Ресурс

Глава 22

До отъезда Маренин пришел в себя в достаточной степени, чтобы отдать приказ о задержании конюха. Тройка дружинников отправилась еще до нашего отъезда. Остальных я припряг к перетаскиванию трупов тварей в ту конюшню, где стоял снегоход. Для получения заряда бодрости после снотворного — самое то. Твари были увесистыми и объемными, некоторых пришлось дополнительно разрубать даже не для того, чтобы унести, а просто чтобы прошли в двери. От предложения сразу вырезать кристаллы я отказался, мотивируя тем, что завтра-послезавтра они все равно вытают из кучи — и зачем тогда в этом дерьме пачкаться?

По снятой с бандитов одежде я прошелся поиском тайников, но ничего не обнаружил. Можно было отправлять ужин кракелацу прямо в упаковке, только сняв артефакты и карманы вывернув. В последних нашлись и мелкие деньги, и склянки с алхимией. Склянки не были подписаны, но сдается мне, там были рецепты не из тривиальных. Скверна? Как вариант.

Маренину всё обсказал я до отъезда, поэтому по дороге к Озерному Ключу выяснял уже у него интересующие меня вопросы:

— Как получилось, что отключились одновременно все? Любое снотворное действует на разных людей с разной скоростью. И как получилось, что ваш, Георгий Евгеньевич, артефакт не обнаружил опасности в еде?

— Сам голову уже сломал, Петр Аркадьевич, — признался он. — Выходит, что добавка сама по себе была неопасной, но сработала при активации. О такой алхимии слухи ходили, но я считал их именно слухами, ни разу не приходилось сталкиваться.

— Скверна?

— Возможно. Говорят, что тем, у кого есть сродство к Скверне и сродство к рабочим навыкам — алхимии, артефакторике, механике, становятся доступны новые возможности.

— Или их им подсовывают, — задумчиво сказал я. — Возможно, это всего лишь совпадение, и Скверна как сила не имеет отношения к разрушению реликвий, но пока я склоняюсь к тому, что это враг нормальной жизни. Никого со Скверной брать не будем.

— Там сильные заклинания. Очень сильные.

— Я видел. Но мне кажется правильным не брать на службу тех, кто уже присягнул Скверне.

— Мне тоже, — признал Маренин. — Но тут дело такое: нужен артефакт для определения того, чем человек владеет, а они дорогие и не всегда соглашаются делать под заказ, даже если есть деньги.

— Я могу определять без артефакта, если не укрыты навыки.

— А их можно укрыть? — удивился Маренин. — Вы ничего не путаете, Петр Аркадьевич? Первый раз об этом слышу.

— Наверное, потому, что те, кто умеет скрывать, о такой возможности не распространяются? — предположил я.

— Зря мы его взяли на такую ответственную должность, — не удержался Валерон. — Ничего не знает. Подставляется по-глупому. И вместо того чтобы нас охранять, вынуждает охранять его. Можно подумать, у нас дел и без этого не хватает.

— Вины с себя не снимаю, — мрачно сказал Маренин. — Но ранее не доводилось сталкиваться ни с чем подобным.

— Не доводилось? Да это творилось у него под носом, — продолжил возмущаться Валерон.

— Вот это неправда. Базанина поставил Максим Константинович. Здесь контингент дружинников конкретно поменялся. При мне такого бардака не было, — оскорбился Маренин.

— Ладно, будем смотреть по месту, — снисходительно тявкнул Валерон, который уже воображал себя в нашей троице главным.

Пришлось немного умерить его пыл, а то Валерон без тормозов — страшное дело.

— Валерон, на Садонине эксперименты не проводить. Нам его допросить надо. Георгий Евгеньевич, Садонин неодаренный?

— Вы же говорили, что посмотреть можете? — не упустил он возможности отправить шпильку.

— Не до того было тогда. Но в меня стреляли и пулями, и заклинаниями.

— Неодаренный. Заклинаниями из его группы мужик пулял. Но он, по слухам, слабый маг.

— И косой, по моим наблюдениям…

— Как вариант, не хотел попасть в принципе, чтобы не обвинили, — предположил Маренин. — Не всем по нраву изменения здесь, но не все имеют возможность уехать по разным причинам. А так формально приказ выполнил, а фактически — нет.

В сам Озерный Ключ на снегоходе въезжать не стали. Я замаскировал свой транспорт в кустах на обочине, а дальше мы с Марениным пошли на лыжах, под незаметностью, которая была у нас обоих. Лыжи сняли уже внутри города — дорога оказалась достаточно наезженной, можно было обойтись без лыж. Валерон сидел у меня на плече и работал штурманом, так что к нужному дому мы вышли быстро. Он оказался не совсем на окраине, но всё же ближе к ней, чем к центру. Помощник просочился через ограду, открыл нам калитку и отправился смотреть, что там с нашей целью. Когда мы подошли к дому, получили полный расклад.

— В доме он один. Спит. Сигналок нет. Дверь на обычный засов закрыта.

— Откроешь?

— Сразу?

— А чего тянуть? Если искать тайники до фиксации клиента, он может проснуться и возмутиться.

— Довод.

Валерон просочился в дом, раздалось еле слышное звяканье металла, и вскоре дверь приглашающе приоткрылась. В этот раз я позволил Маренину пройти первым. Ох, хоть и был начальником, но навыков полевой работы не растерял. Просочился в дом как тень. Я прошел за ним и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Секунд через пятнадцать раздался громкий испуганный вопль, а за ним и спокойное маренинское:

— Не ори. Всё равно никто не услышит, а больно будет, понял? Руки на одеяло и не дергайся!

Я прошел дальше и обнаружил славную картину. В тусклом свете слабенького заклинания Маренин приставил к горлу Садонина кинжал, и по шее бандита уже стекала каплями кровь. Просто так стекала, как просигнализировал недовольным сопением в мое ухо Валерон.

— Кто вы и что вам надо? — проблеял Садонин.

— Не узнаешь? — хмыкнул я. — Думал, тебе покушение на княжеского племянника с рук сойдет?

— Вы не представились, ваша милость, — дрожащим голосом сказал он. — Рази ж я осмелился бы? Думал, какой залетный контрабандист.

— А вот врать не надо, — мягко сказал Маренин. — Вранье сокращает жизнь и делает больно.

Он надавил кинжалом на шею Садонина, и тот тихо заскулил от страха. Я решил добавить:

— Георгий Евгеньевич, этак вы его прирежете случайно до того, как он что-нибудь расскажет. Может, традиционные методы испытаем? Иголки под ногти или паяльник в жопу?

— К-какой паяльник? — в ужасе спросил Садонин.

— Адский. Заклинание у меня такое. Хорошо металл сваривает. Будем проверять, как сварит человека?

— Я всё расскажу! — истерически взвизгнул он.

— Вот и хорошо. Кто и почему приказал меня убить?

Маренин недовольно на меня посмотрел и покачал головой. Но Садонина было уже не остановить.

— Алексей Корнеевич, Базанин, — затараторил он, косясь на рукоять кинжала. — Почему — он не говорил. Но с Максимом Константиновичем это согласовано.

— То есть дядюшка приказал меня убить? — уточнил я.

— А куда он денется? Главный-то Базанин, — ответил Садонин. — Вот кто зверюга. Любого под себя подомнет. Думаете, я хотел это делать? Никто из моей группы не хотел, но отказать — никак, иначе не только нас убили бы, но и родных всех до одного. Знаем, проходили.

Он болтал и болтал, выплескивая собственный страх, а я зачем-то решил просканировать его на предмет навыков. Наряду со средненькими физическими я внезапно обнаружил нечто новое, значившееся как формирующееся сродство к Скверне.

— А скажи-ка, друг любезный, каким образом у тебя появилось формирующееся сродство к Скверне? — не удержался я от возможности утолить собственное любопытство.

— Дык это, зерно подсаживают, — ответил он и тут же задергался в конвульсиях.

Маренин отвел кинжал от шеи, чтобы не прирезать случайно, но предосторожность оказалась излишней: Садонин вскоре замер, его глаза остекленели, а вывалившийся изо рта язык почернел.

— Твою ж мать, — зло выдохнул Маренин. — Договаривались же, Петр Аркадьевич, что допрашиваю я. Он ничего не успел сказать.

— То есть информация о подсаживании зерна Скверны к не-магам вам уже известна?

Я даже просканировал Маренина на такой случай заново — а то, мало ли, вдруг ему тоже успели подсадить какое-нибудь нехорошее сродство? Но там было всё без изменений, все навыки относились к сродствам приличного типа.

— Признаться, Петр Аркадьевич, обескуражен этой новостью. Да еще и оказалось, что она под блоком — пострадал Садонин из-за разглашения. Жаль, что имени не успел сказать. Но утверждение, что Максим Константинович реально ходит под Базаниным, признаться, мне кажется странным. Не мог Максим Константинович на это пойти.

— Он же отдал на откуп дела в этом княжестве именно Базанину? Так, времени у нас мало. Валерон, прибираешь из дома всё, у нас осмотрим, я проверяю на тайники — и уходим.

— Все Валерон и Валерон, — пробурчал песик. — И чем, спрашивается, отличаются ваши методы от моих? Всё равно сдох. Может, его сразу в зону перебросить, чтобы сожрали с концами?

— Осмотреть необходимо сначала, — не согласился я. — Освещение плохое и времени нет. Так что собираешь всё вместе.

Валерон принялся втягивать в себя вещи, а я принялся быстро искать тайники, найденные потрошил и убирал содержимое в мешок, который нес за мной Маренин. Обсудить услышанное хотелось, но потом, в безопасном месте. Я даже особо не рассматривал, что беру. Дом прошерстил от и до. К этому времени от имущества Садонина не осталось ничего, а когда я перешел к сараям, которых было аж три, выяснилось, что и те мой помощник уже очистил.

Захоронок у Садонина оказалось множество, причем часть лежала довольно открыто — найти не составляло труда и без заклинания, а часть запрятана хитро в разных местах. Даже в огороде обнаружилось два тайника. В сортире в этот раз ничего не нашлось, что меня ничуть не расстроило. И без того Маренину пришлось брать второй мешок.

Дом мы закрыли ключами Садонина, а на калитку повесили замок — может, подумают, как с Черным Солнцем, что мужик просто уехал по делам. Ага. Ночью и со всеми вещами. Следы за нами, а также места выкопанных в огороде захоронок я замаскировал Снегом со слабеньким Вихрем.

Пока выбирались из города, чужих взглядов я не чувствовал, поэтому была надежда, что нас никто не заметил. Добрели до снегохода, выкатил его из кустов — и вперед, не забывая засыпать за собой следы.

— А крови опять не набрали, — неожиданно вспомнил Валерон. — Надо было сначала с него на добровольной основе хотя бы полстакана сцедить.

— Похоже, у нас намечается широкий выбор тех, с кого можно будет нацедить кровь, — заметил Маренин. — При мне этого не было, говорю вам с полной определенностью. И в первую очередь у меня вопрос к вашему дядюшке, Петр Аркадьевич.

— Не факт, что он вообще в курсе.

— В курсе, в курсе, — уверил Валерон. — Помнишь, тогда в Святославске он звонил из гостиницы с сообщением, что ты выжил. Вот наверняка сюда и звонил.

— Чем я им в принципе могу помешать?

— Скорее всего, это завязано на полном предсказании вашего деда, — предположил Маренин. — Оно шло отдельно от завещания в запечатанном конверте. И не оглашалось публично.

И о котором вдовствующая княгиня не сочла необходимым мне рассказать. Касалось ли оно меня или нет? Скорее да.

— После чего меня первый раз пытались убить, — задумался я. — А потом еще дважды. Причем официально заказчиком был Антоша с идиотской формулировкой, что посчитал возмутительным то, что мне завещали кусок реликвии, а ему — нет.

— И формулировка идиотская, и сам он нищий, — внес свою лепту в разговор Валерон. — Влез в долги непонятно зачем.

— Из принципа? — предположил я. — Он немного придурковатый.

— Или ему внушили, чтобы отвести от себя подозрения, — предположил Маренин.

— У Максима Константиновича есть что-нибудь связанное с влиянием на разум?

— А вы не знаете?

— У меня не было нужного навыка, когда я с ним встречался.

— Максим Константинович свои навыки держит в тайне. Документ в Лабиринте он не получал ни разу. Но здесь может быть два объяснения: навыки слишком интересные, чтобы о них говорить посторонним, или слишком позорные для члена княжеской семьи.

— А в военном училище, где он учился, не было артефакта по определению навыков и уровней?

— Нет, такая проверка для аристократического рода — оскорбление.

— И все же он не тянет на главу преступного синдиката, — скептически заметил я.

— Глава преступного синдиката и не должен выглядеть как преступник, — возразил Маренин. — Но соглашусь, Максим Константинович слишком ленив и слишком любит праздность, чтобы заниматься организацией хоть чего-то.

— Конверт с предсказанием сохранился или был уничтожен после прочтения?

— Чего не знаю, того не знаю, — ответил Маренин. — При мне этот вопрос не обсуждался ни разу. Конечно, не в характере Марии Алексеевны уничтожать такие записи, но конверт мог достаться не ей, а Максиму Константиновичу как новому князю. Надеетесь прочитать, Петр Аркадьевич?

— Хотелось бы узнать, что там такого, что меня постоянно пытаются убить, — согласился я. — Может, появятся варианты с заказчиком.

— А если заказчик окажется не Вороновым, то его и заплевать можно, — закончил за меня довольный Валерон.

Потому что если этот человек настолько продвинут, что может заставить других делать то, что ему нужно, с него можно получить хорошую компенсацию, а не такую мелочевку, как мы только недавно собрали. Как возмущенно бухтел Валерон, там даже лошадей не было, а мебель вся старая и дешевая. Но это не помешало ему собрать всё, до последнего гвоздя из стенки, на котором ранее висел тулупчик. Погреб тоже выгреб до последней картофелины, напомнив, что продукты в поместье могут содержать ненужные добавки, а здесь точно всё без них.

Стоило нам появиться в поместье, как один из дружинников, отправленных в Амшаркино за конюхом, доложил, что того не нашли. Как ушел утром к нам, так больше домой и не возвращался. Двое остались его дожидаться, одного отправили с отчетом. Мы с Марениным переглянулись, без слов передав сомнения, что конюх теперь вообще появится. Сдается мне, его устранили сразу, как он сообщил об увольнении. Так что нужно допросить его жену — может, ей о чем проговорился.

Осмотр тела Садонина, которым мы занялись прямо в конюшне, ясности не привнес, хотя я искал хоть какие-то следы внедрения этого зерна. Конечно, предполагалось развитие чего-то нематериального, но сам термин «зерно», на мой взгляд, предполагал какой-то материальный носитель, который можно было внедрить под кожу или проглотить. Ни шрамов, ни татуировок на Садонине не оказалось, поэтому, осмотрев его на несколько раз, мы с Марениным пришли к выводу, что тело нам точно больше не нужно, после чего его с трудом одели и поручили Валерону оттащить в зону, выплюнуть перед тварью и глянуть, будет ли жрать. Если не будет — вернуть сюда, потому что в таком виде это тело — улика против нас.

— Может, его главнюку подбросить? — предложил Валерон.

— Это тоже будет уликой.

— Не напрямую, а выгрузить в сортир казармы. Он большой, искать там не станут. Или тебе принципиально, чтобы я притащил сюда?

— Не принципиально, — признал я.

Но переживал я напрасно: несмотря на странную смерть, тело Садонина привлекло первую же тварь, перед которой Валерон выложил угощение.

— Слопала за милую душу, — отчитался Валерон. — Похоже, срабатывание блока никак на притягательности человека для тварей зоны не отразилось. По ошметкам должны опознать.

Перед тем как идти спать, я всё же написал письмо с тем, чтобы отправили его магической почтой и дядюшка получил известие утром. В нем я выражал удивление нападению княжеской дружины на племянника князя с целью его убить. Уверен, дядюшка всполошится и сразу примется названивать. А Валерон подслушает что-нибудь важное.