Мстислав Дерзкий часть 4

Глава 16

Глава 16

— Сын Неба, — начал Чжун Ли, выбирая слова с ювелирной точностью, — озабочен растущей дерзостью варваров с Севера. Их постоянные набеги отвлекают значительные силы нашей доблестной армии от защиты западных рубежей, где, как вам известно, также неспокойно. Если бы у варваров появились… новые проблемы. Более серьезные. Например, неожиданно возросшая активность их западных соседей… Это позволило бы нам перебросить дополнительные корпуса на запад. Для… поддержания стабильности в регионе.

Он не просил нас напасть на Цинь. Он предлагал создать им второстепенный, но отвлекающий фронт. Усилить давление на их границах, провести демонстративные маневры, возможно, тайно снабжать оружием кочевые племена, которые и так донимали циньцев. Чтобы циньский император был вынужден оглядываться не только на восток, на Кёре, но и на запад, на нас.

— Это рискованно, — сказал я, делая вид, что размышляю. — Цинь могут воспринять это как объявление войны.

— Война уже идет, Ваше Величество, — тихо ответил посол. — Просто не все еще осознали это. Мы предлагаем вам не начинать ее, а… перенаправить ее ход. Ваши границы и так подвергаются нападениям. Не сегодня-завтра циньцы перейдут от прощупывания к конкретным ударам. А на юге у вас османы, которые только и ждут момента, чтобы вцепиться вам в горло. Если мы объединимся, Империя Кёре гарантирует вам свои… самые теплые чувства. И, возможно, некоторые преференции в будущем. Например, доступ к нашим архивам по сдерживанию мертвяков. У нас накоплен немалый опыт.

Вот он — крючок. Не только отвлечение Цинь, но и знания. Знания, которые могли бы спасти тысячи жизней моих солдат на восточных рубежах. Но знания, оплаченные кровью моих людей — не сильно ли высокая плата?

Я медленно поднялся с кресла и подошел к карте, висевшей на стене. Провел рукой по восточной границе.

— Я подумаю, господин посол. Ваше предложение… имеет смысл. Но мне нужны гарантии. Конкретные. В письменном виде. И не «теплые чувства», а договор о ненападении и военно-техническом сотрудничестве. Ограниченном. Об остальном… Мои люди свяжутся с вашими.

Чжун Ли снова склонился.

— Я передам ваши слова моему повелителю. Уверен, он оценит вашу мудрость.

Он удалился так же бесшумно, как и появился, оставив в комнате лишь легкий запах сандала и ощущение, что только что была заключена сделка с самим дьяволом. Но в этой игре на выживание дьяволы были по обе стороны границы. И теперь один из них согласился на время отвлечь другого. Цена? Возможная война с Цинь. Но эта война и так неизбежна. А теперь у меня появлялся шанс вести ее не в одиночку. И получить за это ценнейшие знания.

Я стоял у карты, глядя на огромные пространства Цинь. Теперь они казались не просто угрозой, а полем для сложной, многоходовой игры. Игры, в которой я только что сделал свою первую, очень рискованную ставку.

— Что думаете, князь? — обратился я к Оболенскому.

— Кёре хотят нашими руками таскать каштаны из огня. Веры им нет.

— Я тоже так думаю. Но воевать на два фронта мы не можем. Если союз с ними позволит нам снять напряжение на востоке и перебросить часть войск на юг, то османы тысячу раз подумают, прежде чем лезть к нам.

— Османов подогревает Тройственный союз — франков, саксов и норманов. Деньги в казну южан льются рекой, как и льстивые обещания. И уши султана Ахмеда Шестого широко раскрыты, как и его карманы. Боюсь, войны с ними не избежать. Но… Можно ее отсрочить. Османы трусливы. И если увидят нашу готовность к противостоянию, нахрапом не полезут. Так что союз с Кёре — наш единственный шанс ее отсрочить.

— В таком случае подготовьте наше предложение, потому что слова посла — пока лишь вода, ничего конкретного я не услышал. И никакого договора о намерениях — все должно быть четко прописано. Кёре отвлекают на себя силы Циньцев, а мы тревожим их на границе, не давая оттянуть все войска. Иначе во все это ввязываться смысла нет. И начнем мы не раньше, чем начнут Кёре.

— Как прикажете Ваше Величество, –поклонился он и скрылся за дверью.

Тишина, наступившая после ухода посла Кёре, была обманчивой. Она не была пустой. Скорее, густой, как смола, и звенела в ушах отзвуками только что заключенной сделки с далеким драконом. Я стоял у карты, мысленно прокручивая каждый оброненный Чжун Ли намек, каждую паузу, каждый подтекст. Риск был колоссальным. Но альтернатива — война на два фронта в одиночку — была хуже.

Именно в этот момент, когда голова уже гудела от напряжения, дверь в кабинет снова скрипнула. Я с тоской взглянул на массивные напольные часы в углу. Стрелки показывали без двадцати два. Спать сегодня явно не придется.

Вошла Наталья Темирязьева. Она была в дорожном плаще, забрызганном грязью, ее лицо осунулось от усталости, но глаза, серые и пронзительные, горели привычной целеустремленностью. От нее пахло сталью, холодным ветром и пылью больших дорог.

— Ваше Величество, — кивнула она, не тратя времени на церемонии. — Я вернулась.

— Докладывай, — я указал ей на кресло, но сам не сел. Стоять было проще, иначе я рисковал уснуть тут же, на полу.

— Проехала по восточным рубежам, как вы и приказывали, — начала она, снимая перчатки и растирая затекшие пальцы. — Картина… сложная. Но не такая ужасающая, как можно подумать, читая панические донесения губернаторов. Да, воровство везде. Да, снабжение хромает. Дороги — дьявол во плоти. Но армия, Ваше Величество, боеспособна. Солдаты злы. Злы на мертвяков, на хаос, на местных воров-чиновников. И эта злость — лучший цемент для дисциплины, чем все уставы вместе взятые. Они верят, что вы наведете порядок. И готовы держать удар, пока вы это делаете.

От ее слов стало чуть легче. Капля трезвого, здравого оптимизма в море мрачных прогнозов. Армия — это стальной хребет империи. Пока он цел, есть шанс.

— Но есть одна проблема, — продолжила Наталья, и ее голос стал жестче. — Острая. Вопрос с огнестрельным оружием. С боеприпасами.

Я нахмурился.

— Что с ними? Литейные заводы работают. Пороховые мельницы тоже.

— Работают, — согласилась она. — Но против мертвяков, как вы знаете, простая свинцовая пуля — что комар для быка. Их можно убить только заговоренными пулями и снарядами. Оружием, отмеченным печатью богов.

Меня будто окатили ледяной водой. Я, сокрушая храмы, выкорчевывая жрецов, в пылу борьбы забыл об этой сугубо практической, смертельно важной детали.

— Раньше это был конвейер, — Наталья говорила четко, без упрека, просто констатируя факт. — Раз в месяц жрецы прибывали на оружейные заводы и арсеналы. Проводили обряд освящения. Весь произведенный за этот период боезапас становился эффективным против нежити. Сейчас, по понятным причинам, этот конвейер остановился.

Я молча подошел к столу и с силой уперся в него ладонями. Глупец. Я был слепым, самонадеянным глупцом! Я думал о стратегии, о дипломатии, о внутренних врагах, а упустил такой элементарный, такой жизненно важный аспект обороны.

— Запасы? — спросил я, уже зная ответ.

— Запасы еще есть, — сказала Наталья. — Но их хватит, в лучшем случае, на два-три месяца интенсивных боев. А потом… Потом наши солдаты с их новыми, блестящими винтовками будут не опаснее для мертвяков, чем мальчишки с рогатками. Армия ничего не сможет им противопоставить.

Тишина в кабинете снова стала звенящей, но теперь она была наполнена иным, куда более реальным ужасом. Я представлял себе картину: солдаты, отчаянно отбивающиеся штыками от ползучей, неумолимой стены мертвой плоти, пока их ружья висят на плечах бесполезным железным хламом.

— Этого не произойдет, — проговорил я, поднимая голову. Голос мой звучал хрипло, но в нем не было и тени сомнения. — Я обещаю. Я займусь этим лично.

Я прошелся по кабинету, снова глядя на карту, но теперь уже на восточные границы, отмеченные алыми значками прорывов.

— Раньше же как-то мы справлялись. До появления огнестрела. В прежние времена умели накладывать чары на обычные стрелы, на копья, на сталь мечей. Значит, и сейчас справимся. Магия не исчезла вместе с жрецами. Она всегда была и есть. Просто ее суть извратили и сделали ее зависимой от богов. Нужно понять, изменился ли сам принцип, или вы просто разучились. Собрать лучших магов-практиков, алхимиков, рунистов. Мы найдем способ.

Наталья смотрела на меня, и в ее глазах я видел не просто надежду, а уверенность. Она верила, что я найду решение. Эта вера давила на плечи тяжелее любой короны.

— Хорошо, — просто сказала она и встала. — Я доложу командующим, чтобы берегли ценные боеприпасы. И ждали вашего решения.

Она ушла, оставив меня наедине с новой, чудовищной проблемой. Я чувствовал, как усталость накатывает волнами, угрожая смыть последние остатки ясности мысли. Нужно было идти спать. Хотя бы на пару часов. Завтра… Нет, сегодня, уже сегодня мне предстояло собрать совет, разослать приказы, начать лихорадочные поиски решения.

Я потушил свечи в кабинете и, пошатываясь от изнеможения, побрел в сторону своих покоев. Дворец спал. Только едва слышные шаги моих Духов-Воинов, следовавших за мной как тени, нарушали гробовую тишину бесконечных коридоров.

Я уже почти дошел до двери своих апартаментов, мысленно представляя, как падаю на кровать и проваливаюсь в пучину забвения, как вдруг… остановился. Что-то было не так.

Я замер, всеми фибрами пытаясь понять, что именно. И тогда я почуял. Сначала едва уловимо, словно мимолетное воспоминание. Потом сильнее. Запах. Сладковатый, приторный, отвратительно знакомый. Запах тлена, разложения, смешанный с озоном и холодом земли. Запах Нави. Но не просто Нави. Это был концентрированный, ядовитый, невероятно мощный запах Высшего Порождения. Существа, наделенного разумом, волей и колоссальной силой.

И оно было здесь. Совсем рядом. Где-то в стенах моего дворца.

Ледяная волна адреналина смыла всю усталость, всю дрему. Тело напряглось, как струна. Инстинкты, заточенные за годы войн не с людьми, а с сущностями из иных миров, забили тревогу.

Я не стал звать охрану. Против такого обычные маги были бесполезны. К тому же, дворец был максимально защищен от подобного, и тут к появлению порождений Нави банально не готовы.

Я медленно, бесшумно развернулся. В моих руках, отозвавшись на зов воли, материализовались мои мечи. Левый — из ослепительного, чистого Света, режущего саму тьму. Правый — из абсолютной, впитывающей все Тьмы, рожденной в безднах между мирами. Их лезвия запели тихим, звенящим гулом, предвкушая бой.

Запах вел меня. Он исходил из западного крыла, из тех покоев, что выходили в старый сад. Туда, где когда-то жила мать Насти, и где теперь царила красота забвения.

Я двинулся на этот запах. Не как император, не как политик. Как охотник. Как страж. Шаг был бесшумен. Дыхание — ровным и глубоким. Глаза впивались в полумрак коридора, выискивая малейшее движение, искажение тени, всплеск чужеродной энергии.

Тишина вокруг стала еще более зловещей, будто прислушивающейся и предвкушающей. Далекий скрип половицы, продирающийся сквозь толстые стены, казался пушечным выстрелом. Воздух становился гуще, холоднее. Магические светильники горели ровно, но уже не могли разогнать мрак, что сгущался впереди.

Я подходил к повороту, за которым начинался коридор, ведущий в заброшенные покои. Запах тлена и смерти становился почти невыносимым, обжигая ноздри. Что-то ждало там. Что-то древнее, злобное и пришедшее с единственной целью.

Я сжал рукояти мечей, чувствуя, как их сила пульсирует в такт ударам моего сердца. Оставалось сделать последний шаг. Выйти из-за угла. Увидеть врага.

— Княже! — Появился рядом Китеж, и его голос прозвучал в моем сознании, резкий и тревожный. — Чуем! Скверна, мертвая и сильная! Здесь, в стенах!

— Я знаю, — сквозь зубы выдавил я, напрягшись.

Мои чувства, обостренные до предела Образом Орла, уже выхватывали тончайшую, ядовитую нить чужеродного присутствия. Она вилась по коридорам, как дым от гниющего полена.

Мы с Китежем и троицей его духов бросились за поворот, туда, откуда только что доносился этот запах. Пусто! Ничего. Лишь дрожащий в воздухе след, стремительно тающий, как узор на морозном стекле от дыхания.

— Он в тайных проходах! — выкрикнул я, и мой голос, сорвавшийся с низкого баритона на опасный, волчий рык, прокатился по каменным стенам.

Левая рука сама взметнулась, и магическая энергия, холодная и цепкая, как щупальца, рванулась от меня, ударив в замысловатый узор на стене, изображавший охоту единорога. Это был не просто орнамент. Это был ключ. Мой ключ. Я — Инлинг. Кровь моя была пропуском в любую тайну этого дворца.

Камень бесшумно пополз в сторону, открывая черный, зияющий провал. Запах тлена ударил в лицо с новой, удвоенной силой. Он был здесь. Совсем недавно.

— За мной! — скомандовал я, не оглядываясь, и ринулся в темноту.

Погоня началась. Мы неслись по узким, пыльным, давно забытым коридорам, что вились, как черви, внутри стен дворца. Воздух здесь был спертым и мертвым. Паутина цеплялась за лицо, под ногами хрустели кости давно усохших мышей. Но я не видел ничего, кроме той самой, ядовитой нити, что вела нас вперед. Я бежал, и с каждым шагом ледяной ком в груди сжимался все туже.

Потому что я понял. Понял, куда ведет этот путь. Моя внутренняя карта дворца, выжженная в памяти ясностью Орла, с ужасающей четкостью показывала направление. Эти тайные ходы вели в одно-единственное место. В самое сердце моей новой, хрупкой жизни. В покои моей сестры. Насти.

Мысль ударила с силой физического удара. Он шел к ней. Эта тварь, это порождение Нави, этот вестник смерти шел к моей сестре. Зачем? Убить? Похитить? Осквернить? Неважно. Результат был бы одним — я терял ее. Снова. Навсегда.

— Быстрее! — это был уже не крик, а рык, вырвавшийся из самой глотки Огненного Волка.

Ярость, слепая и всепоглощающая, затопила меня. Я больше не бежал. Я превратился в смазанную тень. Отпустил на волю Водяную Змею, позволив ее гибкости и скорости наполнить каждую мышцу. Я не бежал по полу — скользил по нему, извиваясь между выступающими камнями, мои шаги стали абсолютно бесшумными, а скорость возросла вдвое.

Китеж и его воины едва поспевали, их призрачные сущности чуть ли не рассеивались в воздухе от такого бешеного темпа. Мы летели сквозь тьму, оставляя за собой лишь клубы поднятой пыли.

И чем дальше, тем сильнее становился запах. Он уже не был просто запахом тлена. В нем чувствовалась… целеустремленность. Злая, неумолимая воля. Он знал, куда идет. И он торопился.

В ушах стоял оглушительный гул собственного сердца. Картины минувшего проносились перед внутренним взором. Настя. Ее испуганные глаза в тронном зале. Первая робкая улыбка за завтраком. Доверчивая рука в моей. И тот, другой образ — маленькой девочки из прошлого, которую я однажды уже не смог защитить.

«Только бы не опоздать…» — прошептали мои губы, и этот шепот был похож на стон, на молитву, на проклятие, брошенное всем богам и демонам разом.

Мы пронеслись мимо скрытого выхода в старую библиотеку, промчались через потерну, ведущую к заброшенной часовне. И с каждым поворотом, с каждой новой галереей, я с ужасом получал подтверждение своей самой страшной догадки. Путь был прямым. Неумолимым. Он действительно вел в ее покои.

Впереди, в конце узкого коридора, показалась едва заметная щель — потайная дверь, ведущая прямо в гардеробную ее покоев. Запах тлена здесь был таким густым, что его можно было почти потрогать. Он был свежим. Он был здесь. СЕЙЧАС.

Я рванулся вперед, отшвырнув от себя последние остатки осторожности, готовый обрушить на незваного гостя всю ярость четырех стихий, всю боль тысячелетнего сна, всю любовь брата, готового убить за свою сестру…