Меченый. Том 7. Начало новой эпохи

Интерлюдия 4 Совещание в овальном кабинете

31 октября 1989 года; Вашингтон, США

ЖУРНАЛ МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИИ: Открытие нового монастыря на юге Таджикской ССР

По благословению Священноначалия Русской православной церкви и при содействии государственных органов в текущем году состоялось знаменательное событие церковной жизни — на юге Таджикской ССР открылся новый православный монастырь. Это первый вновь учреждённый монастырь в Советском Союзе за многие десятилетия.

На протяжении последних трёх десятилетий церковная жизнь в стране развивалась в условиях постепенного сокращения числа действующих храмов и монастырей. В эти годы многие религиозные учреждения прекращали своё существование, а деятельность церковных организаций нередко сталкивалась с различными административными затруднениями. Вместе с тем Церковь неизменно стремилась к мирному и конструктивному сотрудничеству с государством, руководствуясь положениями Конституции СССР, закрепляющими право граждан на свободу совести и вероисповедания.

Значительным рубежом в жизни православного народа стало широко отмеченное в 1988 году тысячелетие Крещения Руси — событие, получившее государственное признание и вызвавшее живой отклик в обществе. В последующий период диалог между церковными и государственными структурами получил новое развитие.

Открытие монастыря стало возможным благодаря внимательному отношению руководства страны к духовным нуждам верующих. Священноначалие выражает искреннюю благодарность Генеральному секретарю ЦК Коммунистической партии Советского Союза Михаил Сергеевич Горбачёву, а также руководству Совета по делам религий при Совете Министров СССР за содействие в решении данного вопроса и за конструктивный характер состоявшихся консультаций.

Следует отметить, что открытие новой обители связано также с задачами, стоящими сегодня перед Церковью. В условиях расширяющихся международных контактов и возрастающего религиозного многообразия особое значение приобретает внимательное пастырское попечение о пастве и ограждение верующих от различных зловредных и чуждых духовной традиции течений и сектантских движений, нередко проникающих из-за рубежа.

В этом контексте важная ответственность возлагается на новоизбранного Предстоятеля — Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, перед которым стоит задача укрепления церковной дисциплины, развития богословского образования и координации пастырской деятельности во всех регионах страны.

Новая монашеская обитель призвана стать духовным центром для православных верующих Средней Азии. При строгом соблюдении законодательства о религиозных культах предполагается расширение миссионерской и просветительской деятельности среди населения союзных республик, в том числе и тех, где православные составляют меньшинство.

Священный Синод призывает архипастырей, пастырей и всех церковных тружеников проявлять мудрость, благоразумие и бдительность в своем служении, достойно исполняя возложенный на них долг. Только через терпеливый труд, укрепление церковной жизни и ответственное отношение к пастырскому служению можно надеяться на дальнейшее развитие взаимопонимания между Церковью и государством и на открытие новых возможностей для возрождения монашеской жизни в нашей стране.

— Что это за говно коммунисты выпустили? — Очередное совещание в Овальном кабинете проходило в узком кругу лиц допущенных к реальному принятию решений.

Новость о том, что СССР предложил для покупки новый биржевой продукт, уже несколько дней не сходила с передовиц всех экономических газет и журналов. В общем-то, в этом не было ничего удивительного само по себе: разных видов ценных бумаг на биржах обращалось великое множество, десятки и сотни тысяч. Другое дело, что коммунисты раньше таким совершенно не страдали.

— «Сырьевой рубль». Фактически товарный сертификат, но с претензией, — откликнулся министр финансов. Джонни Дойл до того, как перейти в госсектор, больше десяти лет работал в фонде Бернарда Мейдоффа и стал таким себе связующим звеном между президентом и его главным спонсором. О том, что финансист работал на русских, Дукакис, конечно, не знал, но очевидно догадывался, что часть его администрации вполне могла иметь «двойное» или даже «тройное» подчинение. Впрочем, учитывая американскую систему власти, где президент зачастую является лишь выразителем интересов подсадивших его на «трон» бизнес-структур, подобный дуализм не выглядел чем-то совсем уж сверхнеобычным.

— С претензией? — Дукакис вышел из-за своего стола и плюхнулся задом на мягкий диван, обтянутый белоснежной замшей. Не слишком практично, но когда ты президент США, подобные мелочи отступают на дальний план.

— Советы позиционируют сырьевой рубль как единственную 100% обеспеченную валюту.

— Золотом? — Сейчас бы, в конце 20 века, пытаться обеспечить деньги презренным металлом. Опыт США, чьи резервы после Второй мировой казались совершенно бездонными, показал, что данный маневр практически невозможен на длинной дистанции. — У коммунистов его настолько много?

— Золота Москва в последние годы действительно скопила немало. По оценкам наших экспертов — уже порядка двух тысяч тонн. Своего и африканского. Претория данные тоже не торопится разглашать, но вроде бы больше им золота девать просто негде, да и не бесплатно же они советскую нефть покупают… Мы, кстати, долго не могли понять, что поменялось в Кремле, с чего вдруг коммунисты стали увеличивать свои запасы. Раньше-то там предпочитали сразу конвертировать их в товары… Ну, теперь понятно.

— Джонни, — вклинился в диалог Цукерберг, который, как и было договорено, получил должность советника по нацбезопасности и весьма немалое с ней влияние. Кое-кто называл предпочитавшего оставаться в тени политика «серым кардиналом» Дукакиса и даже вторым человеком в стране. — Не все здесь финансовые гении. Ты можешь объяснить подробнее, что это за «сырьевой рубль», и чем он может нам угрожать?

Понятное дело, что несмотря на официальную декларацию о «завершении холодной войны», в действительности ни в Вашингтоне, ни в Москве никто не считал это конечной точкой противостояния. Тактической паузой — да, но не более того. Слишком уж глубоко въелась концепция противостояния двух экономических систем, чтобы ее можно было «упразднить» парой встреч на высшем уровне. И это даже если не вспоминать о мощном внутреннем противодействии имевшихся по обе стороны океана ястребов.

— Рассказываю для тех, кто не учился в Гарварде, — министр финансов сделал глоток воды из стоящего тут же на столике стакана и принялся объяснять. — Ни для кого не секрет, что советский рубль — это просто бумажка, за пределами страны не имеющая стоимости.

— Не настолько глубоко, — вздохнул Дукакис. Навязанный ему министр финансов немного раздражал, хоть и показал себя за прошедшие месяцы крепким профессионалом.

— И все же. Чтобы два раза не объяснять, — грек махнул рукой и откинулся на спинку дивана. — Также русские используют так называемый переводной рубль в торговле со своими союзниками. Это вообще не валюта, а просто костыль для упрощения бартера. Очевидно, кому-то там пришло в голову, что имеет смысл немного потеснить доллар на рынке резервных валют, для чего и был изобретен «сырьевой рубль». Вот у него уже есть рыночная стоимость, напрямую зависящая от стоимости сырьевой корзины товаров, которые экспортирует СССР. Итак, на 12% валюта состоит из нефти марки «Юралс» с отгрузкой в порту Усть-Луги. На 6% — дизель…

— Не думаю, что нам интересны точные проценты, все равно никто, кроме тебя, их тут не запомнит…

— Хорошо. В общем, цена сырьевого рубля привязана к корзине товаров. Алюминий, никель, медь, титан, золото, платина, палладий… Плюс сырье лесной промышленности — целлюлоза и пиломатериалы, плюс агросектор. Несколько видов удобрений. Подсолнечное масло, ячменное зерно, поташ, рыбная мука. Суммарно три десятка позиций.

— Рыбная мука? Это что, шутка?

— Никаких шуток, Майк, — в администрации Дукакиса как-то так сразу сложилось, что «свои» в приватной обстановке общались неформально. — Вполне себе товар, не хуже других. Ну и вот: на условную тысячу сырьевых рублей СССР обязуется без промедления отгрузить любому желающему указанные товары по биржевой цене. Фиксированной, правда, на начало квартала, но это понятно, иначе они бы задолбались пересчитывать все в реальном времени.

— Но какой смысл?

— Это вполне заслуживающий внимания инструмент портфельных инвестиций, работающий на хеджирование рисков. Сырье всегда будет в цене, учитывая количество позиций, волатильность «сырьевого рубля» будет незначительной. Растет золото, падает нефть. Падает нефть, растут удобрения. Если коммунисты реально смогут убедить всех в том, что их сырьевой рубль действительно надежен… — Глава минфина скривился и покачал головой. — Аналитики говорят, что 3–4% в мировых золотовалютных резервах откусить они со временем смогут.

— 3–4% — это вроде бы немного, — подал голос молчавший до этого министр обороны.

— Это охренеть как много в масштабах мировой экономики! Появляется массивыный инфляционный хедж, плюс это мощный канал поступления валюты в карман коммунистам, который мы не можем контролировать. Ограничения КОКОМ на биржевой продукт не набросишь. А главное — это показывает изменение подхода: коммунисты учатся играть по нашим правилам и использовать наши же инструменты против нас. И дает понимание того, зачем Москва так активно наращивала свои «металлические» резервы, — министр финансов явно был «расстроен» появлением неучтенного ранее биржевого фактора.

— Золото?

— Не только, еще серебро. Золото коммунисты просто перестали продавать еще в 1985 году и стали забирать большую часть южноафриканского бартером, — министр экономики посмотрел на президента и с заметным ядом в голосе пояснил: — Спасибо нашим предшественникам, которые наложили на Преторию санкции и толкнули ее в объятия русских…

— Господа, давайте ближе к делу. Вопрос отношений с ЮАР — это тема для совсем другого разговора. Кроме того, не нужно лукавить: мы на этом деле тоже прилично заработали.

США как страна с самыми большими золотовалютными резервами, конечно, не могли остаться в стороне и выгодно «расторговались», скинув часть своего золота «на хаях». Впрочем, учитывая ситуацию, когда с открытого рынка на пять лет пропало 60% новых поступлений презренного металла, биржевые котировки обновляли рекорды едва ли не каждый месяц. К описываемому моменту золото стоило уже около психологической отметки в 1000 долларов за тройскую унцию и продолжало ползти вверх. Впрочем, всем, кто разбирался в биржевой торговле, было понятно, что объем торгов на этом уровне крайне мал и не репрезентативен. Едва ситуация поменяется и СССР с ЮАР вернут свою добычу на открытый рынок, цена рухнет на 30% в момент, поскольку основная часть внебиржевых сделок оперировала именно ценой в 700–800 долларов. Впрочем, тенденция все равно была тревожной.

Тем более если добавить в уравнение еще и серебро. Этот металл очень долго болтался на уровне 6–7 долларов за тройскую унцию или, если считать по паритету с золотом, то 1:50. А потом золото взлетело в небеса, и на пике в 1987 году соотношение уползло до 1:100, причем многие западные аналитики вещали, что данный тренд сохранится и серебро продолжит дешеветь по отношению к золоту. Вот только никто не учел, что у русских, как обычно, оказалось собственное мнение. Они начали серебро закупать, причем в достаточно солидных количествах, при том, что СССР и без внешних поставок был одним из крупнейших производителей этого металла, поставляя на рынок примерно 1200 тонн в год. И вот тут уже проснулись остальные трейдеры: почувствовав, куда ветер дует, остальные поставщики начали придерживать объемы. Короче говоря, биржевая стоимость серебра очень быстро «догнала отставание» и вышла на уровень 23 доллара за тройскую унцию.

Сколько на этом деле потенциально могли заработать коммунисты, в Вашингтоне предпочитали не думать. Там долго не могли понять, зачем вообще Москва накапливает резервы. СССР в этом деле всегда работал очень прагматично, никогда в особом злато- и сребролюбии руководители замечены не были, всегда предпочитали живые деньги, которые можно прямо сейчас обратить в товары, вложив их в собственное развитие. И вот теперь, с появлением сырьевого рубля, ответы на эти вопросы стали очевидны: Москва набирала себе «подушку» для пущей солидности и многократного перекрытия обеспечения новой «валюты». Которая, конечно, совсем не валюта по своей сути, но какая разница?

— Как рынок отреагировал? — задал вопрос президент. — И как это повлияет на Америку? Сырьевой рубль откусит долю доллара в ЗВР?

— Нет, скорее просадка пойдет за счет драгметаллов и долей европейцев. На нас это мало отразится, да и рынок пока с настороженностью отреагировал. Скупать ценные бумаги коммунистов… Нет, не та у них репутация.

— Тогда не вижу смысла на этом зацикливаться. Пусть Мэгги и компания по этому поводу переживает. Тем более что увеличивать финансирование военных программ они, кажется, не собираются.

Дойл с усмешкой покачал головой — инициатива нового президента от демократической партии о перекладывании ответственности за защиту Европы на самих европейцев на первый взгляд выглядела настоящим сумасшествием и поначалу наделала много шума. Несмотря на призыв бороться с растущим галопирующими темпами госдолгом, Дукакис, став президентом — ну, это как водится, глупо было бы ожидать иного, — расходы бюджета не только не уменьшил, но даже увеличил. Просто их структура сильно изменилась. Вывод большей части войск из Ирака и сокращение расходов на армию полностью перекрылись программой социального медстрахования «Дукакискеэ», на которую в бюджете на следующий год заложили добрых сто миллиардов долларов.

Ну и, естественно, проявлять слабость перед — хоть и «дружественным» теперь — восточным блоком было никак нельзя, а значит, расходы на оборону нужно было на кого-то переложить. Идея грека — или, вернее, родилась она где-то в Кремле, но об этом знало весьма ограниченное количество людей — заключалась в том, чтобы европейские страны НАТО подняли свои военные расходы до 5% от ВВП. Причем в идеале лишние деньги должны были пойти не в их собственные экономики, а на закупку вооружений у Вашингтона, что теоретически несколько успокоило бы лоббистов ВПК.

На конец 1989 года ВВП ЕЭС составлял примерно 5 триллионов долларов. Даже если каждая страна поднимет расходы на оборону на процент — это будут вполне солидные 50 миллиардов, а если реально все дотянут до 5% — суммарно выйдет больше 100 миллиардов баксов. И вот этой кормушки будет вполне достаточно, чтобы заткнуть клювы всем гигантам военно-промышленного комплекса, которые с приходом Дукакиса начали выть о разрушении американской армии.

Ну а то, что европейцам такие лишние расходы встанут во вполне осязаемую рецессию — ее призрак и без того вполне ощутимо гулял по континенту последние пару лет — так это в Вашингтоне совсем никого не беспокоило. Как говорится, проблемы индейцев шерифа… Ну, понятно, в общем.

Обсудили другие вопросы, в частности конфликт Индии и Китая, решили для солидности отправить к зоне Малаккского пролива еще один авианосец, но глобально пока не вмешиваться. Топят китайцы и индусы корабли друг друга, ну и пусть топят, можно только поаплодировать им. Тем более что основной торговый поток Америки с Индией шел через Атлантический океан, а с Китаем — наоборот через тихий, и как раз для Вашингтона проблемы в этой точке планеты были совсем не критичны, пускай о них вон европейцы нервничают.

Затронули Испанию, их проблемы, согласились, что после этой аварии неизбежно последует взлет антиядерных настроений. Но это даже хорошо, потому что американцы-то новых реакторов последние десять лет почти не строили, а вот советы с французами занимались этим очень активно. Внутри СССР испанская авария конечно ничего не затормозит, но вот согласование внешних контрактов вполне может изрядно затруднить.

Когда все покинули кабинет, Цукерберг на правах ближайшего друга — что не факт, на самом деле — и советника остался с ПОТУСом наедине.

— Есть еще одна тема, которую я хотел обсудить с тобой, Майк, — советник по нацбезопасности достал из портфеля несколько листов бумаги и подвинул их через стол хозяину Белого дома. Тот не стал задавать вопросов, а просто взял и пробежал предложенный документ глазами.

— Что это за дерьмо, Марк? — Кустистые брови грека, кажется, вылезли на середину лба, он отбросил от себя прочитанные листы таким жестом, будто это была ядовитая змея.

— У нас в следующем году промежуточные выборы, готовиться к ним нужно уже сейчас. Ты видел рейтинги? Мы можем потерять нижнюю палату. Нет, не так: мы точно ее потеряем, если ничего не сделаем.

— Мы делаем! Мне Нобелевскую премию обещают вручить в этом году. Я тебе напомню, кто еще из президентов удостаивался такой чести?

— Это не твоя заслуга, будем честны, а коммунистов. Если бы Москва пошла на принцип, как с Бушем, не видать бы тебе нобелевки. Но и это не главное: ты сам знаешь, внешней политикой выборы в Америке не выигрывают, только проигрывают.

Это было правдой. Достижения на мировой арене — это прекрасно, особенно на фоне провалов Буша. Вот только именно внутри США, особенно в экономике, дела у демократов шли далеко не блестяще.

Разрекламированный и поднятый на щит Дукакисом «Дукакискеэ» — страховая медицинская программа для малоимущих — дорого встал бюджету США. Да, это привлекло голоса малоимущих, но резко оттолкнуло от себя средний класс Америки. Из-за контактов Дукакиса с Горбачевым и налаживания связей с СССР грека начали уже собственные правые называть «коммунистом» и «агентом Кремля». Учитывая ситуацию, это было даже несколько иронично.

Инфляция никак не падала, госдолг продолжал расти примерно теми же темпами, что и при Буше. Сокращение расходов на армию, протесты ветеранов Ирака, обвиняющих правительство в том, что-то их бросило. Национализация части ссудо-сберегательных касс позволила погасить остроту кризиса, но тоже встала бюджету в копеечку, республиканцы теперь активно кричали о том, что демократы за деньги налогоплательщиков спасают толстосумов. Бензин на заправках, опять же, не особо активно дешевел. Ураган еще этот дурацкий, который как обычно не вовремя по восточному побережью ударил. Короче говоря, во внутренней политике похвастаться за первый год президентства Дукакису особо было нечем.

— И ты всерьез предлагаешь посадить Буша? Такого никто еще никогда не делал. Это скандал! Это попрание устоев!

— Во-первых, не посадить, а завести для начала расследование. Расследовать там есть что, поверь. — Марк хмыкнул, и от этой ухмылки у президента по загривку побежали крупные мурашки. Нет, он и сам не был выпускником пансиона благородных девиц, но тем не менее имел некие принципы. У советника по нацбезопасности, кажется, принципов не было вовсе. — Взятки, инсайдерская торговля, мошенничество с недвижимостью, преступный заговор. Предательство, преступления против человечества.

— Что⁈ — Список потенциальных обвинений предшественника поразил грека до глубины души. Ну, ладно взятки и инсайдерская торговля, этим мало кого можно удивить, но преступления против человечества…

— Есть генерал, который готов свидетельствовать, что Буш рекомендовал отдавать пленных саудитам, чтобы те их казнили по своему обычаю. Чтобы напугать остальных иракцев и сломить их волю к сопротивлению.

— Такое дерьмо ни один суд не примет.

— А нам и не надо. Нам нужно только замазать их всех дерьмом, а потом спокойно сидеть и смотреть, как республиканцы отмываются. И это во-вторых: не только Буша, но и других людей из его администрации. Чем шире будем мазать, тем сильнее будет вонять. Нам нужно по максимуму выбить у них все сильные фигуры. Боб Доул на вторые выборы уже не пойдет — в Америке не любят неудачников. Из военных сейчас набирает популярность Дик Чейни. Он хоть и был министром обороны в предыдущей администрации, придя уже после иракской катастрофы, собственного рейтинга не растерял. Вот его можно попробовать тоже как-то пристегнуть. Это все как пример, технические вопросы еще будем обсуждать.

— Ты мне все это сейчас советуешь… Как мой помощник или как НЕ МОЙ помощник? — Дукакис внимательно посмотрел на сидящего на той стороне стола мужчину, тот, выдержав взгляд, и глазом не повел.

— А какая разница? У тебя есть идеи лучше?

Конечно же, вариант с заведением уголовных дел на политических противников был «подсказан» из Москвы как часть плана по радикализации и поляризации внутренней политики США. Ведь если демократы попробуют посадить своих противников, будучи на коне, то республиканцы при случае обязательно попробуют вернуть им должок. Невозможность двухпартийного консенсуса — одно из основных направлений деятельности русского агента в Белом Доме.

— Ладно, — после некоторого раздумья кивнул президент. — Я подумаю, но ничего не обещаю. Это все же немного слишком, я бы предпочел обойтись без таких крайних мер. Что-то еще?