Мстислав Дерзкий часть 4

Глава 22

Глава 22

Тишина, последовавшая за моими словами, была густой и тяжелой, как свинец. Она висела в кабинете, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине и отдаленным, приглушенным гулом дворца-улья.

Я стоял, упираясь руками в резную столешницу, чувствуя холод полированного дерева сквозь тонкую ткань перчаток. Я наблюдал за ними, за этими тремя столпами, на которых держалась безопасность империи. Здесь еще не хватало генерала армии Громова, но к происходящему он не имел никакого отношения. Их лица были масками сосредоточенности, но за ними я читал бурю: ярость, унижение, холодный расчет.

— У вас было время, чтобы обдумать, как нам защитить дворец, чтобы подобное не повторилось впредь, — голос мой прозвучал ровно, но в нем явственно слышалась сталь. Подпустив суровости во взгляд, посмотрел на каждого по очереди. — И теперь я хочу услышать ваши соображения. Не общие слова. Конкретные меры.

Первым, как и ожидалось, начал Разумовский. Он не сделал ни шага вперед, не изменил позы. Лишь положил на стол стопку бумаги.

— Ваше Величество, — его голос был тихим, но он резал тишину, как отточенная бритва. — Враг действовал не грубой силой. Он использовал нашу же архитектуру против нас. Слепые зоны, образующиеся на стыке магических полей, — это не дыры. Это… тени. Естественные изъяны любой сложной системы. Залатать их невозможно. Но их можно использовать.

Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное.

— Мой Приказ предлагает создать «Паутину». Мы разместим в ключевых узлах дворца, в этих самых слепых зонах, не усиливающие защиту артефакты, а пассивные сенсоры. Они не будут препятствовать проходу. Они будут фиксировать даже малейшее искажение эфира, любое вторжение в эти тени. Легкая рябь — и сигнал поступит в центральный узел, а оттуда прямиком к дежурным магам и отрядам быстрого реагирования.

Враг, просочившись внутрь, сам запутается в этой паутине, сам выдаст себя. Более того, — его глаза блеснули холодным интеллектом, — мы можем сделать некоторые из этих сенсоров… приманками. Заметными приманками. Создать иллюзию слабого места, и когда нежить или любой другой, кто не имеет права тут находиться, клюнет на нее, капкан захлопнется.

Я медленно кивнул. Это был умный ход. Не тупая ставка на непробиваемость, а изящная ловушка, превращающая силу врага в его слабость. Хитрость против хитрости.

— Одобрено, — сказал я. — Приступайте. У вас есть все ресурсы.

Взгляд Разумовского скользнул по моему лицу, он уловил одобрение, и в его ледяных глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Он молча склонил голову.

Следующим заговорил полковник Меньшиков. Он отодвинулся от камина, и его массивная фигура словно заполнила собой половину кабинета. Он говорил не тихо, а глухо, басовито, и каждое его слово было похоже на удар кулаком по столу.

— Ваше Величество! Все эти штуки — хорошо, — он мотнул головой в сторону Разумовского, будучи явно не в восторге от магических ухищрений. — Но камень и сталь никогда не подводили. Мой план прост. Удвоим, нет, утроим гарнизон. Не за стенами, а внутри! В каждом коридоре, на каждом лестничном пролете, в каждой нише — часовой. Смена через четыре часа, чтобы не засыпали. Никаких потайных ходов — все известные мы замуруем, а те, что нельзя, поставим под круглосуточную охрану из лучших бойцов. Я предлагаю создать мобильные ударные группы по пять человек: маг и четверо бойцов. Они будут постоянно патрулировать дворец по случайному маршруту. Никто, даже призрак, не сможет проскользнуть незамеченным мимо живой стены из плоти и крови!

Он говорил с такой яростью и убежденностью, что, казалось, воздух в кабинете сгустился. Это был голос старой, проверенной школы — если нельзя быть невидимым, будь вездесущим. Грубая сила, доведенная до абсолюта.

— И последнее, — генерал выдохнул, и его взгляд стал тяжелым, как булава. — Все слуги, все придворные, все без исключения должны пройти повторную проверку на верность и, если позволите, на предмет скрытого магического влияния. Враг воспользовался знанием. Значит, у него есть глаза внутри. Найдем их и вырвем.

Я снова кивнул, на сей раз более медленно. Это был ресурсоемкий, тяжелый план. Он мог парализовать жизнь дворца, превратить его в военный лагерь. Но после вчерашней ночи это была необходимая цена.

— Одобрено, генерал. Формируйте группы, усиливайте гарнизон. И проверку персонала — одобряю. Но, — я посмотрел ему прямо в глаза, — без фанатизма. Не превращайте мой дом в тюрьму раньше времени.

Меньшиков хмуро кивнул, приняв условие. Его челюсти сжались. Он был готов замуровать все окна, если бы я дал ему такую возможность.

Наконец, настала очередь Веги. Она сделала шаг из тени у окна, и солнечный свет упал на ее лицо, подчеркнув бледность кожи и решимость во взгляде. Она говорила четко, по-деловому, но в ее голосе я слышал глубинную вибрацию — это был ее первый крупный экзамен, и она была полна решимости его сдать.

— Ваше Величество. Господа. Планы достопочтенных коллег безупречны, но они сосредоточены на задержании врага, уже проникшего внутрь. Моя задача, как начальника Охраны, — не дать ему этого сделать. Я предлагаю реформу протоколов.

Она выпрямилась еще больше, ее пальцы сомкнулись за спиной в замок.

— Во-первых, полный аудит всех магических барьеров. Не усиление, а перезаложение по новой, усовершенствованной схеме, исключающей образование крупных слепых зон. Мы привлечем геомантов, чтобы выровнять потоки земной магии под дворцом.

Во-вторых, система доступа. Текущие пропуска устарели. Предлагаю внедрить персональные ключи, связанные не только с магическим отпечатком, но и с каплей крови владельца. Подделать это будет практически невозможно.

В-третьих, — ее взгляд стал жестче, — протокол «Кристальный Гроб» для покоев Императорской семьи. При любой попытке вторжения помещение немедленно изолируется непробиваемым барьером, внутрь которого будет подан усыпляющий газ. Нападающий будет обездвижен, а защищаемые, обладающие иммунитетом — погружены в безопасный сон до нашего прихода.

И последнее. Ежедневные, внезапные учения для всего персонала охраны по отработке действий при проникновении. Чтобы никто не терялся. Никогда.

— Нежить не дышит, — усомнился я. — Это защита от живых, да и если это будет сильный маг, толку от твоего газа…

— По пунктам: в состав газа введем серебро и частички эфира света. Это точно подействует — лично проведу опыты. Соображения есть. Что же касается мага и его защиты — чтобы газ не подействовал, от него надо успеть защититься. К тому же газ будет обладать повышенной проникаемостью — не всякий щит с ним справится. Ну, и есть у меня в разработке один секретный ингредиент, о котором я вам сообщу лично. Уверена, это сработает.

Я слушал ее, и гордость смешивалась с холодной логикой. Ее план был системным, продуманным до мелочей. Он полагался не на одну лишь магию или солдат, а создавал многоуровневую, взаимосвязанную систему безопасности. Она думала не как воин или шпион, а как стратег, предвидящий каждый шаг противника.

— Одобрено, госпожа Вега, — сказал я, и в моем голосе впервые за этот разговор прозвучало не только одобрение правителя, но и теплота. Я видел, как уголки ее губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Все ваши предложения кажутся мне разумными. Приступайте к реализации.

Я оттолкнулся от кресла и выпрямился во весь рост.

— Ваши планы… Они хороши. Каждый по-своему. И мы реализуем их все. Потому что защиты много не бывает. Враг показал, что он хитер и могущественен. Мы ответим ему сталью, магией и системой. Комбинируйте ваши усилия. Делитесь ресурсами. Я хочу, чтобы через неделю мой дворец превратился в крепость, которую не сможет взять ни одна сила в этом мире или в ином. У вас есть полномочия. Не подведите меня.

Все трое склонили головы.

— Ваше Величество, — почти хором произнесли они и, повернувшись, вышли из кабинета.

Дверь закрылась за ними, оставив меня в тишине, нарушаемой лишь треском огня.

Я тяжело опустился в кресло, ощущая волну усталости. Принятые меры были верными, необходимыми. Но они были лишь реакцией. Мы снова укреплялись, ожидая следующего удара. Мне же нужен был способ бить на опережение.

И, словно в ответ на мою мысль, воздух в дальнем углу кабинета, там, где тени от книжных стеллажей были особенно густы, задрожал. Из ничего, без единого звука, возникла фигура. Невысокая, гибкая, закутанная в темный, местами потершийся плащ с капюшоном, наброшенным на голову. Из-под него не было видно лица, лишь бледный овал подбородка и тонкие, насмешливо изогнутые губы.

— Устаешь от общения с сановниками, Твое Величество? — прозвучал тихий, немного хриплый голос, в котором смешались уличный жаргон и едкая ирония.

Я не удивился. Я ждал ее.

— Арина, — произнес я, не двигаясь с места. — Твое появление всегда означает, что в Нижнем городе что-то стряслось. Или ты пришла просто полюбоваться на мое благородное томление?

Она неслышной походкой подошла к столу и, не дожидаясь приглашения, опустилась в кресло напротив. Сбросила капюшон. Ее лицо было молодым, но глаза… Глаза казались старыми. Слишком старыми для ее лет. В них плавали тени подземелий, отблески чужих грехов и холодная, безразличная мудрость крысы, выживающей в канализации.

— Стыдно сказать, но любоваться пока не на что, — парировала она. — В Нижнем все тихо. Слишком тихо. Шустрые ребята приуныли. Шепчутся, что из дворца пахнет жареным. Им это не нравится. Слишком плохо для дел.

— Полагаю, ты не для этого пришла, — сказал я, откидываясь на спинку кресла. — Явно есть новости.

— Новость проста, — Арина улыбнулась, и ее улыбка была острой, как лезвие. — Большие шишки с Мостовой и из Трещины хотят поговорить. Лично. Говорят, чувствуют, что ветер меняется. Хотят знать, куда повернуть, чтобы не сдуло. А еще… — она сделала театральную паузу, — ходят слухи. Глухие. О том, что кто-то в Нижнем городе видел странных чужаков. Не наших, не имперских. Не мертвяков, нет. Но… неживых. По-другому.

Я насторожился. «Неживые по-другому». Это было что-то новое.

— И? — спросил я, заставляя свой голос звучать спокойно.

— И они предлагают встречу. Сегодня. Ночью. В нейтральной локации. «У Рыжего Кота». Не самое приятное место, но очень удобное для обороны. Вонючий трактир на самом дне Нижнего города, где за кружкой дешевого пойла решаются судьбы контрабандистов и воров. Место, куда ни один сановник не сунул бы и нос.

— Они хотят видеть меня? — уточнил я, хотя знал ответ.

— Нет, — Арина усмехнулась. — Они хотят видеть того, кто отдает приказы. Моего… Скажем так, Хозяина. Того, кто держит ниточки. Но я сказала, что, возможно, он почтит их своим присутствием. Если они будут вести себя хорошо и предложат что-то стоящее.

Она смотрела на меня, выжидая. Ее план был ясен. Спуститься в грязь, в самое логово крыс, и встретиться с их королями. Получить информацию из первых рук. Возможно, найти новые зацепки. Это был риск. Безумный риск. Но одновременно это был и шанс. Шанс нанести удар первым, до того, как враг снова ударит по нам.

Я медленно поднялся из-за кресла. Усталость как рукой сняло. Ее место заняло холодное, сосредоточенное ожидание охоты.

— Хорошо, — сказал я. — Передай им, что Хозяин, ну, или его правая рука будет. Приготовь все как обычно. Мы идем на прогулку, Арина. Посмотрим, что за неживые завелись в наших трущобах.

Переход из сияющих, пропитанных магией и властью залов дворца в утробу Нижнего города всегда был подобен резкому прыжку в ледяную воду. Не физически — я прошел потайными тропами, известными лишь Арине и мне, спускаясь по узким, скрытым в толще стен лестницам. Но с каждым шагом вниз менялся воздух. Исчезал тонкий аромат ладана, воска и высушенных трав, смешанный с озоном от магических барьеров. Его сменяли иные, куда более приземленные и потому отталкивающие запахи.

Сначала это была просто пыль и сырость старых камней. Потом к ним добавился запах немытых тел, дешевой похлебки, гниющих отбросов. А затем, когда мы вышли в открытое пространство одного из внутренних дворов-колодцев, куда никогда не заглядывало солнце, ударил в ноздри полноценный, густой коктейль из человеческих испражнений, прокисшего пива, безнадеги и нечистот, текущих по центральной канаве. Я думал, что привык ко всему, но привыкнуть к этому было невозможно. Каждый раз это повергало в шок. Контраст между кварталами аристократов, где даже воздух фильтровался заклинаниями, и этим адом был настолько разительным, что в него было сложно верить.

Мы шли, закутавшись в темные, потертые плащи — ничем не отличимые от тех, кто жил тут. Арина двигалась впереди, ее походка была бесшумной и уверенной, будто она ступала по коврам своего дома. Я следовал за ней, держась в тени, но глаза мои, привыкшие к полумраку, впитывали каждую деталь этого инфернального пейзажа.

Нищета. Это было первое и главное впечатление. Не просто бедность, а упакованная, многослойная, вековая нищета. Дома, больше похожие на груды мусора, слепленные из гниющих досок, обломков камня и тряпья. Кривые, проваливающиеся под ногами мостки вместо тротуаров. Белье, сохнущее на веревках, натянутых между окон, было серым и рваным. В воздухе стоял гул — не деловой и тревожный, как во дворце, а глухой, утробный, состоящий из плача детей, ссор за стеной, хриплого кашля и отдаленных проклятий.

Я видел людей. Их лица. Они были бледными, землистыми, испещренными морщинами, которые пролегли не от возраста, а от постоянной борьбы за выживание. Глаза, в которых давно погасли искры надежды, а остались лишь апатия, злоба или животный страх. Они сидели на порогах своих лачуг, безучастно наблюдая за нашим проходом, или суетливо шныряли по узким переулкам, выполняя какие-то свои, непонятные мне дела. Улыбки я не видел вовсе. Кажется, здесь разучились улыбаться.

Иногда из подворотни или с верхнего этажа на нас падал чей-то взгляд. Тяжелый, оценивающий. Я видел темные фигуры, прислонившиеся к стенам, их руки сжимали заточки или дубинки. Это были часовые местных князьков, бандиты, контролирующие свои клочки этой гниющей земли. Они провожали нас глазами, но ни один не сделал шага вперед. Ни один не бросил вызов. Арина шла, не обращая на них внимания, и я чувствовал, как ее уверенность создавала вокруг нас невидимый барьер. Словно по всему Нижнему городу уже разнеслась весть: «Идут. Не трогать». Это была ее власть. Власть информации, страха и договоренностей, которую она выстроила здесь, в этом аду, по моему приказу.

Мы прошли через рынок, где торговали бог знает чем — ржавыми гвоздями, ворованными безделушками, тухлым мясом и сомнительными зельями. Мимо лавки алхимика, от которой пахло мочой и серой, и где горластый торговец предлагал «эликсир невидимости» за гроши. Мы видели драку — двое здоровых детин, похожие на быков, молча, без криков, избивали друг друга костлявыми кулаками, а вокруг столпились зеваки, делая ставки. Никто не вмешивался. Здесь царил свой жестокий, но четкий порядок.

И сквозь все это, сквозь грязь, вонь и отчаяние, я чувствовал нечто еще. Не магию, не угрозу, а… тяжелую, почти осязаемую ауру безысходности. Она висела над Нижним городом, как ядовитый туман. Эти люди были не просто бедны. Они были отрезаны от света, от надежды, от будущего. Они были удобрением, на котором росла империя, и их судьба никого не интересовала. До сегодняшнего дня.

Наконец, Арина свернула в особенно узкий, темный переулок, заканчивавшийся тупиком. В самом его конце, втиснутая между двумя обшарпанными, кривыми домами, стояла таверна. Небольшое двухэтажное здание, сложенное из темного, но прочного, добротного камня. Ее окна были застеклены, а не заколочены досками, и сквозь них лился теплый, желтый свет. Дубовая дверь, массивная, с качественной железной фурнитурой, надежно отсекала посетителей от внешнего мира На вывеске, аккуратно прибитой над входом, был изображен упитанный, довольный рыжий кот, свернувшийся клубком.

«У Рыжего Кота».

Это место казалось тут абсолютно лишним. Инородным телом. Оазисом чистоты и порядка в самом сердце хаоса и грязи. Оно не пыталось слиться с окружающим убожеством, а бросало ему вызов. И тот факт, что оно устояло, говорил о многом. О силе тех, кто им владел, и о том уважении, которым они пользовались даже среди этого отребья.

Арина, не оборачиваясь, жестом дала мне знак остановиться. Она быстро, профессионально окинула взглядом тупик, крыши, окна соседних домов. Ничего подозрительного. Лишь пара теней метнулась в глубине переулка, но это была ее стража, ее глаза.

— Готовы, Хозяин? — тихо спросила она, и в ее голосе не было и тени сомнения.

Я молча кивнул. Плащ скрывал мою позу, но внутри все было собранно, как тетива натянутого лука. Каждый мускул, каждый нерв был наготове. Духи внутри меня дремали, но их сила клокотала под спудом, готовая излиться наружу в мгновение ока.

— Тогда пошли. Пришло время навести тут порядок.

Арина толкнула тяжелую дверь, и она бесшумно отворилась, впуская нас внутрь. За ней шагнул и я, с головой окунаясь в густой, теплый воздух таверны, пахнущий жареным мясом, свежим пивом и дымом дорогих, по местным меркам, табаков. Дверь закрылась, отсекая внешний мир с его вонью и отчаянием. Теперь мы были здесь. В логове зверя. И пришло время показать, кто в этом логове настоящий хозяин.