Ресурс

Глава 32

На обед мы поехали с Марениным. Честно говоря, я бы предпочел туда не соваться. И даже не потому, что там нам что-то угрожало — как раз в первый визит никто на нас покушаться не станет. Жалко было времени на всю эту ерунду. Дел хватало и без того, чтобы изображать из себя идиота перед Рувинским. Поскольку до этого момента мы с Марениным не успели толком поговорить, отчитывался он по дороге.

— С целителями вопрос решили. Полная оплата пойдет от вас, а если артели захотят чего добрасывать, то не возбраняется. Всё равно это не ваши родовые целители. Кстати, один из них спрашивал, не нужно ли нам целителя в дружину. Он не про себя, у него родственник оканчивает обучение в этом году. Я сказал, что решаете вы, пусть подойдет к вам, когда в Святославск вернетесь — родственник там обучается. Посмотрите на него, решите, нужен он нам или нет.

— Вы бы что посоветовали, Георгий Евгеньевич?

— Неплохо было бы иметь целителя в своей дружине. Но это по человеку смотреть надо. Что без опыта работы — так рядом с родственником поднахватается чего, особенно если его отправлять регулярно в Озерный Ключ на помощь. Но меня беспокоит, что именно в дружину хотят пристроить. Целители обычно не хотят привязываться, ищут, где выгоднее. То есть могут попытаться заслать…

— На клятву проверю. Если буду брать, то тоже только под клятву, разумеется, — успокоил я Маренина. — С охраной целителей в Озерном Ключе что?

— Бывших вороновских дружинников взял.

— Из тех, кто с Базаниным оставались до конца?

— Ну так причины-то разные, Петр Аркадьевич. Кто клятву принес Максиму Константиновичу, кто из-за родственников не мог уехать. В базанинских делишках не все участвовали. Замазанных я даже не рассматривал. А этим ребятам пообещал, если хорошо проявят себя, вы на них глянете,брать в основную дружину или нет. Пока побудут на охране по найму. Напортачат где — значит, к нам не попадут. Но я кого попало не брал на эту работу, хотя подходили разные.

— Ладно, Георгий Евгеньевич, будем смотреть на каждого лично и тогда уже думать, — решил я. — Всё равно люди нам нужны. Шанс дадим.

— Со вторым поручением пока глухо. Евсиков в запое. Его можно вывести из запоя с помощью целителя. Но тогда узнают о нашем интересе.

— Всё равно узнают. Для посторонних можно сказать, что ищем информацию про Камнеград. Но если он и дальше просыхать не будет, то нам нужен кто-то другой.

— Евсиков от безнадеги пьет, — запротестовал Маренин. — Делом займется, не до выпивки будет.

Я сильно сомневался, что этот процесс будет столь легким, как казалось Маренину. С другой стороны, кому, как не ему, знать, кого лучше привлечь для решения задачи? Не удастся вывести из запоя Евсикова — тогда будем думать, кого привлечь. Там же он не один работал. Наверняка найдется амбициозный журналист, который захочет стать главным редактором возрождающегося издания. В умирающем княжестве, ага. Очередь выстроится, не иначе. Нет, нужно как-то вытягивать Евсикова.

Как и предсказывал Маренин, на обеде у Рувинского было немноголюдно: кроме нас с Марениным и Антоши, было несколько старших офицеров и градоначальник. Полицмейстера Рувинский не пригласил, на чем можно будет сыграть. Не считает армия полицию достойной себя, а ведь полиция — очень важная структура в княжестве. С ней бы взаимодействовать, а не противостоять. Первым мы и займемся.

— А что ж вы без супруги, Петр Аркадьевич? — спросил Рувинский после обмена приветствиями и представлениями.

— Наташа нехорошо себя чувствует, Денис Васильевич. Просила передать извинения.

— Очень жаль, очень жаль. Хотя в сложившихся обстоятельствах это может быть и к лучшему.

Он сделал таинственное лицо, явно напрашиваясь на вопрос. Я решил его не разочаровывать.

— Что-то еще случилось, Денис Васильевич?

— Меня обокрали, представляете, Петр Аркадьевич?

— Украли что-то ценное?

— Ценное и очень дорогое. Всю мебель, что везли из Святославска. Злости на них не хватает.

— Это всего лишь мебель, Денис Васильевич.

— Вы не понимаете, Петр Аркадьевич, это не мебель, это произведение искусства. Из дорогих сортов дерева с резьбой. Комплект был почти закончен, когда я уезжал. То, что я видел, оно было прекрасно. Увы, конечного результата я так и не получил.

Рувинский вздохнул и чуть не прослезился. И я его понимал, потому что вчера мы эту мебель распаковали и установили по местам. Мой старый кабинет отошел Маренину, потому что стащенный у Рувинского Валероном набор оказался намного лучше. Я почему-то был уверен, что когда Рувинский заказывал мебель, уже представлял себя князем и выбирал вещи, достойные титула.

Про комфорт он тоже не забывал: и кресла, и широченная кровать были оснащены пружинными блоками, что обеспечивало дополнительное удобство. К сожалению, подушек к этому великолепию не прилагалось, пришлось обходиться старыми.

— Не слышал, чтобы у нас на дорогах серьезно шалили.

— Если бы на дорогах. Прямо в Озерном Ключе уволокли. С саней разгрузили, в дом внесли — а дальше как корова языком слизнула. Ни следа. Полиция здесь вообще мух не ловит, — зло сказал Рувинский. — Полицмейстер блеял как овца, когда я пытался разузнать, кто это мог провернуть. Сами посудите, как такое могло случиться, что украли кучу дорогостоящей мебели — и никто ничего не видел? Эти сволочи закрывают глаза на воровство. Полицмейстер имел наглость заявить, что украли военные, поэтому я должен разбираться сам, представляете?

А что ему было говорить, если до появления здесь Валерона такие кражи проворачивать было некому? Но Валерона он не видел, а доблестная армия — вот она, и уже наверняка пошаливает.

— Плебеи, — высокомерно процедил Антоша. — Нет в них даже проблесков чести. Гнать надо это быдло с насиженного места. Распустил их дядюшка.

— Именно. Я отписался по поводу плачевного состояния полиции в городе. Но толку? — вздохнул Рувинский. — Вещи этим не вернешь.

— Вообще всё украли? — спросил Маренин, успешно притворяющийся потрясенным известием.

— Практически всё. Остался только ящик с фамильным фарфором. Наверное, он ворам показался слишком мелким, — едко бросил Рувинский. — На императорском фарфоровом заводе заказывал, тоже перед отъездом. Но я рад, что осталось хотя бы это, поскольку вам будет на чем есть, а иначе обед превратился бы в один сплошной фарс.

Был бы здесь Валерон, он бы расстроенно тявкнул: «Как? У Рувинского еще что-то осталось? Это я недосмотрел». Но Валерона не было — во избежание несанкционированных пропаж во время моего визита к Рувинскому помощник остался отдыхать и наедаться дома.

Когда я увидел столовый фарфор, который денщик Рувинского выставил на стол, понял — хорошо, что Валерон пропустил этот ящик, потому что на каждом, даже самом крошечном предмете, был герб Рувинских, причем еще и с княжеской короной, что было явным нарушением существующих норм. Я невольно глянул на Антошу, тот тоже уставился на герб и нервно облизывал губы. Если кому возмущаться, так только ему. Мне, с моим торгашеским воспитанием, простительно не знать разницы между графской и княжеской коронами, а вот если это пропустит Антоша, будет странно.

— Говорят, Денис Васильевич, вас вчера ещё обокрали? — сказал он, так и не отводя взгляда от герба на собственной тарелке.

— Куда уж больше-то? — вытаращился он на Антошу в мнимом удивлении.

— Говорят, что вчера у вас еще все ингредиенты с зоны украли, которые вы набрали каким-то хитрым способом.

Рувинский бросил на меня быстрый взгляд и небрежно сказал:

— Врут, Антон Павлович. Войска здесь не затем, чтобы что-то добывать в зоне. Мы здесь для обеспечения порядка.

Не захотел, чтобы мы узнали о его связях с Куликовым? Похоже на то. Хотя и вариант, что армия не должна шариться по зоне, тоже не стоило исключать.

— А по-моему, у вас здесь свои цели, Денис Васильевич, никак не связанные с порядком, — ответил Антоша. — Жалуются на вас все подряд.

— На меня?

— Разумеется, не на вас конкретно, на военных, — ответил Антоша. — А ведь мы должны быть образцом для подражания.

Он по привычке выпятил грудь, напрочь забыв, что ее нынче обтягивает не мундир, который придает +10 к харизме.

— Мы? — спросил один из военных. — А вы, простите, каким боком к армии, Антон Павлович?

По голосу я узнал сомневающегося собеседника Рувинского из трансляции Валерона. Насколько мне запомнилось, представляли его как майора Говорова Виктора Германовича. Судя по вопросу, об Антошиной репутации он знал и мой кузен этому доблестному офицеру не нравился.

— Я в отставку ушел буквально недавно, — небрежно бросил Антоша. — Как вы понимаете, княжение и армия несовместимы. Я должен был стать следующим князем Вороновым, если бы не непонятное решение императора. Уверен, у него под боком очень плохие советчики, если они выступают против таких семей, как мы, с давней историей.

— Семей, которые не сумели сохранить свои земли? — пренебрежительно бросил Рувинский. — Совершенно правильное решение. Нет земель — нет титула. Какой вы князь без княжества? Дутый. Да еще и требуете от короны выплат.

— Позвольте, я ничего не требовал.

— Вы, может, и нет, а вот Максим Константинович требовал, уверял, что ему необходимы деньги, чтобы вести образ жизни, подобающий князю. А поскольку с княжества уже ничего не могут получить, то хотят получить из казны. Вот император и прикрыл лавочку.

— Вы меня намеренно оскорбляете, Денис Васильевич?

— Что вы, Антон Павлович. Я всего лишь объясняю, почему считаю правильным решение императора.

— Земли могут и вернуться, как случилось у Куликовых и Верховцевых.

— К Верховцевым вернулись земли? — повернулся я к Антоше, демонстрируя живейший интерес. — Помнится, представитель этого рода приходил ко мне в Святославске, просил снегоход. Я ему, разумеется, не дал, но смотрю, он как-то решил этот вопрос. Не знаете как?

— С помощью вашего знакомого Авдеева, Петр Аркадьевич, — ехидно сказал Рувинский.

— Какого еще Авдеева? Среди моих знакомых нет никакого Авдеева. Или я этого не помню. И не понимаю, к чему вы это говорите.

— Как к чему, Петр Аркадьевич? Авдеев — человек вашего отчима. Тот самый, который заключает договор на очищение княжества от зоны, а вы потом этот договор исполняете, отвозя на снегоходе реликвию до места.

— Да вы что? — выпалил Антоша, уставившись на меня с нехорошим прищуром.

— Ерунду вы говорите, Денис Васильевич, — усмехнулся я. — Вы серьезно думаете, что Юрий Владимирович настолько меня не любит, что подрядил доставить в зону собранную неизвестным артефактором реликвию? В одиночку? Без группы поддержки?

— Честно говоря, Петр Аркадьевич, это меня несколько смущает, — признался Рувинский. — Но и явная связь между вами и Авдеевым имеется.

— Если человек работает на моего отчима, Денис Васильевич, это не значит, что он не может вести и свои дела, о которых Беляеву ничего не известно. Я даже про дела Беляева мало чего знаю, а уж дела этого загадочного Авдеева для меня вообще неизвестны. Может, он прикрывает еще кого. Я же могу поклясться, что реликвия была восстановлена божьим помощником в самый последний момент. Еще пара секунд — и нас с Наташей растерзали бы.

Я в крассках рассказал о том, как мы пробивались к центру Тверзани, чтобы умереть, чему помешало явление божьего помощника, и закончил:

— Честно говоря, сейчас, рассказывая вам всё это, я осознал, насколько мы близко подошли к смерти. Эти оскаленные пасти мне до сих пор снятся, а супруга по ночам вскрикивает и просыпается от кошмаров. Но, как говорится, всё хорошо, что хорошо заканчивается. И если бы я занимался восстановлением реликвий, то в первую очередь восстановил бы собственную.

— Для меня, — торопливо вставил Антоша. — Потому что следующим князем должен был стать я.

— Зачем же тогда, Петр Аркадьевич, вы набираете гвардию? — недоверчиво спросил Говоров. — Не для того ли, чтобы получить возможность контроля над землями?

— Ты набираешь гвардию? — обиженно сказал Антон. — А говорил, что у тебя нет денег.

— Вас ввели в заблуждение. Фактически Петр Аркадьевич набирает не гвардию, а охрану для своего автомобильного завода, который в этом году начнет строиться, — пояснил вместо меня Маренин. — Предприятие с большим количеством секретных производств, в том числе и артефактного двигателя, для которого мы собираем материалы в зоне. С переменным успехом, поскольку далеко в зону не ездим пока. Вчера, вон, на редкость неудачный выезд получился.

— Пусто в зоне вчера было, — добавил и я. — Мы проездили несколько часов, далеко углубились в зону, а добычи так и не нашли.

— Рискуете с дальними поездками, Петр Аркадьевич, — сказал Говоров. — Вон давеча в газете писали. Выехал один из представителей рода Ходеевых в зону, а снегоход у него возьми — и сломайся. Один снегоход и нашли потом. Ни человека, ни одежды — ничего.

Попытка повторить мою разработку была ожидаемой. Как ожидаемой оказалась и неудача. Печально, конечно, что в результате кто-то погиб, но моей вины в этом нет.

— И кто продаёт подделки? — спросил я у Говорова.

— Подделки?

— Разумеется, подделки. Я сделал на данный момент два снегохода, и ни один из них ни разу не ломался, потому что я использую при их изготовлении исключительно металл из механизмусов и артефактный двигатель собственного изготовления. Кроме того…

И я завел длинную восторженную речь, долженствующую убедить всю компанию, что я заинтересован только в техническом развитии империи, а бенефициар княжеских регалий — Антоша. Антоша же важно кивал и пил бокал за бокалом, всё с большей неприязнью пялясь на герб Рувинского на посуде.

— Таким образом, я экспериментировал, пока не довел изделие до идеала, — закончил я. — Мне бы и в голову не пришло продавать сырое изделие, в результате неисправности которого погиб человек. Надеюсь, продавца накажут по всей строгости закона.

Честно говоря, еда, которую подавали на тарелках с гербами, была так себе. Как оказалось, гербы ничего не добавляют к съедобности. Разве что Антошина злость прибавляла специй. Но он не торопился бросать Рувинскому в физиономию перчатку. Вообще, вел себя на редкость прилично. Подтолкнуть его, что ли? Выпил он уже достаточно, чтобы потерять осторожность.

— Какой странный герб на посуде, Денис Васильевич. Он больше похож на княжеский, чем на графский.

— Вот-вот, — оживился и Антоша. — Мне тоже так кажется.

— Боже мой, — рассмеялся Рувинский, — это на заводе напутали. Я обнаружил, когда уже прислали. Не возвращать же. Тем более, сам герб изображен в точности, разве что корону немного изменили. Качество же самого фарфора выше всяческих похвал. Такое только на нашем императорском заводе и встретишь.

— А мне вот кажется, что вы метите на мое место, — с пьяной прямотой заявил Антоша.

— На ваше место я не мечу. Мне лавры братоубийцы не нужны, — холодно ответил Рувинский. — Удивляет, что Петр Аркадьевич вообще с вами разговаривает после всего случившегося.

— Меня оклеветали, — опять выпятил грудь Антоша. — Оклеветали совершенно бессовестным образом, к чему наверняка приложили руку и вы, потому что иначе сюда отправили бы меня, а не вас. Вы подлец, Денис Васильевич. Самый настоящий подлец. Карьерист, который идет по головам более достойных.

Рувинский сидел в оцепенении недолго, ответил быстро и жестко. Дуэль должна была состояться завтра поутру. Когда никому не станет мешать излишний алкоголь в крови.

К сожалению, нам с Марениным пришлось стать секундантами Антоши, потому как других секундантов ему было взять неоткуда. Дуэльных куполов в Озерном Ключе отродясь не водилось, поэтому дуэль решено было проводить у границы зоны, чтобы не попали случайные люди под заклинания — дуэль предполагалась магическая.

— На кого ставите, Петр Аркадьевич? — поинтересовался Маренин, когда мы отвезли Антошу в трактир и отправились домой.

— На то, что они договорятся, и дуэль будет не до смерти. Конечно, было бы прекрасно, если бы они поубивали друг друга, но, как сказала бы Наташа, событие это очень маловероятное.