Меченый. Том 7. Начало новой эпохи

Интерлюдия 1 Могильный

28 апреля 1989 года; Нью-Йорк, США

DE TELEGRAAF: Правительство одобрило продажу авиастроителя Fokker Советскому Союзу

Кабинет министров дал официальное добро на сделку по продаже всего пакета акций национального авиастроительного концерна Fokker советскому государственному объединению. Это историческое решение ставит точку в многолетней борьбе компании за выживание.

Проблемы Fokker, напомним, начались отнюдь не вчера. Еще в 1985 году мировой топливный кризис больно ударил по авиаперевозчикам, заставив их пересмотреть планы на обновление флотов. Новая линейка лайнеров Fokker-50, 70 и 100, на которую делала ставку компания, оказалась фактически никому не нужна. Авиакомпании, переживавшие не лучшие времена, массово отказывались даже от ранее законтрактованных бортов. Уже с начала 1989 года на предприятиях введены сокращенные смены — мера, призванная хоть как-то сохранить рабочие места. Поиски подходящего инвестора, активно шедшие последние два года, до сих пор не приносили результата.

Смена администрации в Вашингтоне и приход к власти демократа Майкла Дукакиса привели к резкой нормализации отношений между США и СССР. Последующее ослабление ограничений Координационного комитета по экспортному контролю (КОКОМ) развязало Нидерландам руки, позволив рассмотреть возможность продажи компании инвестору с Востока.

Одобрение регулятора, однако, не было безусловным. Правительство выставило жесткие требования: на производственных площадках в Нидерландах должна продолжиться сборка самолетов оригинальной конструкции под брендом Fokker. Советский Союз обязан подтвердить обязательства по сохранению всех рабочих мест и по инвестициям в перевооружение производства в течение следующих пяти лет. Кроме того, сделка предполагает эмбарго на передачу ряда чувствительных технологий. Москва была вынуждена гарантировать, что отдельные охраняемые патентами узлы, агрегаты и оборудование не будут применяться в их собственных самолетах, собираемых на территории СССР.

Возникает вопрос: зачем одному из крупнейших мировых производителей самолетов скромный «Fokker»? Как пояснил в беседе с нашим корреспондентом независимый эксперт авиационной отрасли Мартин ван Дейк, все объясняется стратегией Кремля. «Еще на авиасалоне МАКС в 1987 году генсек Горбачев декларировал новую агрессивную стратегию „красных“ по освоению мирового воздушного пространства, представив будущую линейку новейших самолетов. Однако в классе 90–100 пассажиров у советского авиапрома оказалось меньше всего наработок. Когда там сумеют поставить на крыло пока существующий лишь на чертежах самолет — большой вопрос. В такой ситуации выкупить Fokker, имеющий самый современный и уже сертифицированный по западным стандартам Fokker-100, для Москвы становится идеальным решением».

Тем более, что стоимость страдающей от нехватки заказов компании оказалась невысока. Со всеми «потрохами», включая технологии, патенты и производственные линии, Москва выкупила 100% акций за 800 миллионов гульденов (около 500 миллионов долларов по текущему курсу).

Резюмируя, можно констатировать: западный мир очевидно вступил в совершенно новую стадию. Вчерашние непримиримые враги становятся торговыми партнерами и привлекательными инвесторами, а границы рынков и политики стремительно размываются.

— Алекс, ты вообще читал, что подписывал? — Акцент выдавал в собеседнике иностранца, сам хоккеист английского не знал, хоть и был преисполнен готовности его учить и встраиваться в новую для себя систему.

— Читал, но мне говорили, что с этим проблем не будет, что любой американский суд встанет на мою сторону, никакой выдачи обратно Союз не будет, — молодой спортсмен, будущая звезда советского, вернее теперь уже не советского, хоккея Александр Могильный заметно нервничал. Еще бы, такой жизненный поворот, как тут не нервничать?

(Могильный А. Г.)

— Про выдачу в СССР никто не говорит. Ты уже получил статус политического беженца и обратно тебя никто не отправит, проблема в другом. Советские юристы подали иск в спортивный суд в Лозанне. Согласно переданным документам, перед выездом в Швецию между тобой и Федерацией Хоккея СССР был заключен контракт на выступления в советском клубе на ближайшие четыре года. Почему ты об этом нам не рассказал?

Могильный только пожал плечами. Его побег из Союза стал во многом спонтанным решением. Вот уже два года как на Запад советские спортивные власти потихоньку начали «продавать» тех спортсменов, на которых можно было заработать. Сначала Заваров ушел в «Ювентус», за ним последовало еще три десятка наиболее талантливых и известных советских футболистов, что привело, кстати, к забавному перекосу. В 1988 году чемпионат СССР впервые за пять лет и второй раз в своей истории чемпионом страны стал днепропетровский «Днепр», который обошел обескровленные заграничными трансферами столичные команды.

За футболистами потянулись хоккеисты. Первым продали Павла Буре, «Русская ракета» уехала в «Ванкувер» за астрономические по тем временам 10 миллионов долларов, породив настоящую бурю внутри советского хоккея. Понятно, что деньги эти получил не сам спортсмен, а клуб и государство — по слухам, в пропорции 50 на 50, во всяком случае, на базе ЦСКА вскоре появилось немало новой заграничной техники, явно не с воздуха она взялась — но все понимали, что, вероятно, и самого Буре при таких вводных тоже не обидели.

За Павлом в направлении западной Атлантики поехало еще несколько человек, а вот Могильного «Баффало», который претендовал на его переход, не отдали. Александр по молодости и глупости своей думал, что там, наверху, кто-то не любит лично его, однако на практике ответ был куда более простой. Американцы банально предложили мало денег, и советское руководство посчитало, что эти 500 тысяч долларов того не стоят. Что поиграй Могильный еще годик-другой в СССР, его цена вырастет, ну и потом его получится продать подороже.

— Какая разница? Я много что подписывал, включая и документы, связанные с военной линией. Все члены клуба ЦСКА имеют армейское звание, но мне сказали, что проблем с этим не будет, что американские суды и прочие органы все это не признают.

Двое сидящих напротив парня мужчин в дорогих костюмах только переглянулись и синхронно поморщились. Ну да, поначалу вся комбинация выглядела красиво и беспроигрышно. Задурили голову молодому перспективному дурачку, сделали гадость советам — тут еще и серьезные люди от «конторы» помогли, так сказать, совместить приятное с полезным — заложили фундамент для облегчения переговоров в будущем, опять же. В стиле: не хотите продавать своих за копейки, так завтра мы их забесплатно переманим, будете как облитые говном выглядеть. И тут такая подстава от советов, которую никто не ждал.

— Разница огромная. Ни один американский суд не выдаст тебя коммунистам. Считай себя жителем свободного мира, Алекс, — представители команды «Баффало Сейбрз», которые и оплатили хоккеисту перелет из Швеции в США, а так же вместе с подписанием профессионального контракта выделили подъемные, теперь вовсю размышляли, как на этом деле хотя бы не потерять. Шансов остаться в прибыли в сложившейся ситуации практически не было. — Вот только советы подали в суд не здесь, а в Швейцарии. Спортивный суд. Тебя обвиняют не в «предательстве» или в побеге, нет, такую чушь никто бы даже рассматривать не стал, тут у нас земля свободы, а не ваша сраная тюрьма.

— И что? — Могильный, несмотря на то что сам на родину был изрядно обижен, от отношения местных к СССР каждый раз испытывал изрядную фрустрацию. Все по Пушкину: «Я, конечно, презираю отечество мое с головы до ног — но мне досадно, если иностранец разделяет со мною это чувство». Здесь же чувства не то что разделяли, на всех русских просто смотрели как на людей второго сорта.

— А то, что вопрос стоит в нарушении контрактных обязательств. Советы предоставили в суд свою копию подписанного тобой договора. Там черным по белому прописано твое согласие играть внутри СССР и указан размер штрафа в случае нарушения условий. Десять миллионов долларов.

— Сколько⁈

— Парень, ты правда что ли не читал, что подписываешь?

— Каждый раз перед выездом приходилось расписываться в целой куче документов, — нервно дернул плечом хоккеист. — Чаще всего это был обычный бред типа морального кодекса советского спортсмена.

— И как эти люди вообще живут? — Один из мужчин обратился к своему коллеге на английском. В этот день с Могильным в комнате сидел специально нанятый русскоязычный менеджер из «Баффало» и штатный юрист. Вопрос задал именно второй, которого подобное отношение к документам возмущало чисто с профессиональной точки зрения.

— Не знаю, да и знать не хочу, — ответил первый на языке Шекспира, после чего переспросил у хоккеиста уже на русском. — Можем ли мы заявить, что на тебя оказывалось давление? Что комми угрожали тебе тюрьмой, например, если ты не подпишешь договор.

— Но ведь мне никто не угрожал… — Попытался было уклониться Александр, но его тут же перебили.

— Ты не понимаешь, Алекс, — юрист «Баффало» чуть дернул галстук, освобождая себе простор для дыхания, и попытался объяснить. — Спортивный суд в Лозанне рассматривает споры по договорным обязательствам. Ты подписал с федерацией контракт, сделал это, предположим, на добровольной основе. А потом сбежал в Америку. И проблема не в том, что ты сбежал, а в том, что нарушил подписанный договор. Здесь не Союз, здесь к такому относятся максимально серьезно, вот погляди…

Юрист протянул Могильному непонятно откуда взявшийся на этой стороне Атлантики номер газеты «Советский спорт», где на заглавной странице была напечатана фотография самого Александра, а в глаза бросался громкий заголовок: «Удавится за медный грош!»

— И что? Я знал, что меня после побега будут обливать дерьмом, это не неожиданность.

— Прочитай статью, — мягко возразил русскоязычный американец. — Там обвиняют тебя не в предательстве страны, а в желании нарушить договор. Что, мол, ты сбежал только потому, что не хотел платить советский налог на доходы за границей. Что никто тебе выезд не запрещал и переговоры о твоей продаже продолжались в обычном для таких случаев режиме.

— И что? Ну не захотел платить их налоги, какая разница, пусть свои хотелки засунут себе в жопу, — все же в двадцать лет жизненного опыта набраться советскому спортсмену было неоткуда, да и в принципе кругозор у тренирующихся по шесть часов в день с самого раннего детства хоккеистов чаще всего оставался весьма ограниченным. Ну и просто откуда бы советскому гражданину знать нюансы о крайне щепетильном отношении к обязанности платить налоги в США. Причем как со стороны самого государства, так и со стороны населения.

— А вот эти мысли вообще не смей озвучивать. Никогда. Забудь навсегда. Ты сбежал от тирании. Потому что в СССР нет свободы, люди живут как в концентрационном лагере, правительство морит население голодом, и над всей страной веет атмосферой страха. Ты боялся, что раз вы не смогли выиграть чемпионат в Швеции, вас по приезде домой посадят в тюрьму или даже расстреляют.

— Но…

— Запомни. Вздумаешь ляпнуть перед камерой, что сбежал просто чтобы кинуть свою страну на налоги, мы тебе уже не поможем, — представители клуба еще раз переглянулись. Юрист с сомнением покачал головой, менеджер скривился и пожал плечами. Мол, «работаем с тем материалом, который есть».

В итоге попытка поднять очередной раз в прессе истерию по поводу ужасов советского бытия бесславно провалилась. Во-первых, сначала медийщикам, а потом и в саму хоккейную команду позвонили из Белого дома и мягко попросили не портить игру новой администрации. Власть в США поменялась, новый демократический президент победил на выборах под лозунгом о необходимости отказа от курса Рейгана — и Буша как его идейного преемника — на бесконечное повышение ставок в противостоянии с Восточным блоком, а тут еще история с покушением на двух лидеров, которая, можно сказать, сделала их «братьями по крови»… Короче говоря — парня стырили, молодцы, сделали гадость советам, это всегда приятно, но если в спортивной плоскости вас переиграли, то переходить в политическую не надо.

Ну а во-вторых, попытка рассказать всем, что Могильного подписать договор заставили силой, чуть ли не били при этом, разбилась о предоставленное советской стороной видео процесса подписания данного контракта. Пленка вовсе не оставила возможности двойного толкования: контракт был подписан добровольно и даже с заметной радостью — ну еще бы, тебя, молодого хоккеиста, берут на полноценный чемпионат мира в капстрану, кто бы тут не радовался — на лице. Более того, прямо на видео попало упоминание того, что в случае удачного выступления в Швеции стоимость Могильного как актива вырастет и его можно будет продать в НХЛ за более «приятные» деньги. Против такого железобетонного аргумента возразить хоть как-то было достаточно сложно, поэтому попытка поднять волну и признать подписанный Могильным договор недействительным умерла, так и не родившись.

А в середине 1990 года спортивный суд в Лозанне признал правоту советской стороны. Там тоже история была достаточно мутной, кто-то говорил, что советы банально купили швейцарских судей, но без доказательств это так и осталось простым сотрясанием воздуха. Вердикт вышел максимально простым: Могильному присудили обязательство выполнить подписанный договор, разве что срезав размер неустойки в два раза, потому что десять миллионов было признано чрезмерной суммой. Плюс хоккеиста отстранили от участия в международных соревнованиях до выполнения решения арбитража. С этим решением советы уже пошли в американский суд и там тоже достаточно легко «утвердили» данный вердикт, сделав его легальным на Североамериканском континенте.

Хуже того — едва стало понятно, что дело затянется и вот прям сейчас выпустить на лед советского хоккеиста не получится, «Баффало» отстранило молодую звезду от жизни команды и отправило его фактически в свободное плавание. Просто так разорвать контракт в НХЛ было невозможно, но и платить зарплату человеку, который не играет и еще ко всему прочему несет с собой репутационные риски, тоже никто не собирался. Впрочем, тут, возможно, сыграла еще и позиция советского правительства, где очень быстро и доходчиво объяснили свое несогласие с подобным подходом ведения бизнеса. Украл у нас молодой талант — хорошо, но в дальнейшем для тебя рынок советских спортсменов будет закрыт тебе навсегда. Твои конкуренты смогут покупать игроков из стран восточного блока — тут у стран СЭВ оказалась неожиданно и неприятно согласованная позиция по данному вопросу — а ты нет. В такой ситуации менеджмент «Баффало» принял решение как можно быстрее отползти в сторону и сделать вид, что они тут вообще ни при чем. Никак не участвовали в переманивании игрока и вообще не знали о его обязательствах. Американская команда даже какую-то символическую компенсацию выплатила советской федерации исключительно для демонстрации благожелательных намерений в будущем.

И, конечно же, в итоге оказалось, что больше всего пострадал от собственных действий сам предатель и невозвращенец Могильный. Вышло так, что еще недавно перспективный, молодой и талантливый хоккеист, надежда сборной и потенциальная звезда хоккея мирового уровня, враз оказался никому не нужным. Выплачивать советской федерации неустойку ему было не с чего, вкладывать пять миллионов в столь токсичный и со всех сторон сомнительный актив — огромные по любым меркам деньги — прагматичные американцы не торопились.

Молодой хоккеист пытался пристроиться хоть куда-то, но даже детским тренером его брать в Америке не хотели. Во избежание, как говорится. Ходили слухи, что опять же тут постарались советы, которые ввалили огромную сумму в то, чтобы показательно выпороть предателя и выставить его неудачником. Так или иначе, но выплаченные за подписание контракта подъемные быстро кончились — распоряжаться деньгами молодого спортсмена, естественно, никто не учил, ну а всяких соблазнов в окружающем его капиталистическом раю имелось предостаточно — и ему пришлось бы идти ему натурально работать грузчиком, если бы не поддержка со стороны некоторых ранее обосновавшихся в США русских эмигрантов.

Собственно, на этом карьера Могильного как хоккеиста и закончилась. Он еще играл потом в любительских командах, обитающих в нижних лигах Америки — на них правила CAS, касающиеся профессионального спорта, не распространялись — работал то там, то тут, пробовался в качестве «эксперта» по советскому хоккею на радио во время локаута 1994 года и в целом прожил, вероятно, вполне приличную жизнь. О том, жалел ли он впоследствии о своем поступке, сведений нет, но наверное — жалел.

Ну и, конечно, Могильный стал прекрасным примером того, как делать не нужно. Показательная порка бывшего советского спортсмена уберегла огромное количество его коллег и потенциальных последователей от резких движений. Никому не хотелось повесться на сладкие посулы капиталистов и потом потерять карьеру, переквалифицировавшись в дворника.

Во-первых, и в СССР высококлассные атлеты жили достаточно неплохо, во-вторых, всегда имелся клапан сброса давления — если ты такой талантливый и востребованный, за тебя совершенно точно отвалят приличную сумму. Ну а в-третьих, — и это стало совсем неприятным открытием для части советских «звезд» — на Западе оказалось огромное количество своих желающих получать большие деньги за пинание мяча и махание клюшкой. Вот прямо-таки невообразимое количество желающих. Толпы. Чтобы пробиться к успеху на их фоне без знания языка и местной специфики, будучи выходцем из СССР — пусть на спортсменов нелюбовь ко всему «коммунистическому» распространялась куда в меньшей степени, но все же — нужно было либо просить меньше денег, либо иметь огромный талант, либо впахивать за четверых. А лучше демонстрировать сразу все три данных преимущества.