Меченый. Том 7. Начало новой эпохи

Глава 2−1 Мысли над Атлантикой

6 апреля 1989 года; небо над Атлантическим океаном

ПРАВДА: Трудящиеся Греции делают выбор в пользу прогресса

Подписанием исторического протокола завершились вчера в Москве переговоры между представителями Объединенного диспетчерского управления энергосистемами стран-членов СЭВ и делегацией Греческой Республики. С сегодняшнего дня энергосистема братской Греции работает в синхронном режиме с объединенной энергосистемой «МИР», надежно соединившись с энергосистемами стран социалистического содружества.

Это событие стало закономерным итогом последовательного внешнеполитического курса социалистического правительства товарища Алеки Папариги, видящей будущее своей страны в тесной дружбе и сотрудничестве с Советским Союзом и братскими народами.

Необходимо отметить, что это уже второй прорыв на энергетическом фронте за последние месяцы. В течение февраля-марта, в результате братской интернациональной помощи, была успешно осуществлена операция по присоединению к системе «МИР» энергосистемы Социалистической Федеративной Республики Югославия. Это решение было продиктовано суровой необходимостью: после начала сепаратистских выступлений в Словенской республике, инспирированных западными спецслужбами, энергосистема Югославии оказалась отрезана от западно-европейской системы УЦТЕ. Если раньше синхронно с «МИРом» работала лишь энергосистема Сербии, то теперь в едином ритме бьется энергетическое сердце всей Югославии. Уже ведутся переговоры с Народной Социалистической Республикой Албания об интеграции ее в общее социалистическое энергетическое пространство.

Именно эти события поставили Афины перед сложной дилеммой. Греция, традиционно являющаяся импортером электроэнергии, в предыдущие годы закупала до 5% своего потребления в Болгарии и Югославии. После присоединения Югославии к системе «МИР» греческие власти оказались на распутье. Либо срочно пытаться наладить ненадежную и дорогостоящую связь с Италией по дну Адриатического моря — задача не простая и не быстрая, особенно учитывая, что отношения между Римом и Афинами после окончания словенских событий оказались весьма натянутыми. Либо присоединиться к прогрессивной части человечества, идущей в авангарде научно-технического и социального прогресса.

И социалистическое правительство Греции под предводительством товарища Папариги сделало единственно верный, исторический выбор в пользу мира, сотрудничества и социализма.

Пример Греции — это первая ласточка на пути социалистического объединения всей планеты. Взгляды всего прогрессивного человечества с надеждой и одобрением обращены сегодня на юг Балканского полуострова, где под мудрым руководством Коммунистической партии Греции продолжаются реформы, неуклонно ведущие эту древнюю страну в светлое коммунистическое будущее.

Ил-62 давно стал привычным. Вторым домом практически. Нет, вторым домом — первым, если честно — был Кремль, а «борт №1» — третьим. Мне, кстати, обещали скоро новый самолет собрать на базе Ил-96, но когда это случится точно, никто реально не знал. Вероятно, года через три, когда производство разгонится. Впрочем, не важно.

Передо мной лежала пачка отчетов по советским авиационным — есть в этом определенная закономерность: работать с бумагами по воздушной тематике в самолете — двигателям. Затея с постройкой полностью нового конкурентоспособного авиафлота соцблока уперлась в моторы, с которыми у СССР всю дорогу было «не Слава Богу».

Проще всего было с пермским ПС-90, предназначенным для Ил-96 и Ту-204. Оба самолета уже совершили свои первые полеты на новом движке, там вовсю шли испытания, планировалась сертификация и начало серийного производства где-то в 1991–1992 годах. Мотор был не идеален, имел проблемы с надежностью и ресурсом, но все это были чисто инженерные проблемы, которые вполне можно было решать в рабочем порядке.

Что решить нельзя было в рабочем порядке и требовало административного вмешательства — это расширение линий производства на Пермском моторном заводе под производство нового движка. Кроме двух названных самолетов имелись планы ремоторизировать весь уже имеющийся парк Ил-86 и Ил-76 на новый двигатель, а значит, в год нужно будет собирать минимум 200–250 движков, при том что сейчас линия способна была потянуть в лучшем случае вдвое меньшее количество. А скорее можно было рассчитывать на 80–85 моторов, это если без штурмовщины и попыток натянуть сову на глобус. А значит, нужны были станки, люди, другое оборудование, нужно было опять кроить план…

Полная определённость имелась так же с будущим региональным Як-46, под который имелся вполне современный и отвечающий всем требованиям запорожский движок Д-436. Хоть тут голову не пришлось ломать.

А вот двигателя высокой мощности для нового широкофюзеляжного среднемагистрала просто не было. Там нужно было два мотора по 26 примерно тонн/сил, а у нас ничего в этом классе — как и в классе 32 тонн/сил, что было актуально для перевода Ил-96 на два двигателя, это, впрочем, было перспективой очень и очень отдаленной — не имелось даже задела никакого. Ну и, короче говоря, задание на создание нового авиадвижка — вернее, даже семейства, ведь по предварительным подсчетам два вышеупомянутых ТРД при одновременной разработке могли иметь до 60% общих компонентов, а это немалая экономия, есть за что побороться — получили кузнецовцы из Самары.

Это КБ в данный момент было самое свободное, продолжало который год «мучать» свой монструозный винтовентилятор НК-93, к которому было немало вопросов — главный из которых, на кой он вообще нужен — и не имело других актуальных проектов. «Девяносто третьего» я вообще хотел закрыть изначально, но военные убедили меня, что для отдельных задач — например, самолеты ДРЛО или топливозаправщики, там, где во главу угла ставится возможность висеть в небе долго и дешево — он все же сгодится. Так или иначе, новое семейство «больших» моторов было доверено разрабатывать именно этой «фирме» с включением в кооперацию партнеров из СЭВ. По расчетам, подключение немцев, чехов и прочих болгар давало выигрыш в пару лет, впрочем, даже с ним новый двигатель вряд ли полетит раньше 1995–1996 годов.

— Прошу прощения, Михаил Сергеевич, обедать будете? — Рядом с креслом совершенно бесшумно материализовалась стюардесса в красивой аэрофлотовской форме, вырвав меня на секунду из размышлений. Я бросил взгляд на часы и прислушался к организму. Есть не хотелось.

— Нет, пока нет, давайте через час.

— Хорошо, конечно, — девушка кивнула и, не задавая лишних вопросов, двинула дальше по салону, спрашивая о пожеланиях других пассажиров самолета. Крепкая молодая попа в обтягивающей юбке мерно покачивалась в такт шагам, напрочь сбивая с рабочего настроя.

Неудивительно. С Дианой наше совместное приключение, к сожалению, пришлось прекратить. Нет, ничего такого, мы остались друзьями, просто после Словенской войны в Европе иметь статус женщины советского генсека стало слишком неудобно. Дошло до того, что Диане при очередном визите в Италию какие-то местные «обеспокоенные граждане» разбили лобовое стекло автомобиля. Короче говоря, утлый плот личного счастья натолкнулся на скалы геополитики и не выдержал этого столкновения. Впрочем, будем честны, большой любви между нами и не было, просто приятно проводили время, не строя серьезных планов на будущее. С другой стороны, все это возвращало к необходимости личную жизнь как-то налаживать. Хотя бы для удовлетворения физических потребностей, а в идеале и для чего-то большего.

Тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли, сделал глоток чая, — мои привычки тут уже давно все выучили, поэтому стаканы с этим напитком мне приносили через каждый час без дополнительных напоминаний, — звякнув мельхиоровым подстаканником с крылатой эмблемой «Аэрофлота», и сгреб отчеты по двигателям в сторону. Там и без меня разберутся, лучше уделить внимание подготовке к будущим переговорам с американским президентом.

С Дукакисом мы договорились — ну, насколько можно назвать договором ситуацию, когда мы держали его за яйца — о выводе ракет средней и меньшей дальности из Европы и сокращении количества средств ядерного поражения на этом направлении.

С практической точки зрения, мы паритетно убирали за Урал все средства поражения, способные бить на дистанцию от 500 до 5000 километров, а США просто вывозили их с территории континента. Ни о каком уничтожении ракет в данном случае речь не шла, как и о демонтаже производственных линий. Банальным образом уровень доверия сторон — не между мной и греком, а между странами глобально — не позволял провести такой «обмен».

Ну и ядерное оружие. Мы договорились, что у нас и у блока НАТО — совместно, то есть Франции, Великобритании и США — на территории Европы будет одинаковое количество ядерных зарядов. Не более тысячи боеголовок на каждую сторону, причем СССР обязался иметь не менее 500 из них именно на своей территории, выводя таким образом паритет против Франции и Великобритании, и еще 500 боеголовок мы могли разместить на территории стран ОВД как ответ на наличие там оружия, контролируемого из Вашингтона. Причем изначально мы вот эти вторые 500 зарядов предлагали взаимно убрать с континента, и вообще сократить стратегические ядерные силы до минимума, но американцы тут не поддались. Представитель Дукакиса сказал, что он просто не сможет протянуть это через конгресс, и в общем-то это было похоже на правду.

Вообще, прямо сейчас обсуждалась целая пачка потенциальных проектов, которые мы должны были утвердить либо на встрече в Вашингтоне, либо чуть позже на встрече в Москве, куда американский президент должен был прилететь с ответным визитом чуть позже.

Во-первых, это тот самый ВОУ-НОУ или «мегатонны в мегаватты». Договориться-то мы об этом договорились, но американской стороне еще нужно было протащить это дело через конгресс, поскольку на одногодичное снятие ограничения — тут президент имел возможность действовать без оглядки на парламент — уже нас не устраивало. Я хотел получить твердые гарантии на десяток лет вперед.

Ну и мне тоже со своей стороны пришлось изрядно потрудиться, чтобы убедить коллег по руководству СССР в том, что это все будет нам выгодно. Когда я это предложил в первый раз в узком круге товарищей, меня едва в предатели не записали. Это ж как? Продавать капиталистам наработанный за тридцать лет высокообогащенный уран, который может пойти на военные нужды? Предательство же форменное!

Но вот если посмотреть на проблему с более рациональной стороны, то окажется, что такого количества делящегося материала нам просто не нужно. Особенно в свете того, что уже прямо сейчас мы начали обсуждение договора СНВ-2. Там количество ядерных зарядов должно было сократиться еще сильнее — строго на паритетной основе с включением Франции и Великобритании в договор, — и в итоге мы получим целую кучу делящегося материала, которого нашим АЭС — при налаживании переработки плутония — хватит на десятилетия. Почему бы и не торгануть выгодно делящимся материалом, убив заодно целую отрасль промышленности в США. Администрация Дукакиса же сможет подать это своим избирателям как еще один шаг к сокращению напряженности между двумя странами. «Возвращение к нормальности» без ежесекундного ожидания начала Третьей мировой.

Схема — предварительно пока — предполагалась такая: мы получаем твердый контракт на продажу определенного количества 5% обогащенного урана по установленной цене, которая будет на 30% ниже рынка. При этом половина от объема идет по линии разбавления того самого оружейного урана, а вторая половина — напрямую из наших обогатительных фабрик. Наши 500 тонн оружейного урана при разбавлении до нужного электростанциям уровня давали примерную — там сложные расчеты, я, честно говоря, сам не до конца разобрался — возможность загрузить все 100 американских энергоблоков топливом на пять лет. Мы же договорились, что квота СССР будет составлять 75% от потребности рынка — если переводить в точные числа, то это 7,5 млн SWU, то есть «единиц работы разделения урана», — на 15 лет.

Если брать в деньгах, то на сегодня килограмм уранного сырья стоил 45 долларов, и 130 долларов стоила работа по разделению. Со скидкой мы должны были получать — начиная с 1990 года, когда стартует программа — 140 долларов за килограмм или чуть больше миллиарда долларов в год. Плюс разрушение американской индустрии обогащения урана в качестве бонуса, поскольку тягаться с советскими центрифугами американские атомщики, так и не освоившие эту технологию в плане себестоимости, точно не могли. Так что будут янки оставшиеся 25% добирать, видимо, во Франции. Непонятно только, где лягушатники будут брать сырье для своих фабрик, когда мы их из Нигера ссаными тряпками погоним. Стать монополистом на рынке обогащения урана… От этих мыслей как-то само по себе на душе становилось тепло.

Во-вторых, поставки советского титана и других видов стратегического сырья, которые ранее мы своим потенциальным противникам не поставляли. В-третьих, закупки СССР турбин для реализации газовых — и вообще глобально промышленного оборудования невоенного назначения — проектов, что в условиях стагнирующей американской экономики было Вашингтону совсем не лишним. Чуть открутить гайки КОКОМ — о полной его ликвидации речи пока не шло, такого бы Дукакису просто не позволили — чтобы загрузить советскими заказами американские заводы, создать новые рабочие места…

В-четвертых, мы готовы были вырученные средства фактически оставить тут же в Америке. В качестве «морковки» перед лицом Дукакиса я предложил подписать контракт на поставку «Боингов» в СССР. Бортов десять-двадцать 737 модели, нам очень помогли преодолеть бутылочное горлышко собственного производственного цикла. Конечно покупать такую технику непосредственно на баланс Аэрофлота никто бы не стал, тут предполагалось использовать ту самую прокладку в виде зарегистрированной в Сингапуре лизинговой фирмы, которая уже вполне работала на рынках ЮВА. Логика простая — самолет может летать и 20 и 30 лет при нормальном обслуживании, а каденция Дукакиса — четыре года. Восемь — если повезет, и что там будет дальше знает только Господь Бог, а остаться с бортами на руках, которые остались без обслуживания… Нам такого точно не нужно.

А еще уже упомянутые соевые бобы для улучшения ситуации с кормами для нашего животноводства. В качестве демонстрации добрых намерений мы выписали один сухогруз еще зимой и теперь вели переговоры о том, чтобы закупать американскую сою на постоянной основе. Логика тут была простейшей — чем больше будет экономических связей между СССР и США, тем сложнее будет американцам вести против нас подрывную работу.

Короче говоря, предложений было много, и самое главное, что население Америки, уставшее от бесконечной военной напряженности администрации Рейгана-Буша, от конфликтов, от больших трат на армию, от маниакального желания республиканцев вляпаться во все возможные заварушки по всей планете, демократов в обозначенном курсе в массе своей поддерживало.