Меченый. Том 7. Начало новой эпохи

Глава 2–3 Визит в США

6 апреля 1989 года; Вашингтон ОК, США

NATIONAL REVIEW: Холодная война продолжается!

Грядущие шаги Москвы в Прибалтике окончательно разоблачают миф о якобы наступившей «новой эре» советско-американских отношений. Подготавливаемая аннексия Нарвской области Эстонской ССР с передачей её в состав РСФСР — это не административная мелочь и не внутренний вопрос Советского Союза. Это демонстративный акт имперского произвола, ясно показывающий: Кремль не заинтересован в деэскалации напряжённости с Соединёнными Штатами и свободным миром.

Любые попытки прикрыть это решение голосованием в Верховном Совете Эстонии не могут быть признаны легитимными Соединёнными Штатами. Голосование под властью оккупационного режима не имеет юридической силы — так же, как не имели её «плебисциты» 1940 года. США последовательно, с момента советского вторжения, не признают оккупацию Эстонии, Латвии и Литвы Советским Союзом, и не откажутся от этой позиции сегодня.

Особое беспокойство вызывает тот факт, что подобные действия предпринимаются на фоне громких заявлений о разрядке и взаимопонимании. Несмотря на подписанные между председателем Горбачёвым и президентом Дукакисом соглашения о разоружении и экономическом сотрудничестве, никакая «декларация об окончании холодной войны» не может быть признана американским народом, пока советские танки и решения Политбюро определяют судьбу европейских народов.

Реальный мир возможен лишь тогда, когда он основан на справедливости. И одним из ключевых пунктов любого подлинного договора, который действительно положит конец холодной войне, должно стать предоставление прибалтийским государствам международно гарантированного нейтралитета и восстановление их суверенных прав. Всё остальное — дипломатическая мишура.

Коммунизм остаётся тем, чем был всегда: идеологией, враждебной свободе, частной собственности и человеческому достоинству. Под красными лозунгами «мира» и «прогресса» он подавляет народы Восточной Европы, стирает границы, переселяет целые регионы и наказывает тех, кто осмеливается помнить свою историю. Советская система не реформируется — она лишь меняет риторику.

В преддверии визита Горбачёва в США американцы должны ясно понимать: сближение, обещанное президентом Дукакисом после того, как мир едва не был ввергнут в третью мировую войну предыдущей республиканской администрацией, не может строиться на самообмане. Мир не покупается ценой свободы. И никакие улыбки в Вашингтоне не изменят сути советской империи.

Самолет меж тем влетел в воздушное пространство США, о чем нам отдельно сообщил командир самолета; также где-то в районе канадской границы к Ил-62 с обоих боков пристроились два F-16, заставляя меня чувствовать напряжение. Уверен, Дукакис специально настоял на вот таком «почетном карауле». Понятно, что сбивать самолет с генсеком СССР никто не будет, но, а вдруг? Уверен, греку не нравится чувствовать себя на крючке у советских спецслужб, одно нажатие на кнопку и… Впрочем, конечно, моя смерть никак ему не поможет, не я же лично проворачивал всю операцию с вербовкой. Но опять же, если меня взорвут вот прям тут в воздухе, все остальное лично для меня — включая возможную Третью Мировую — уже будет не важно.

В общем, я успел изрядно понервничать, пока наш самолет заходил на посадку в национальном аэропорту Вашингтона, не получившем пока — и с большой долей вероятности этого просто не случится в данной истории, слишком уж республиканцы последней каденции ассоциировались у народа с чередой тяжелых провалов — имя Рональда Рейгана.

Второй мой визит в эту страну сильно отличался от первого. Данный прилет имел статус официального визита, поэтому и встреча была на высшем уровне: красная дорожка, оркестр, встречающий у трапа госсекретарь… Было видно, что американская сторона также уделяет этому второму — или третьему уже, это как посмотреть — раунду переговоров максимум внимания.

— Добрый день, господин председатель, рад видеть вас на нашей земле. — Главный дипломат Америки протянул мне ладонь для рукопожатия, что я с удовольствием и сделал. Сайрус Венс был опытным аппаратчиком Вашингтона, при этом считался одним из главных «голубей» демократической партии. При том, что остальная часть администрации Дукакиса по большей части состояла из «молодых да ранних», семидесятидвухлетний Венс в одиночку, можно сказать, их всех уравновешивал.

(Сайрус Венс)

— Добрый день, господин госсекретарь, мне тоже очень приятно, — под щелчки фотокамер мы, улыбаясь, прошли к машинам, погрузились в транспорт и выдвинулись в сторону американской столицы. На этот раз от блиц-интервью у трапа решено было отказаться, вместо этого планировался большой раунд общения с прессой в самом Белом доме. Причем, как заведено у местных, в два раунда: до и после переговоров. Уже сидя в автомобиле, вокруг которого с мигалками образовали коробочку машины и мотоциклы сопровождения, я сразу перешел к делу. — Ну что, у нас есть какие-то подвижки по озвученным ранее вопросам?

— По ракетным двигателям согласовали с НАСА. Там ваше предложение вызвало большой интерес, — кивнул Венс.

— Хорошо. А мы готовы подписать договор на закупку сои сразу на пять лет вперед…

Налаживание торговых связей между двумя странами мне виделось непременным условием нормализации отношений между СССР и США. Были товары, которые СССР хотел закупать, были — которые мог продавать. За последние годы президентства Буша товарооборот между нашими странами сократился до минимума, даже пшеницу мы практически перестали импортировать из США — переключились на Бразилию и ЮАР, — что, кстати, вызвало немалое недовольство местных фермеров.

Торговый оборот между двумя сверхдержавами никогда не был особо большим. Его пик пришелся на 1979 год, когда суммарная стоимость всех двусторонних операций составила 4,5 миллиарда долларов. Потом пришел Рейган, начались санкции, уже в 1985 году оборот упал до 2,8 миллиардов — причем СССР покупал на 2,4, а продавал всего на 400 миллионов — а в 1988 году мы едва-едва не выпали из миллиарда.

Если же мы считаем, что политика — это концентрированная экономика, то вообще не может быть никакого удивления в плохих отношениях между Москвой и Вашингтоном. Для примера тут можно привести товарооборот между США и Японией, который за десять лет вырос более чем в два раза и составил 140 миллиардов. Короче говоря, у нас просто не было «общих интересов», и я собирался это исправить по максимуму.

— Кроме того, мы нашли компанию, которая заинтересовалась вашим предложением по экспорту оружия…

Для меня стало большим открытием, что в эти времена, оказывается, какого-то специального запрета на импорт оружия из СССР просто не было. Встречал я на сайтах оружейной тематики истории, что, мол, после развала Союза все старые запасы оружия, начиная чуть ли не с древних «мосинок» и «наганов», были оптовым образом проданы в Америку, поскольку там куча любителей такого оружия. И думалось мне, что все это, наверное, лежало на советских складах потому, что до этого подобная гаражная распродажа бесполезного хлама была невозможна из-за запрета той стороны. А оказалось, что этим просто никто не пытался заниматься!

Нет, совсем под ноль продавать весь этот старый хлам мы тоже не собирались, у нас потихоньку началась волна покупки партийцами оружия, появились первые энтузиасты, начавшие скупать всякие интересные образцы «для коллекции», но по большей части 90% внутреннего советского рынка короткоствольного оружия закрывались пистолетами ПМ и ТТ. Ну и еще новый ЧЗ-87 стал настоящей «звездой» среди отечественных оружейных гиков, несмотря на то, что стоил он чуть ли не в три раза дороже ПМ. Макаров у нас в госторговле стоял по 380 полноценных рубликов, а «чижик» радовал желающих им обладать ценой, уже приблизившейся к 1000 целковых. И тем не менее, несмотря на цену и весьма сложную систему получения прав на оружие, включающую обучение, экзамены, проверку у нарколога и психолога и прочие бюрократические препоны, только за первые месяцы стартовавшей кампании было подано полмиллиона запросов на оружейные лицензии. А всего мы ожидали до 5 миллионов — при 20 миллионах членов партии — проданных стволов. Неплохая прибавка к бюджету.

— Отлично. Наши военные подготовили список того, — я хмыкнул, вспоминая разговор с министром обороны, такого у нас еще не было, чтобы мы оружие американцам продавали, — с чем они готовы расстаться. Там больше пятнадцати миллионов единиц вооружения: винтовки, пистолеты-пулеметы, пистолеты… Как наше оружие, так и трофейное, причем имеются весьма экзотические образцы, я и не думал, что подобное вообще может храниться у нас на складах.

Конечно, задорого все это не продать. «Мосинки» вообще шли по 30–40 баксов за штуку, пистолеты-пулеметы — по сотне, что-то более уникальное и потенциально интересное коллекционерам — дороже. В некотором смысле это была такая себе рода непрямая взятка ряду причастных к сделке американских чиновников, на которой, что смешно, СССР тоже нормально зарабатывал. Даже лишний миллиард долларов — это вполне себе приличные деньги, когда на иной чаше весов вариант с тупой переплавкой оружия в домне.

Лимузин выехал с территории аэропорта и начал разгоняться по хайвею. Я одним глазом смотрел в окно и пытался сопоставить увиденное с оставшимися где-то в подкорке впечатлениями от визита 1986 года. Понятное дело, что сравнивать что-то корректно, рассматривая другую страну в щелочку автомобильного окна, как минимум, не корректно. Но мне казалось — впрочем, вполне вероятно, что это все игры воображения и я выдаю желаемое за действительное — что улицы по ту сторону стекла стали как будто грязнее. Как будто больше стало граффити на стенах и явно заброшенных зданий с разбитыми окнами и заколоченными дверьми. А еще как будто на дороге стало меньше новых автомобилей. И они сами стали… меньше, что ли. И в последнее, кстати, вполне верилось: вон, цена на заправке на бензин, несмотря на то, что баррель нефти опять вывалился из 40 долларов, не думала опускаться ниже 2,5 доллара за галлон. В таких условиях доминировавшие еще 20 лет назад 6-литровые монстры вымерли просто эволюционным путем, как динозавры. Вокруг все больше виднелись небольшие японские машины типа «Хонды Цивик» и «Тойоты Королла». С другой стороны, учитывая курс иены, думается, что и эти автомобили скоро станут для американцев роскошью.

— Сейчас по плану быстрая пресс-конференция, потом вечером прием в Белом доме, — продолжал тем временем озвучивать итоги и, конечно же, заранее согласованные планы глава американского МИДа. — С вами хотели встретиться несколько уважаемых бизнесменов. Не сегодня, конечно же, но если вы сможете найти для них время, мы будем очень благодарны.

А вот это уже что-то новенькое… Акулы капитализма почувствовали в воде запах больших денег и решили атаковать без разведки? Ну что ж, мы можем это дело только приветствовать. Вслух я, конечно же, сказал несколько иное — показывать, что тебя радует денежный интерес со стороны американских деловых кругов, — ставить себя в заведомо уязвимое положение.

— Оставьте материалы, я потом посмотрю и постараюсь найти время. Только из уважения к вам… — Я повернулся к госсекретарю и поинтересовался насчет самого главного из стоявших на повестке дня вопросов. Конечно, предполагалось обсудить многое, но самая интересная идея касалась соглашения об экологических квотах, и, конечно, я прекрасно знал, что в Белом доме отнеслись к задумке насквозь позитивно, но мне было интересно узнать, как относится к предложенной Союзом инициативе чиновник, не входящий в когорту Цукерберга. — Что там с нашими экологическими идеями? Как к ним отнесся президент Дукакис?

Венс поерзал немного на сидении, было видно, что ему не очень комфортно вести со мной диалог один на один, да и локация, несмотря на то что мы находились в самом сердце США, была парадоксально скорее наша, чем американская — ехали-то мы на привезенном с собой бронированном ЗИЛе. Впрочем, опытный дипломат все же нашел слова.

— Президент Дукакис нашел вашу идею интересной, хоть и не бесспорной. Она, без сомнения, заслуживает обсуждения, но мы, конечно же, имеем к данному проекту кое-какие замечания.

Идея заключалась в том, чтобы немного пощупать за вымя ряд маленьких, но хорошо развитых промышленно государств. Фактически это была творческая переработка Киотского протокола, согласно которому страна должна была ограничивать свои выбросы углекислого газа в атмосферу. Вернее, предложенный проект договора был гораздо шире, он — предполагалось, что конференция будет открыта к подписанию для всех желающих, — содержал целую кучу пунктов за все хорошее и против всего плохого. Предупреждал изменения климата, подтверждал борьбу с озоновыми дырами, требовал снижения всяких выбросов и содержал пачку пунктов подобной лабуды на пару десятков страниц текста.

Однако самую суть, ради которой все затевалось, можно описать всего несколькими предложениями. Стороны-подписанты обязывались соблюдать баланс по выбросам СО2 и поглощением его собственной природой. То есть СССР — или там Бразилия с Канадой — были тут в максимальном шоколаде, США тоже за счет собственной площади и постепенной деиндустриализации выходили бы в плюс, а вот всякие, например, Японии с Кореями, у которых территории было не очень много, а вот плотность населения и промышленности зашкаливала, вот им могло и поплохеть. Ведь в качестве способа принуждения к соблюдению данной конвенции США и СССР предполагали возможность введения дополнительных специальных сборов на продукцию этих стран. И если Союзу было наплевать, фактически наше дело тут было сторона, мы имели большой положительный баланс по выбросам и спокойно закрывали потребности всех своих союзников, то вот отдельные небольшие промышленно-развитые страны, собственно «промышленно-развитыми» могут перестать быть.

— Я так понимаю, предполагается, что данный проект мы обсудим с президентом лично? — И то, что госсекретарь — важнейшее лицо в любой вашингтонской администрации — остался не в курсе подробностей данной аферы, а это фактически была именно афера, лучше любых маркеров показывало его отстраненность от системы принятия решений в Белом доме.

— Да, все так, господин председатель.

Если же говорить о конвенции в общем, то тут было у меня сразу два пласта задумок. Во-первых, Союзу действительно стоило бы местами задуматься об экологии на своей территории. Нет, кое-что делалось и раньше, еще с 1986 года стартовала кампания по установке воздушных и водных фильтров на разных производствах, был принят план по наращиванию мощностей по переработке мусора, вот прямо сейчас вместе с запуском заводов, выпускающих бытовой пластик, обсуждалось открытие пунктов приема вторсырья этого типа. Но, конечно, какой-то централизованной государственной политики не велось, пока в середине 1988 года не было создано специализированное Министерство экологии и охраны окружающей среды.

А во-вторых, данная экологическая конвенция просто по своей сути направлена на небольшие индустриально развитые государства, что просто не может не внести еще толику разлада между США и их союзниками в Европе и Азии. Да, Вашингтон получит — в случае принятия конвенции в имеющемся виде — какие-то дополнительные купоны, но это как раз не страшно, гораздо приятнее то, что европейские производители окажутся под давлением. Куда они побегут? Кто-то будет переносить производства в США, кто-то в Китай — там, кстати, из-за местного варианта Тяньаньмэня на Пекин наложили санкции экономические, что несколько замедлило сближение востока и запада — а кто-то ведь и к нам. А там, глядишь, единожды встав на тропу деиндустриализации, европейцам сойти с нее будет очень сложно. Вот они удивятся, когда в очередной раз приехав в Москву для переподписания очередного газового контракта, им ответят, что в связи с вступлением в строй нового ГПЗ свободного голубого топлива для европейцев просто нет, а угольные и атомные станции к этому моменту будут уже закрыты и утилизированы. Впрочем, это, вероятно, случится еще не скоро.