столь простого поручения выполнить. На что алхимик сказал, что ты знал о его клятве, а значит, у них там есть крот, который делится инфой с тобой. Базанин задумался, видно, прикидывая, кто годится на эту должность. Потом сказал, что если тот провалил одно дело, то пусть займется другим — мол, яды у них заканчиваются.

Валерон замолчал, с сожалением осмотрев миску, в которой не осталось ничего. Но я был глух к его страданиям.

— А что дальше?

— А дальше я решил провести эксперимент, а заодно кардинально решить вопрос с изготовителем ядов, — гордо ответил Валерон. — Выяснилось, что даже секунда в моем внутреннем пространстве человека убивает, но зато второй вопрос решился. Поскольку труп я неосторожно выплюнул сразу у кабинета главнюка, его нашли быстро. Базанин опять разозлился — нервный у него выдался день — а затем решил обвинить в его смерти тебя и сейчас едет, собираясь арестовать. А компенсацию я взять не успел, торопился тебя предупредить.

И сразу после его слов пришел дружинник с сообщением о приезде Базанина.