Меченый. Том 7. Начало новой эпохи

Глава 4−2 О музыке, мультфильмах и личном

21 июня 1989 года; Сочи, СССР

THE MIAMI TIMES: Новое «Движение чаепития» бросает вызов старым партиям

На политической карте США стремительно формируется новое явление, которое уже окрестили «Движением чаепития». Оно зарождается на стыке правого крыла Республиканской партии и либертарианцев, объединяя тех, кто устал от старых догм и требует возвращения к «истинным американским ценностям» — свободе личности, ограниченному правительству и низким налогам.

Толчком к созданию движения стали внутренние кризисы самих республиканцев, растерявших чёткую идентичность между ястребиным милитаризмом и попытками обновления, а также первые месяцы администрации Майкла Дукакиса. Новый президент, продвигая социальные реформы, добился принятия Конгрессом закона о резком повышении налогов — шаг, вызвавший бурю негодования среди предпринимателей, фермеров и представителей малого бизнеса.

«Мы уже достаточно обложены налогами!» — гласит главный лозунг протестующих. Под этим знаменем тысячи людей выходят на улицы традиционно консервативных штатов — Техаса, Айдахо, Миссисипи — и даже осаждают Капитолийский холм в Вашингтоне, где демонстрации не стихают вторую неделю подряд.

Лицом движения стал кандидат в президенты от Либертарианской партии Рон Пол, сенатор из Техаса, набравший в прошлом году 11% голосов и ставший первым «третьим кандидатом» со времён Джорджа Уоллеса, сумевшим реально бросить вызов системе двух партий. Сегодня он говорит о необходимости «нового курса свободы» — без войн, без бесконтрольных расходов и без налогового удушья.

Политические обозреватели уже говорят о возможном «расколе Республиканской партии». Пока одни видят в «Движении чаепития» кратковременный всплеск популизма, другие считают, что перед нами — начало нового этапа в американской политике, где центр тяжести смещается от партийных машин к движению снизу. Одно ясно: США вступают в эпоху, когда гнев налогоплательщиков может стать решающей политической силой.

— На сцене рок-группа «Ария»! — Меж тем объявили очередную музыкальную перебивку ведущие мероприятия.

Занавес разъехался, давая гостям премии увидеть уже смонтированную на сцене барабанную установку и прочее оборудование, необходимое главным советским металлистам для выступления. С каких пор «Ария» стала «главными советскими металлистами»? Да с тех пор, как я как-то пару лет назад упомянул, что мне нравится их творчество. Ну и, как говорится, «разверзлись хляби небесные».

Впрочем, тема эта заслуживает отдельного рассказа. Хотя перестройки в известном мне смысле тут не случилось, некая оттепель в культурной среде все равно произошла. Она не могла не произойти: если мы говорим об увеличении количества производимого контента, то и его рамки «вширь» тоже будут раздвигаться сами собой. Запустить 8 ТВ-каналов и оставить индустрию в том же зажатом состоянии просто невозможно. Технически. А за телевидением, как за локомотивом, потянулось и всё остальное, включая музыку.

При этом, конечно же, пускать на самотек всю ситуацию со стремительно развивающейся музыкальной индустрией никто не собирался. Были очерчены рамки, вполне понятные и определенные: свобода формы и разумное ограничение смысла. То есть если по сцене прыгают странные мужики в коже, с химической завивкой на голове и разукрашенными лицами, но при этом поют о любви, то к ним никаких претензий. Короче говоря — не нужно лезть в политику, а дальше ограничений практически и не было.

Наоборот, была достаточно быстро сформирована система рок-клубов — не только в Ленинграде, Москве и Свердловске, а и в других городах, — в которых команды могли нормально существовать, работая как бы на хозрасчетной основе. То есть условная группа не была отдельным юрлицом, она числилась в штате, но на условиях автономности. Утверждаешь репертуар — и вперед, давай концерты хоть до посинения. Только не забудь рок-клубу кусок прибыли отстегнуть.

Была, конечно, еще одна система контроля. Более «капиталистическая», уж простите меня за аналогию. Та, которая «пряник» в противовес «кнуту». Те группы, которые делали хорошую музыку и не пытались как-то раскачивать социально-политическую тематику — хотя это и непросто было, как ни крути, рок — это в своей сути протестная музыка, — гораздо легче попадали на пластинки «Мелодии», а еще их активнее ротировали на радио. Да, создав тематические ТВ-каналы, было бы странным не сделать того же на радио.

Так появилось несколько радиостанций, крутивших тематическую музыку фактически без перерыва, и, естественно, у молодежи самой популярной волной стало «Радио-Рок». А у групп, соответственно, попасть в ротацию стало главной целью, потому что это означало мгновенное превращение в звезду союзного масштаба. Одновременно — и это забавно, прекрасная иллюстрация принципа о необходимости возглавить то, что ты не можешь запретить, — практически умер роковый музыкальный самиздат. Если раньше значительную часть музыкального багажа стандартного советского меломана-неформала составляли всякие кустарно записанные на бобинах альбомы странных полулюбительских команд с отвратительным звуком и совершенно неразборчивым текстом, то с переходом «большого советского рока» на легальное положение всё это тут же стало неактуальным. Просто, а зачем? Зачем слушать что-то неудобоваримое, когда есть уже признанные звезды, их пластинки продаются почти свободно — ну, иногда, конечно, все равно нужно побегать за ними, не без того, но только по причине большого спроса, — а по радио любимые песни вообще можно послушать без всякого напряга? Можно сказать, что всего за несколько лет произошла институционализация этого музыкального направления.

Плюс стоит отметить, что уровень советской рок-музыки по сравнению с эталонной историей вырос скачкообразно. Регулярные гастроли западных исполнителей, выпуск их пластинок на «Мелодии», импорт различного музыкального оборудования — не массовый, но достаточный для профессионалов, — которое теперь продавалось в «Березке» за рубли, и, конечно же, поддержка государства сделали свое дело. По моим личным ощущениям, русский рок тут за эти три-четыре года преодолел то расстояние, на которое ему «там» — в условиях, правда, разрухи и тотальной нищеты, это тоже нужно учитывать, — понадобилось лет десять.

Возможность выезжать за границу, давать концерты, сотрудничать с западными продюсерскими фирмами, перенимать опыт, привозить в СССР валюту опять же… Всё это не могло не отразиться на общем качестве индустрии.

Ну и отдельно имеет смысл упомянуть, что вместе с историей страны поменялась тут и история отдельных ярких представителей рок-сцены. Причем в разную сторону, как это ни парадоксально. Я одним глазом подсматривал за теми персоналиями, которых слушал еще в прошлой жизни, просто из интереса, поэтому был в курсе.

Например, Летов так же загремел в психушку. У нас его на волне перестройки быстро выпустили, а тут он пролечился полноценных два года и в прошлом, 1988 году, вышел «со справкой», когда врачи разглядели у него «положительную динамику». Музыку, причем, одиозный рокер не бросил, но вот направленность ее явно поменялась — во всяком случае, мрачняка и желания суицида там стало точно меньше. Глядишь, и Дягилева тоже, имея более стабильного мужа, не пойдет топиться.

Цой в этой жизни купил не «Москвич», а «Мерседес», благо, заработки официальные вполне позволяли. Черт его знает, как это повлияет на судьбу Виктора Робертовича, но, может, и не встретится он теперь со злополучным «Икарусом». А если и встретится, то, может, творение немецкого автопрома тут его спасет.

Некоторым — например, «Автоматическим Удовлетворителям» и персонально ее лидеру Андрею Панову по кличке «Свин» — для того чтобы попасть в ротацию, пришлось поступиться своими панковскими привычками и начать вести себя на сцене более сдержанно. Это позволило АУ заскочить на последнюю ступеньку уходящего «в мейнстрим» поезда русского рока и сохранить начавшую было разбегаться по другим, более успешным проектам команду.

А вот Бутусову не повезло. Он и в той жизни пару раз вроде как пытался покончить с собой, но там его откачали, а тут — нет. Так что второго пришествия «НАУ» тут не случится, к сожалению. Хотя, может, знакомые по молодости песни, которые мы орали, сидя под входом в общагу под гитару, всё равно увидят свет — там же тексты не сам Бутусов писал, а поэт Илья Кормильцев, который вполне себе здравствует.

— Приз за лучший полнометражный анимационный фильм получает Давид Черкасский и его «Остров сокровищ»! — В дурацкой манере делать представление хором на два голоса объявили следующего лауреата ведущие.

Тут тоже всё было без сюрпризов. Ну, во-первых, я Черкасскому благоволил — уже этого в СССР достаточно, чтобы получать награды (это, кстати, совсем не повод для гордости за политическую систему, но всех же не перевоспитаешь по мановению волшебной палочки), — ну, а во-вторых, «Остров сокровищ» действительно был примерно на три головы выше всех конкурентов.

В отличие от известной мне истории, тут Черкасский получил больше ресурсов и сумел превратить свой мультфильм в полноценную полнометражку, которая с большим успехом прошла в кинотеатрах, собрав около 35 миллионов зрителей.

Если же говорить об анимации в целом, то за прошедшие два года она в СССР получила мощный пинок под зад. Собственно, и без меня Союз выпускал десятки часов анимации каждый год, но вот качество ее было зачастую… Прямо как с теми фильмами — на местных студиях каждый городил кто во что горазд, причем зачастую выходящие поделия в массе своей были весьма и весьма унылые. На один-два шедевра приходилось по несколько десятков совершенно проходных анимаций, которые, меж тем, стоили весьма солидных денег.

Еще в 1986 году здесь была начата реформа, которая собрала все анимационные студии под общим административным управлением Союзмультфильма. Центр стал разрабатывать сценарии и заниматься раскадровками и потом «спускать» на места задания как бы на «аутсорс».

Такая схема позволила в первую очередь вдохнуть жизнь в старые, давно любимые детьми мультсериалы типа того же «Ну, погоди!». Если за предыдущие 15 лет было выпущено всего 16 выпусков приключений волка и зайца, то за последующие два с небольшим года собрали еще столько же. Просто их делали не по очереди, а одновременно, ну и количество привлеченных людей тоже выросло на порядок.

И да, понятное дело, что из-за такого конвейерного метода несколько упало качество — впрочем, и раньше были как откровенно шедевральные выпуски, так и совсем проходные, — плюс рисовка начала слегка «гулять» в зависимости от, конечно, исполнителя той или иной серии, но в массе своей дети все равно были в восторге.

Продолжение получили и другие мультсериалы, которые до этого долгие годы были фактически заброшены. «Простоквашино», «Крокодил Гена», «Винни-Пух» опять же. «Приключения Карлсона».

А еще наши мультики, которые пошли транслироваться через спутник на западную аудиторию, неожиданно «зашли» тамошним недорослям. Тут отдельная радость состояла в том, что мультики в 90% случаях не содержали в себе слов и не требовали — ну или требовали в самом минимальном количестве — дубляжа на иностранные языки.

— На сцене — Иванна Алехина и ВИА «Клюква»! — Вырвал меня из размышлений очередной слитный крик ведущих, которые с наигранной радостью пригласили на сцену следующего артиста на «перебивку». Озвученное имя я слышал в первый раз, и это как минимум вызывало некоторое любопытство.

Из-за кулис выскочила молодая женщина в короткой — явно короче, чем это в среднем дозволялось на советском телевидении — юбке и прокаленной металлом кожаной куртке, за ней «в кадр вбежали» еще два гитариста, а на заднем плане поднялась дополнительная завеса, за которой оказалась барабанная установка с сидящим за ней барабанщиком.

Парни с электронными гитарами в руках сразу взяли «тяжелую ноту», а упомянутая Иванна начала с микрофоном в руках бодро прыгать по сцене, распевая о том, что «ты ушел, ну и черт с тобой». Мягко говоря, не формат для советской сцены, тем более для такого «официального мероприятия», куда были приглашены «ответственные товарищи».

Я украдкой бросил взгляд направо-налево. Сидящие рядом «мэтры» явно тоже оказались озадачены таким музыкальным номером. Кто-то, сидящий сзади, едва слышно — пришлось даже напрячь слух, потому как действительно стало интересно — начал рассказывать соседу, что, мол, эта Иванна стала финалисткой третьего сезона «Фабрики звезд» и что не победила она только по причине «несоответствующих моральному облику советского артиста» текстов и манеры поведения на сцене. И что говорящий готов поспорить, этот номер тоже потом вырежут из итогового телевизионного монтажа премии «Ника», потому что «ну как так можно-то — стыдобища».

А мне нравилось. Стиль группы напоминал что-то среднее между ирландскими же Cranberries и Roxette. Не слишком тяжелый такой роко-попс с вполне приличной — а по советским меркам так вообще шикарной — музыкой и приятным вокалом. Небольшое несоответствие только в возрасте было: все же солистка явно уже к тридцатнику подбиралась, мне это из первого ряда было отлично видно, а вот текст скорее двадцатилетней девчонке подошел. Но это стандартная история: все эти «мальчуковые» группы, которые поют про «забирай меня скорей», они же тоже зачастую из 30-летних уже мужиков состоят, хотя там целевая аудитория — 15-летние девочки. Тут, впрочем, ничего удивительного — пока научишься петь и держать себя на сцене, пока тексты и музыку наработаешь, пока наверх со всем этим багажом пробьешься — вот тебе уже и четвертый десяток прилетает.

Я нашел взглядом помощника и пальцем подозвал его к себе. Парень, согнувшись, чтобы не мешать остальным смотреть номер, пробежал вдоль ряда и склонился надо мной. Пока это происходило, я успел заметить мелькнувшее злорадное выражение лица одного явного культурного деятеля — где-то я его лицо видел, точно к певческой братии он принадлежит, но как его зовут, хоть убей, не вспомню, — который совершенно точно подумал, что генсек сейчас будет выражать недовольство. Я же хотел сделать обратное.

— Раздобудь букет цветов. Сейчас же. Быстро. Понял? Беги! — Помощник улетел, а я откинулся на спинку кресла и продолжил смотреть музыкальный номер.

Не знаю, где был найден букет — вероятно, его просто экспроприировали на «государственные нужды», а может, и есть какой-то запас специально на такие случаи, — однако цветы были доставлены в срок, и уже через две минуты я под аплодисменты зала — сначала осторожные, а когда товарищи заметили, кто именно решил поддержать исполнителя, то переходящие в овацию — поднялся на сцену.

— Поздравляю с отличным выступлением, мне очень понравилось, — вблизи Иванна выглядела еще лучше. Длинные черные волосы, забранные в хвост, большие глаза, отличная на свой возраст фигура. В СССР женщины к лишним килограммам относились куда как спокойнее, чем в будущем, а после определенного возраста тех, кто сохранил «девичьи стати», становилось и вовсе исчезающе мало. Понятно, жизнь в эти времена еще была все же тяжелее как минимум в бытовом плане, такого изобилия облегчающей повседневное существование техники еще не имелось. Но все же… — Надеюсь, вы нас еще не раз порадуете своей музыкой.

— Спасибо, товарищ Горбачев, — только и сумела выдавить из себя явно сбитая с толку женщина, схватила букет и убежала за кулисы.

Раздача слонов меж тем продолжалась. Свои статуэтки получили лучшие драматические и комедийные актеры, свою награду нашла «Ника» за лучший сценарий. Где-то между «сценарием» и «режиссурой» ко мне опять подскочил помощник и сунул в руку бумажную записку. Я развернул и, напрягши зрение — в зале, несмотря на мощное освещение сцены, было достаточно темно, — прочитал несколько написанных от руки строк.

Написано там было, что Иванна Алехина — женщина 33 лет — не замужем, детей не имеет и в постоянных отношениях сейчас не состоит. Живет в Тольятти, увлекается пением и музыкой. В чем-то предосудительном замечена не была.

Я усмехнулся, сунул бумажку во внутренний карман пиджака — еще не хватало, чтобы кто-то подобрал записку и прочитал содержимое — и украдкой показал помощнику большой палец. Мол, молодец, отработал на пятерку.

После того как все награды были вручены, все песни спеты, а шутки пошучены, церемония подошла к концу. Я, недолго думая, отправился за сцену, где какой-то местный работник, знающий «географию» театра, отвел меня к гримерке понравившейся мне артистки.

Забавно, но я немного мандражировал даже в этот момент. Нет, не потому, что боялся отказа — отказов я перестал бояться лет пятьдесят назад еще в прошлой жизни. Просто сама позиция генсека крайне сложна в плане построения личных отношений. Если с Дианой у нас получилось просто — потому что она была иностранка и сама по себе богатая состоявшаяся женщина, на которую мое положение давило в меньшей степени, — то при общении с отечественными представительницами прекрасного пола постоянно приходилось держать в уме несколько вопросов.

Есть ли там интерес ко мне или только к моему положению? А может, это кто-то подводит ко мне потенциального агента влияния. Или наоборот — никакого интереса нет, зато есть банальная боязнь отказать. А еще возрастной вопрос: Горби тут уже почти шестьдесят, при том что телесно и душевно я себя больше чем на полтинник точно не чувствовал. Ну и женщины меня, естественно, тоже интересовали… помоложе, кого мы обманываем. Банально потому, что времена ЗОЖ еще не наступили, а времена массовой работы руками и многочисленных родов ушли в прошлое буквально вчера, из-за чего большая часть женщин предпенсионного возраста вокруг выглядели… Как бабушки они выглядели — поневоле задумаешься, что Раиса во всяком случае в этом деле выделялась сильно в лучшую сторону над средним, — и меня не привлекали нисколько.

Куча нюансов, которые нужно учитывать и от которых никак не убежишь.

— Добрый день, Иванна, — постучавшись и перехватив поудобнее еще один букет, оперативно доставленный мне помощником, я шагнул внутрь не очень ярко освещенного помещения. — Я еще раз хотел сказать, как мне понравилось ваше выступление… И вы.