Меченый. Том 7. Начало новой эпохи

Глава 10−1 Достижения советской [карательной] медицины

21 сентября 1989 года; Москва, СССР

ТРУД: Автоматизация метрополитене

На строящейся Люблинско-Дмитровской линии метрополитена, пуск первого участка которой намечен на конец 1991 года, готовится к внедрению передовая технология, знаменующая новый этап в развитии советского транспорта. Впервые в практике СССР на регулярной эксплуатации будут задействованы автоматические поезда, способные двигаться без непосредственного управления машинистом.

Стоит отметить, что подобные системы — не беспрецедентное мировое явление. Передовой опыт капиталистических стран, таких как Япония, где в городе Кобе с 1981 года действует беспилотный городской поезд, и Франция, открывшая в Лилле в 1983 году автоматизированную линию метро, тщательно изучался советскими специалистами. Однако и в нашем Отечестве научно-технические наработки в этом направлении велись с 1960-х годов. И только сегодня, в свете взятого партией курса на всеобщую цифровизацию и автоматизацию народного хозяйства, этот проект обрёл новую актуальность и, по сути, вторую жизнь.

За основу экспериментального состава взят надёжный, серийный вагон типа «К» Мытищинского завода, который был соответствующим образом доработан и оснащён современной вычислительной аппаратурой.

Для пассажиров переход на новый вид транспорта пройдёт незаметно. Внешне и внутренне автоматические поезда на первых порах не будут отличаться от обычных: в головных вагонах сохранится кабина машиниста, а в самой кабине будет находиться работник метрополитена. В течение одного-двух лет составы будут курсировать исключительно под присмотром человека, что обеспечит необходимую подстраховку и возможность оперативного вмешательства в работу систем.

В перспективе, по мере отладки технологии, поезда метро и вовсе лишатся кабины машиниста. Это не только позволит увеличить полезную пассажировместимость составов, но и откроет перед гражданами уникальную возможность — собственными глазами наблюдать за движением поезда вперёд по тоннелю, словно оказавшись на месте метровагоновожатого.

Партия и Правительство уделяют огромное значение повышению эффективности труда, последовательно осуществляя замену ручного, механизированного труда — трудом автоматизированным, роботизированным везде, где это технически возможно и экономически целесообразно. Внедрение подобных передовых систем на общественном транспорте — наглядный пример того, как научно-технический прогресс работает на благо всего общества, высвобождая человеческие ресурсы для более творческих задач, прокладывая уверенный курс к светлым вершинам коммунистического будущего.

— Таким образом, количество больничных коек в СССР на данный момент составляет три миллиона восемьсот двадцать тысяч штук, или тринадцать и три десятых койки на тысячу жителей, — министр запнулся, перевёл взгляд со своего документа на меня. Я только кивнул, предлагая продолжать. Честно говоря, я слушал Игоря Николаевича не очень внимательно: примерные порядки цифр я себе представлял и так, а точные данные были не сильно интересны. Тенденции важнее. Да и вообще не для того я сегодня пригласил к себе министра здравоохранения, вообще не для того. Тот, тем не менее, продолжил отчёт.

— Данный показатель сейчас является вторым в мире, во всяком случае среди стран, отчёты которых попадают к нам в обзоры. На первом месте Япония с показателем в 15,9 коек на 1000 человек. В США он составляет 4,9, в Великобритании — 6,2, в Италии — 7,1.

— И тем не менее, средняя продолжительность жизни во всех этих странах выше, чем в Союзе… — не удержался я, чтобы не вставить шпильку.

— Там, к сожалению, целый комплекс факторов влияет, который охватить вот так сходу просто невозможно, товарищ генеральный секретарь, — скривился министр.

Ну да, я этой средней продолжительностью жизни уже всех задолбал, признаю. Но ведь не без причины же!

Впрочем, нужно признать, работа велась. Про антиалкогольную и антитабачную кампании уже упоминалось не раз, свой вклад вносили усилия по повышению безопасности на транспорте или, вот, например, меры по защите экологии, которые тоже давали улучшение по линии лёгочных заболеваний.

Первым действительно «грязным» городом, на котором проводили пилотный эксперимент в рамках программы «Чистый воздух», стал Магнитогорск. Там с 1987 года начали активно ставить фильтры на заводах, бороться с пылью, закрывать места открытого хранения потенциально вредного сырья, новую обходную ж/д ветку пробросили, чтобы через жилую застройку не гонять вагоны с углём и прочим разным, не слишком полезным… Вплоть до того, что при установлении неблагоприятных метеоусловий некоторые производства снижали интенсивность работы или вообще останавливались — где это возможно, очевидно, что мартен так просто щелчком на паузу не поставишь, как бы этого кому-то ни хотелось, — чтобы не дымить совсем уж гадостью на людей.

Ну и результат оказался виден на статистике больших чисел едва ли не с первых дней реализации программы. Сначала, уже в первые недели, уменьшилось количество вызовов скорой помощи, связанных с дыхательными проблемами, потом в течение нескольких месяцев улучшилась статистика по бронхитам и другим респираторным заболеваниям. К осени 1989 года уже даже видны были изменения в уровне смертности в масштабах популяции. Понятное дело, не на десятки процентов, никакой магии, сплошная правда жизни. Но тут кусочек, там капелька: глядишь, и выведем эту самую среднюю продолжительность жизни на тот уровень, за который не стыдно.

— Знаем мы эти факторы, они нам известны. Как и то, что побороть их всех наскоком, как было сделано с проблемой наркомании в стране, тоже не выйдет, — согласился я с собеседником.

В 1988 году в СССР было окончено большое медицинское тестирование населения — и оно сразу же пошло на второй круг. Предполагалось, что теперь данные меры будут постоянными, в идеале каждый гражданин должен проходить профилактическую диспансеризацию, которая одновременно должна была выявить и всех советских наркоманов.

Выявила.

К сожалению, предварительные оценки по количеству этой заразы у нас в стране оказались даже несколько заниженными. Если до всей истории с началом антинаркотической кампании в СССР на учёте стояло порядка 50 тысяч человек, а специалисты говорили, что число это занижено по меньшей мере в 10 раз, то после тщательного подсчёта оказалось, что не в десять. А примерно в 50. Чуть меньше полутора миллионов человек показали в анализах остаточное присутствие разного рода наркотиков — в первую очередь каннабиатов и опиоидов во вторую.

Был принят специальный закон, вносящий изменения в уголовный и административный кодексы, который делал незаконным не только хранение — это было в СССР уже давно, — изготовление и распространение, но даже личное употребление. Нахождение в крови следов наркотиков фактически вело к поражению в правах. Человек исключался из партии, ему было запрещено водить автомобиль и участвовать в общественной жизни. Военнослужащие автоматически попадали в «дисбат», им не продавали билеты на самолёты — для безопасности исключительно, — были закрыты некоторые профессии, связанные с правопорядком или контактами с детьми. Или вообще с людьми в широком смысле.

Так, например, немало всяких «артистов» — певцов, актёров и прочей «богемы» — самим фактом нахождения у себя в крови «чего-то не того» закрыли себе возможность дальше работать по профессии на достаточно значительный срок.

Не навсегда, конечно: если человек готов был пройти курс лечения и получить справку «о чистоте», то ограничения снимались. Тех же, кто упорствовал, принудительно заставляли сдавать анализы раз в два месяца, и при кратном нахождении следов дурмана в крови это уже могло стать поводом для полноценного уголовного преследования. Короче говоря, взялись мы за проблему наркотиков максимально жёстко, без всяких послаблений и скидок на чины и былые заслуги. Понятное дело, что человеческий фактор исключать всё равно было нельзя, но сам факт того, что одного из врачей в Кутаисской области взяли на взятке в десять тысяч рублей (!) за которую он обещал обеспечить «чистый» анализ, говорит о том, что меры имели успех. Иначе бы цена была гораздо меньше.

И статистика мгновенно показала результат данной кампании. Взятые за яйца наркоманы — ну, понятное дело, тут в первую очередь те, кто просто изредка «баловался», таких людей в ином государстве и наркоманами бы никто не назвал, но тем не менее — массово начали отказываться от вредной привычки. Ну потому что отпетлять от повторной проверки почти невозможно, а статус «зависимого» настолько урезал «жизненное пространство» человека, что существовать с данными ограничениями было просто неудобно.

И вот собранные уже в середине 1989 года данные показали, что количество употребляющих запрещёнку обвалилось с полутора миллионов до шестисот тысяч человек. Из них, причём, меньше ста «попалось» первый раз, около трёхсот числились «неисправимыми» — это те, которые идут прямиком к уголовке и отъезду на принудительное лечение трудотерапией за полярный круг, — остальные относились к категории тех, кто «иногда срывается».

Если же брать ситуацию в целом, то можно было констатировать, что вопрос наркомании в СССР был фактически таким максимально жёстким и доступным только «тоталитарным диктатурам» способом снят с повестки дня. Полностью побороть эту заразу объективно невозможно, но загнать ее в такие рамки, чтобы она не влияла на социум — вполне.

Ну и по пути — не пропадать же взятой на анализ крови — там ещё целую массу болячек у народа нашли, которые принялись потом лечить доступными способами. Вся эта история с тотальной диспансеризацией, надо признать, показала, что стране не хватает около двух миллионов врачей. Вернее, не только и не столько врачей даже, а медицинских сотрудников глобально, так что большая часть признанных на АТС девушек скопом были отправлены на медицинские курсы и дальше распределены по больницам и ФАПам в виде такого себе эрзац-младшего медицинского персонала. Это, конечно, не снимало проблему полностью, но в значительной мере её купировало и одновременно создавало кадровый резерв медиков на случай всяких неожиданностей. А там глядишь оттарабанив два года при больнице и набравшись кого-то опыта девушка вполне может решить, что связать свою жизнь с медициной и дальше — не такая уж плохая идея…

Впрочем, именно сегодня я позвал министра совсем не для того, чтобы экзаменовать его по последним достижениям советской медицины. Идея была совсем в другом.

— Пригласи Карнауха, — закончив с текущими медицинскими отчетами, я нажал на кнопку селектора и пригласил ждущего в приемной советского миллионера.

Ради обсуждения затеи я даже попросил Юрия Юрьевича прилететь в Москву. Не то чтобы я думал, что он сам займётся воплощением всего этого дела в жизнь, скорее была надежда, что наш экономический Джеймс Бонд найдёт на Западе толкового менеджера. Надежд на советских управленцев в такой сфере у меня, к сожалению, не было.

Вернее, не совсем не было… Но это вообще отдельная история, заслуживающая собственного рассказа. Как найти в Союзе образца 1985 года — то есть до начала перестройки и связанных с ней муток — людей, которые могут потянуть хотя бы потенциально крупные коммерческие проекты? Никак практически, если не послезнание, конечно, но вот имея информацию о том, кто в будущем сможет развернуться уже в условиях свободного рынка — отбросив всяких олигархов, отжавших себе бывшую народную собственность, и откровенных уголовников, построивших свой первый бизнес на крови, — можно попытаться создать некий кадровый резерв. Короче говоря: доставай из головы список российского Forbes и анализируй каждую фамилию.

Некоторые, кстати, уже успели проявить себя и в этом мире.

Например, был в том мире такой известный предприниматель в фармацевтической отрасли — в связи с идеей международного проекта «медики» интересовали меня в первую очередь — как некто Брынцалов. Тут он за два года успел стать более чем успешным фермером, едва ли не первым в Союзе получив кусок не слишком удобной для большого хозяйства земли, начал выращивать свиней. Фактически за четыре года его «предприятие» переросло формат семейной фермы и теперь было вынуждено изворачиваться, неофициально нанимая в соседнем колхозе рабочие руки для работы и активно продвигая свою колбасную продукцию. Это, кстати, ещё к одной проблеме, связанной с теми самыми кооперативами, которые не были разрешены. Хочешь не хочешь, а эта трава всё равно даже сквозь асфальт прорастёт.

Или можно вспомнить некоего Добкина, основателя компании EPAM — одного из крупнейших производителей программного обеспечения в мире. Там он уехал в США после развала Союза, а тут его пристроили на должность руководителя направления продвижения советских компьютерных игр на западные рынки.

Про несостоявшегося основателя Яндекса уже упоминалось. На карандаше я держал Галицкого, Касперского — тот уже сейчас копал тему вирусов, причём как в направлении борьбы с ними, так и в плане использования программ-вредителей как оружия, — и ещё десятки других людей.

А вот некто «Борис Б.», уже бывший относительно известным математиком и кандидатом наук, оказался пойман на организации оформления диссертаций для «нужных людей» и, получив условный срок, был вынужден уйти из науки и теперь, кажется, работал учителем математики где-то в Иркутской области.

Абрамович пока ничем особым не выделился, работая механиком в одном из столичных строительно-монтажных управлений. Гусинский… Дерипаска… Десятки их. Богата земля русская… Разным. И хорошим и плохим.

Впрочем, это не так важно. Важно, что прямо сейчас вместе с Карнаухом в кабинет ко мне зашёл Валентин Дикуль, широко известный в узких кругах спортсмен и специалист по лечебной физкультуре, который вроде как сумел сам поставить себя на ноги после жесточайшей травмы с проломленной головой и перебитым позвоночником. Насколько там тяжёлая травма была сейчас, за прошествием 20 лет, установить было уже сложно, да и не важно это на самом деле. Однако вот то, что свой успех Дикуль смог монетизировать, проявить себя как толковый организатор и «менеджер» в самом капиталистическом смысле этого слова — это сто процентов. В прошлом году его взяли наши доблестные КГБшники и, пригрозив статьёй за незаконное занятие медицинской деятельностью, сделали ему предложение, от которого тот не смог — да, наверное, и не захотел — отказаться.

(Дикуль В. И.)

— Добрый день, товарищи, заходите, присаживайтесь, — если Карнаух даже внешне выглядел совершенно спокойным — он за эти годы успел с очень разными людьми пообщаться и в разных кабинетах побывать, — то Дикуля всё происходящее явно смущало. И не важно, что последний год он жил за границей, проходя «стажировку» в капиталистической рыночной среде. — Надеюсь, все ознакомились с обзором предложенного проекта? Есть какие-то замечания по поводу, прежде чем начнём предметное обсуждение?