Ресурс

Глава 13

Место оказалось удачным — далеко от возможных скоплений тварей, не зря здесь сделали убежище — мы и без него имели возможность передохнуть. Но и только. Я пытался сложить в голове пазл из имеющихся деталей так, чтобы не заполучить себе во враги крупный род, который, если узнает о моем участии в убийстве наследника, точно будет гадить. Заиметь могущественного врага не хотелось. Конечно, Верховцев под клятвой, но при сильном желании Резенских вычислить меня как его спутника — возможно. И если Верховцева с его уровнем заклинаний заподозрить в уничтожении сильных противников нельзя, то на меня после дуэли с Бодровым прекрасно навесятся все собаки…

— Что будем делать? — опять спросил Верховцев, проявляя нетерпение. — Время идет, мы не двигаемся. Ночевать здесь нельзя.

— Ночевать в городе с убийцами на хвосте тоже не выйдет. Эх, — вздохнул я. — В идеале мне бы той уникальной субстанции из Дугарска…

— У меня есть флакончик, — скромно сообщил Валерон. — Как чувствовал, из лужи набрал. Ну и Куликову слишком жирно будет в одно рыло пользоваться нашей гениальной разработкой. Он-то себе не флакончиками набирал, сам видел.

— Это же все меняет, — обрадовался я.

— Что меняет? — спросил Верховцев. — Что за субстанция?

— Погоди, не мешай. Лучше меня охраняй, я план чертить буду, — скомандовал я и отошел подальше, чтобы поговорить с Валероном без помех.

— Чувствую, ты опять нашел мне работу, — с намеком сказал Валерон. — А сам еще за прошлую конфеты не выдал.

— Выдам в двойном объеме, — предложил я. — Делаешь так. С открытым флакончиком собираешь толпу и ведешь ее к тому убежищу, где убираешь флакончик, убеждаешься, что твари пришли в себя, и стучишь в дверь.

— Сдурел? — возмутился Валерон. — Там же ничего не останется целого.

— Ты же все ценное уже прихватил?

— Что я прихватил? Что отдельно валялось и могло быть взять незаметно. А походные мешки? А артефакты? Они же разрядятся и станут обычными кусками металла. Повреждаемыми кусками металла. Которые только на выброс.

— Если Резенские сядут нам на хвост, это обойдется куда дороже, чем стоимость артефактов.

— Если у них появятся к тебе претензии, будут сами виноваты в исчезновении своего рода. Сам же говоришь, род богатый, а деньги нам нужны.

— Валерон, нам нужны деньги, а не проблемы. Пусть все выглядит так, что их убили твари. Вряд ли у этой группы есть что-то запредельно ценное, ради чего ты готов рисковать своим пребыванием в этом мире.

— Ты о чем?

— О том, что убийц пятеро. У них сильная магия. То есть они опасны и без оружия. Они нас с Верховцевым просто убьют в прямом столкновении, несмотря на тебя и Митю.

Разговаривая с Валероном, я чертил линии на снегу, стирал их и чертил заново, притворяясь, что раздумываю над дальнейшими действиями.

— Довод, — вздохнул Валерон. — Но тогда и оружие придется там разбросать, а я его уже считаю нашим…

Он возмущенно засопел, транслируя свое отношение к такому расточительству.

— Заберешь у них кристаллы и деньги, если найдутся, — предложил я. — В качестве компенсации за утраченный доход. И мы еще по очищенному княжеству соберем, половину Верховцеву отдадим.

— Сдурел? Он совершенно непрактичный тип. Потратит как попало, в отличие от нас.

— Если не поторопишься, тратить вообще никому и ничего не придется.

Валерон вздохнул еще душераздирающе и пошел выполнять ответственное поручение. Через некоторое время с нужной стороны раздались вопли, рычания и звуки срабатываемых заклинаний.

— Что-то случилось? — забеспокоился Верховцев. — Подъедем, посмотрим?

— Разве что издалека. У нас другие планы, — неохотно сказал я. — Нам бы в город в течение получаса въехать.

В сторону шума двинулись мы медленно и осторожно, огибая не только подозрительные пустые снеговые пространства, но и небольшие рощицы подозрительно встрепанных деревьев. Я помнил точно: чем медленнее двигаюсь, тем лучше работает незаметность и мимикрия, которую я тоже активировал. Что касается Верховцева, то ему такие предосторожности нужны не были, поскольку тварей он привлекал не как я, а как обычный артельщик, без способностей приманивания.

Бой, точнее его окончание, мы увидели издалека, забравшись на горку и распластавшись на снегу.

Куча приведенных Валероном монстров была велика, а магия у наших противников оказалась конечной, поэтому, как они ни были сильны, со всеми справиться не смогли, зато сами выбывали по мере потери магической энергии. К настоящему моменту в живых оставался только один. Но сражался он с противниками не в одиночку, как бы странно это ни звучало. На его стороне билось семь волчеков. Бились самозабвенно, не щадя себя. И как только один волчек-защитник погибал, ему на смену сразу же вставал другой, обращая свои клыки на бывших товарищей.

— Целых семь контролирует, — даже с восхищением выдохнул Верховцев.

— Что за навык? — заинтересовался я. — Из Природы?

— Из Скверны же. Природа над порождениями зоны не властна. Я ж говорил, в Скверне сильные заклинания, а у Резенского конкретно это еще и до шестидесятого уровня покачано, потому что на каждые десять уровней добавляется контроль еще над одним существом зоны.

— Ограничения еще есть?

— Есть, конечно. Все существа должны принадлежать к одному виду. И не действует на механизмусов и других големов. Еще есть устойчивые к этой магии существа, но мало.

Я посмотрел на него с невольным вопросом, и Верховцев засмущался.

— Ты не думай, я специально не узнавал. Костя этим вопросом интересовался.

— Костя?

— Средний брат. У Куликовых в зоне погиб. У нас сродство к Скверне не сказать, что очень часто, но падает, а тратить большой кристалл как маленький невыгодно, вот он и прикидывал, стоит или не стоит брать, если попадется. Потому что реально там очень много сильных заклинаний, которые помогают выжить в зоне. Из минусов — Церковь хоть и смотрит на такое сквозь пальцы, но не одобряет, и в приличном обществе лучше не сообщать, что у тебя есть такое сродство. Опять же с головой проблемы начинаются на высоких уровнях. Есть методики сохранения, но они не у всех срабатывают.

Рассказывая, Верховцев не отрывался от картины, разворачивающейся перед нами, но на помощь Резенскому не рвался. Либо трезво оценивал свои силы, либо поверил, что тот действительно планировал убийство в зоне.

— Костя, кстати, разрабатывал варианты развития при разных сродствах. Отец на него тоже не слишком тратился, поэтому он и решил поехать в чужую зону, где у него не будут отбирать добычу в пользу брата.

— Реально отбирали? — удивился я.

— А как ты думаешь? Только сильный князь может что-то удержать. И уже этим помочь остальной семье. Я вон слаб настолько, что против того же Дмитрия не выстою.

В этом Верховцев был прав, потому что Резенский, параллельно удерживая контроль над тварями, еще и орудовал магией. Конечно, большинство магов предпочитают лупить магией издалека, а если уж дело дошло до ближнего боя, использовать честную сталь. Или не очень честную — с рунами и напылениями.

Но у Резенского оружие тиснул мой вороватый помощник, поэтому магу приходилось отбиваться без железа, одной магией. Вторым постоянно удерживаемым заклинанием был дымчатый клинок, чем-то напоминающий мой теневой кинжал, но все же от него отличающийся настолько, что сомнений не было — тоже из области Скверны. Клинок был в правой руке, и действовал им Резенский редко, но умело. Левой же рукой он отправлял заклинания одно за другим.

На Резенском пока не было ни одной царапины. Даже на одежде, что говорило и о хороших артефактах. Конечно, мы не видели начала боя, где его команда могла положить жизнь, защищая начальство, и тогда в бой ему пришлось вступить вот только что. Тем не менее его хорошей подготовки это не отменяло.

Противников было много, но Резенский вполне мог с ними справиться, если бы внезапно в воздухе не возник поток огня, устремившийся к его голове. Огонь обтек фигуру, не причинив ей вреда, но Резенский сбился, потерял концентрацию и клинок, принялся оглядываться, пытаясь определить, откуда угроза. С одного из волчеков слетел контроль, и зверюга с особенной яростью напала на того, кто недавно ею управлял. Резенский восстановил новый клинок быстро и хладнокровно располовинил нападающего.

Я же только мог выразить восхищение Валерону: из жалкого точечного плевка его огневая мощь выросла до вполне уверенной огневой лавы. Таким спичку было не зажечь, а вот спалить дом с одного выстрела дотла — запросто.

— Новая тварь? — удивленно спросил Верховцев. — Не помню таких, чтобы огнем плевались из пустоты.

— Может, пустота только с нашего угла зрения? — предположил я. — Что-то где-то преломляется, и кажется, что выстрел ниоткуда? Я тоже такую тварь не знаю, но мало ли тварей в зоне, я еще не со всеми сталкивался.

— И я в глубину не выбирался, — признал Верховцев. — У меня больше теоретических знаний. Люблю читать.

И мечтать, как однажды счастье свалится к ногам. В его случае это даже частично сработало. Впрочем, я к нему сейчас придираюсь: он делает все, что можно сделать с его вводными. Если развитие у него шло только за счет собственных занятий, то не такой уж плохой результат на выходе.

Бой продолжался, но результат уже складывался не в пользу Резенского. Он потерял контроль еще над одним волчеком, превратившись из хозяина в потенциальную жертву. В этот раз Резенский без урона не остался. Его губы зашевелились, явно складывая ругательства, которых мы слышать не могли.

Я же решил испытать новый навык. Как оказалось, мой Божественный взор пробивает и такое расстояние, только требует для активации и удержания много энергии. Аж в ушах зазвенело, пока я считывал характеристики нашего противника. И не только характеристики, но и имя.

Последним выжившим, пока выжившим, был действительно Дмитрий Резенский, двадцати девяти лет от роду, у которого к сродствам Огня и Земли плюсовалось еще и сродство к Скверне, удвоенное и с весьма приличным набором заклинаний. Заклинания были прокачаны не в пример сильнее, чем у Верховцева. По набору и уровню заклинаний Резенский мог бы считаться магом первого ранга, если бы вдруг решил получить такую запись, потому что развитие было сдвинуто в сторону Скверны. Сильно сдвинуто — туда наверняка шли и все добытые кристаллы. Так, уровень заклинания контроля порождений зоны у него был шестьдесят девятый — одного уровня не хватало, чтобы возможности резко выросли.

Досмотреть я не успел, потому что знаки перед глазами потускнели и пропали вовсе, а сам Резенский завалился на снег, где его принялись грызть твари. Все-таки магия Скверны — не панацея. Владеющего такими заклинаниями твари зоны, может, жрут и с отвращением, но жрут. Зрелище было неприглядным: манеры у местных жителей были так себе. Ни приборов, ни салфеток, одни зубы и когти для разделки добычи. Твари принялись грызться уже друг с другом, потеряв общего противника, поэтому нам пора было двигаться отсюда подальше, пока кого-нибудь не погнали в нашу сторону.

Верховцев вздохнул.

— Не могу отвязаться от мысли, что поступил дурно, не придя ему на помощь, — вздохнул он. — Но все же хорошо, что нам не пришлось его убивать самим.

Я в очередной раз поразился оптимизму Верховцева, с чего-то решившего, что у нас были шансы справиться с Резенским, у которого большинство заклинаний оказались сильнее моих максимального уровня. Что же говорить про Верховцева. Он там вообще никому, скорее всего, соперником не был. Вряд ли у Резенского в ближниках были слабаки.

— Мы бы и не успели ему помочь, — заметил я. — Он и без того чудом так долго продержался. Нам же пора в Колманск, если мы собираемся сегодня собрать реликвию.

Глядя на Верховцева, я понимал, что не так сложно будет собрать реликвию, как ее удержать. И если я хочу, чтобы одним из князей оказалось дружественное мне лицо, придется подсуетиться с помощью новому знакомому. И мысли по этому поводу у меня были. Но вернусь я к ним не раньше, чем провернем дело с реликвией. Сейчас любые лишние мысли в голове могут привести нас обоих к смерти. Все же никакой прорицатель не давал стопроцентной гарантии на успех, потому что успех зависит от большого числа факторов.

К примеру, Резенский прекрасно подготовился, но не учел маленького беленького песика, который сейчас в расстроенных чувствах осматривает убежище на предмет того, что можно взять не палевно, а что придется оставить для достоверности. С этим важным делом он справился быстро, потому что, когда я направил снегоход к Колманску, вскоре почувствовал на коленях знакомую тяжесть. Отчитываться он не торопился — видно, до сих пор не пришел в себя от потери ценного имущества. Или же очень сильно потратился на вынос защиты Резенского.

Въехали мы в город с той стороны, с которой собирались изначально и откуда прокладывали маршрут. Почему-то он оказался менее населенным, чем Тверзань, хотя тварей за собой мы собирали все равно прилично, пару раз пришлось поменять направление — предчувствия меня не обманули, и на дорогах оказались завалы, через которые можно было только перелететь. Любая заминка приводила к тому, что приходилось отбиваться от добравшихся до нас тварей. Я работал в основном магией, от Верховцева доносился свист сабли, хотя пару слабеньких заклинаний он тоже отправил в преграждавших нам путь отродий зоны.

Когда я выехал на площадь, размером побольше, чем в Тверзани, выяснилось, почему в самом городе тварей было настолько мало: у них на площади было сборище. И мне казалось, пати у них была не по собственной инициативе, а подстроенная Резенским.

И вся эта орава ринулась на нас.

Не иначе как со страха я использовал слияние, и оно сработало, хотя до самого княжеского особняка нужно было проехать через площадь. Первая рожа с оскаленными зубами добралась до меня аккурат в тот момент, когда я вытащил контейнер с кровью. Ее я не столько плеснул, сколько пролил на реликвию, а проговаривал: «Во исполнение договора» уже под разрастающееся сияние, которое отпугивало тварей куда эффективнее, чем патентованные репелленты от комаров.

Твари бросились врассыпную, испуганно визжа и завывая, затаптывая друг друга и прыгая по телам неудачливых товарок.

Реликвия же повисла в воздухе, пульсируя и набирая силу. Верховцев слез со снегохода и неуверенно подошел к реликвии.

— Получилось? — спросил он. — И что теперь делать?

— Порежь руку, приложи к реликвии и подержи, — предложил я, вспомнив, что именно это Наташа и пыталась исполнить при сборе куликовской реликвии.

Верховцев полоснул по руке и ухватился за реликвию, которая благодарно приняла новую порцию крови и запульсировала уже по-другому. Я уж было думал, что ничего не изменилось, как к ногам Верховцева упало несколько предметов, в том числе княжеский перстень. Верховцев отлепился от реликвии, упал на колени перед предметами, подтверждающими княжеский статус, и неожиданно зарыдал. По отдельным долетающим до меня словам стало понятно, что он просит прощения у отца и братьев за то, что так получилось, что занял место, которое ему не предназначалось…

Свидетели там явно были лишними, и я отошел, почти сразу же ощутив на плече Валерона.

— Недружелюбный человек был этот Резенский. Я когда в дверь постучал, они и не подумали открывать, увидели, что пришел не Верховцев. Пришлось просачиваться и открывать изнутри самому, а то бы они с тварями не встретились. А еще я вместе с бутыльком этой субстанции, — сказал он, — обнаружил и неиспользованные щепки со Слиянием. Решил использовать, чтобы не хранить дальше. И знаешь что? С этого Резенского притянулось три осколка, и все — от разных реликвий.