Мёртвые души 3. Лик Первородного

Глава 9

Я благоразумно промолчал. Но мысленно отметил: "Отметить ночные сущности как потенциальный источник редких ядер. Повторно проверить после прибытия в город. Не нарываться в одиночку".

Сидел у огня. Смотрел, как пламя отбрасывает тени. Некоторые из них казались слишком живыми. Но, может, это просто усталость.

Может.

Ночь была странной. Я бы сказал — тревожной, но это было бы слишком мягко. Я сидел у огня, потом валялся на жёстком тюфяке, закутанный в плащ, и пытался расслабиться, но всё внутри оставалось натянутым, как тетива.

Где-то вдалеке протянулся вой. Протяжный, глухой, как будто кто-то выл не голосом, а душой, вывороченной наружу. Пару раз мне показалось, что он раздавался не снаружи, а прямо изнутри головы — но нет, Нарр’Каэль молчал, затаился, как хищник, тоже чего-то ждал.

Потом начались шорохи. Сначала тихие, как ветер в траве, потом — хруст. Будто кто-то наступил на кость или ветку. Я резко сел, сжал рукоять клинка, вслушиваясь. Остальные, как ни странно, спали. У костров дремала охрана, в повозках — караванщики. Никто не поднимал тревоги, никто не поднимал оружие.

— Они их не видят, — вдруг прошипел Нарр’Каэль. — Может, и не должны… А вот ты — видишь.

Я поднял взгляд.

Тени. Длинные, вытянутые, словно что-то ползло крадучись, избегая прямого света. У костра они словно растворялись, но в промежутках, где свет слабо пробивался сквозь листву, они замирали, как звери перед броском.

Я не двигался. Только дышал. Смотрел. Один раз даже показалось, что чьи-то глаза блеснули во тьме. Узкие, вытянутые, без зрачков — как два крошечных осколка стекла.

Но… никто не напал.

До самого утра.

С первыми лучами солнца всё исчезло. Тени стали обычными. Воздух — легче. Тишина — живой. И только мёртвое спокойствие лагеря вызывало дрожь: никто, кроме меня, не заметил ничего странного.

— Ну, ты понял, да? — Нарр’Каэль снова зашептал, теперь с каким-то мерзким удовольствием. — Ты стал вкусным. Ты пахнешь силой. И теперь кое-кто начал замечать…

Я ничего не ответил. Встал. Собрал вещи. Пора в путь.

Очередной день в этом милом, умирающем мире.

Дорога была ровной, насколько это вообще возможно в этом мире. Колёса повозок гремели на утрамбованной глине, время от времени взлетали в воздух, когда на пути встречался особенно нахальный камень. Вокруг — зелёные перелески, поля с дикорастущими цветами, поросшие мхом валуны, как будто исполинский зверь давным-давно прилёг и окаменел. Пахло прелыми листьями, пыльцой и... свободой.

Я брёл рядом с повозками, разминая ноги и поглядывая на дорогу. На пару мгновений отвлёкся и... мыслями провалился в другой мир.

В пустынный. Сухой. Там, где оставался мой байк.

Моя «Тень Ветра» — тяжёлый, с характером, но верный. Половина начинённой им электроники не работала, зато всё, что касалось езды — двигло, коробка, топливная система — я переделал под местные фокусы. Полумагический байк, частично подогнанный под местные законы энергии. Если бы его сюда — я бы летал по этим равнинам как ураган. Только вот... хрен бы он здесь проехал дальше пары километров. То грязь, то корни, то рытвины в человеческий рост.

— О, страдания смертных, как же вы прекрасны в своей бесполезности, — ехидно подал голос Нарр’Каэль. — Весь мир ждёт, пока ты соберёшь маску, вскроешь старые храмы, вызовешь гнев Абсолюта, а ты — страдаешь по мотоциклу. Тебя создали, чтобы развеять мою тысячелетнюю скуку, а ты тут корчишься в тоске по двум колёсам и кожанке. Притворяешься бесполезным куском мяса. Жалкое зрелище.

— Ну так иди куда хочешь, — ответил я вслух, не особо заботясь, что кто-то может услышать. — Можешь валить. Вон, на Ибицу слетай. Говорят, там всегда весело. Бикини, пляжи, дурь под пальмами и всё такое.

— Если бы я мог — уже бы пил вино из черепа солнечного бога, лежа в гамаке из чьих-нибудь нервных окончаний. — бог обидчиво фыркнул. — Но нет же. Я застрял с тобой. С Тобой!

— Ага, и не забывай, кто тут рулит, — ухмыльнулся я, поправляя ремень арбалета.

— Я... запомню это. Особенно когда будешь вопить, умоляя меня спасти твою никчёмную шкуру. — голос исчез в голове, как змея в высокой траве, оставив только слабое шипение раздражения.

Я усмехнулся. Мелочи жизни. Но всё же, было бы неплохо найти след второго храма.

Ведь если Нарр’Каэль и вправду начал терять терпение — значит, маска важнее, чем он пытался показать.

Я поднялся бесшумно, словно знал, что именно сейчас и надо встать. Никаких лишних звуков — только лёгкий скрип кожи, да послушное натяжение тетивы на арбалете. Лагерь спал, караванщики не чувствовали угрозы, но моё чутьё... оно вопило как сирена в момент падения метеорита.

Эти тени. Сегодня они стали плотнее. Тёмные, хищные, будто бы их мир немного приблизился к нашему. И я увидел — откуда они вышли.

Разлом.

До заката его не было, я уверен. Гладкая стена скалистой гряды теперь зияла трещиной, сквозь которую, словно через горлышко бутылки, сочилась чернота. Пульсирующая, предвещающая беду.

— Сегодня будет весело, — прошипел Нарр’Каэль в голове. — Ты бы видел своё лицо. Как у зайца, которого вытащили к пианино.

Я промолчал. Вдох. Выдох. Сердце билось ровно, как натянутый канат. Если ждать — они сами придут. А если действовать — можно взять инициативу. Я выбрал второе.

Плавно направился к пролому. Развитые глаза цеплялись за каждое колебание тени, улавливая движение, которого ещё не было. Телу не требовались факелы. Видел — не глазами, чувствовал — каждой клеткой. Это было... правильно.

Шаг. Второй. Земля под ногами твёрдая, трава шелестит едва слышно. За спиной остался лагерь, вперёд — только тьма.

Я чувствовал их.

Тени замерли. Прекратили движение в сторону лагеря.

И... развернулись. Их внимание переключилось на меня. Как если бы я окликнул их по имени. Сотни безымянных взглядов, упавших на мою спину.

— Поздравляю, герой. Теперь ты стал приманкой. — голос в голове был почти ликующим. — Сейчас ты умрёшь, и я наконец-то освобожусь. Хотя нет, вру. Придётся делить черепушку с тем, кто тебя сожрёт. Ненавижу цепочки прав наследования.

— Сдохни, — буркнул я, и шагнул в разлом.

Тени последовали за мной.

Тоннель оказался длиннее, чем я ожидал. Неестественно длинным. Казалось, я шёл не по земле, а по глотке умирающего мира, где каждый шаг отзывается эхом в чужих воспоминаниях. Стены дышали холодом, пол под ногами был сухим, словно испепелённым, и откуда-то снизу тянуло темнотой, не просто отсутствием света, а тем, что поглощает даже намерение думать.

Тени не отступали. Они не нападали — пока. Просто следовали. Охота наоборот: не я выслеживал их, а они давали мне шанс.

Я чувствовал: источник где-то глубже. Их логово? Или, может, сам разрыв в тканях реальности, тот, откуда они пришли в мир? Надо идти. Надо понять. Мёртвый бог Элион не мог оставить после себя только слухи и сгоревшие храмы.

— Смело, — проговорил Нарр’Каэль. — И глупо. Погибнешь раньше, чем доберёшься до сути. Но, знаешь, мне нравится смотреть, как ты барахтаешься.

Я сжал рукоять меча крепче.

И тут всё изменилось.

На очередном повороте одна из теней остановилась. Обрела очертания — плотные, чёткие, как из стекла, наполненного дымом. Она вздрогнула и метнулась вперёд.

Я успел.

Меч с хрустом рассёк её пополам, и тело рассыпалось в пепел. Но из стены шагнули двое новых. Ещё — из потолка. Пошли. Бой начался.

Удары были вязкими. Не столько силовыми, сколько душевно-токсичными — каждый удар отзывался в голове, как забытая боль. Я двигался быстро, оставляя после каждого выпада росчерк света в темноте. Первый круг — десять теней. Второй — ещё столько же.

— Они не дадут пройти, — раздался в голове голос, теперь без насмешки. — Элион что-то прячет. Что-то важное. Иначе его гончие не защищали бы путь так яростно.

— Да ну? А я думал, у них просто клуб по интересам.

Я сделал шаг назад, едва увернувшись от когтей одной из теней. Врезал арбалетным болтом в чёрную пасть. Пепел. Крик.

Пока я сражался, часть теней оставалась позади. Те, что не желали драться. Они просто стояли и смотрели, будто ждали, провалюсь я или прорвусь.

— Ты прошёл половину пути, — сказал Нарр’Каэль. — Если сможешь пробиться, узнаешь больше, чем кто-либо за последние века. Но знай — внизу тебя точно никто не ждёт с распростёртыми объятиями.

— Ну хоть не со стёганым плащом, — выдохнул я и снова шагнул вперёд. Тени не отступали. Значит — я на верном пути.

Каждый шаг давался всё тяжелее. Мышцы ныли от перенапряжения, а пальцы сжимали рукоять меча так сильно, что костяшки побелели. Тени лезли отовсюду — из стен, из трещин в полу, из потолка. Они стали плотнее, быстрее, злее. Удары уже не просто резали плоть — нет, это было бы даже предпочтительнее. Они вытягивали из меня силы, будто по капле пили мою сущность.

— Чувствуешь? — раздался в голове шипящий голос Нарр’Каэля. — Это не бой. Это жертвоприношение. Твоё. Добро пожаловать в руины света.

Я не ответил. Плевать, как он это называет. Отступить — не вариант. Я упрямо шёл вперёд, прорезая дорогу сквозь сгущающуюся тьму.

Один из теневых — выше прочих, с черепом вместо лица и костлявыми руками — ударил по груди. Я чуть не упал, дыхание сбилось, а в глазах на миг всё поплыло. Стена дрожала, меч в руке стал тяжёлым, как стальной столб.

— Твоё тело — посредственный сосуд, — буркнул бог в голове. — Усилим позже. Если, конечно, ты не подохнешь здесь.

— Заткнись, Шиза, — выдохнул я, увернувшись от когтей и нанеся ответный удар по горлу врага. — Сам говоришь — мы же партнёры.

Следующий взмах рассёк двух сразу. Пепел повалил клубами, оседая на плечах, в волосах, под ногами. Я задыхался в этой вязкой пыльной тьме, но не останавливался.

Лестница вниз будто не имела конца. Словно я спускался не в пещеру, а в чью-то память. В чей-то кошмар.

С каждым метром напор возрастал. Тени будто чуяли, что я близко. Не просто к физическому месту, а к чему-то. Чему-то, что им приказано защищать. Или — бояться.

Усталость росла, скапливаясь в груди. Сердце колотилось, каждый удар отдавался эхом в висках. Но я шёл. Упрямо. Как проклятый.

— Хорошо, — наконец прошептал Нарр’Каэль. — Теперь ты начинаешь походить на воина, а не на заблудшую тень с мечом.

Я усмехнулся, отмахнувшись от очередной твари.

— Я просто не люблю, когда меня пытаются остановить. Особенно — в моём же кошмаре.

Дальше — ещё глубже. Я чувствовал. Скоро — развязка. Или дно.

Я тяжело дышал, шагнув через ещё одно рассыпающееся в пепел тело. Эта тварь была не такой, как остальные. Плотная, быстрая, с разумом в глазах — будто остаток чего-то когда-то великого. Или проклятого. Она нанесла пару ощутимых ударов, прежде чем я сумел отсечь ей голову. Лезвие меча дрожало в руке, как и мышцы. Усталость уже не просто давила, она хрустела в костях.

Но тишина была ощутимой. Давящей, но — тишиной. Враги исчезли. Всё, как будто выключили.

И вот тогда я увидел пьедестал.

Ничего особенного. Камень, потертый временем. И на нём — меч. Невзрачный. Ржавчина, потускневшая сталь, древняя обмотка на рукояти. Такой валяется в каждом третьем склепе. Но… что-то было не так.

Я сжал зубы.

— Шиза, у нас тут подозрительно стоящий клинок. Думаю, ты хочешь взглянуть.

Голос Нарр’Каэля откликнулся с ленцой, будто зевнул:

— Хм. Если его охраняли тени Элиона — возможно, это его меч. Сдохшего светлого идиота. Попробуй. В лучшем случае — хорошее оружие, в худшем — оно тебя убьёт. Или проклянёт. Или свихнёшься. Ну, ты знаешь, как у нас водится.

Я подошёл ближе. Рукоять была прохладной, как металл в предрассветном холоде. На миг показалось, что она пульсирует — живёт. Я взял меч.

Мир исчез.

Перед глазами вспыхнула сцена. Кровь. Повсюду кровь. Девять тел, исковерканных, расколотых, сожжённых — я не успевал разглядеть всё, но понял одно: они были не обычными людьми. И среди них — один, умирающий. Он сжимал тот самый клинок, только в его руках он сиял золотом, иссечённым, но всё ещё горящим.

— «Да поможет это оружие… тому, кто будет после меня…» — шепнул он, срываясь на кашель, в котором захлебнулся.

Клинок вспыхнул — и исчез. Всё исчезло.

Я открыл глаза.

Стою у пьедестала. Камня больше нет. В руке — тот же меч, но он уже не кажется ржавым. Всё тот же потрёпанный, но… будто живой.

— Куда ты пропал, мясной мешок? — голос Нарр’Каэля прозвучал раздражённо. — Ненавижу, когда ты замираешь вот так. У меня от твоей пустой башки уже эхо.

Я выдохнул.

— Да никуда… Просто задумался.

На лезвии, вспыхнув и тут же затухнув, пронеслась надпись: Каэрион.

Я сжал рукоять крепче.

Молчи, Шиза. Молчи. Пока ты не знаешь, ты не мешаешь.

Я вернулся в лагерь под утро. Усталость стучала в висках, пальцы чуть дрожали от перенапряжения, но я держал клинок крепко, будто он был единственным, что связывает меня с реальностью.

Не успел я и шагнуть к костру, как меня окружили.

— Где ты был? — первым спросил глава охраны, нахмурившись.

— Мы думали, ты решил слинять, — подал голос один из разведчиков. — Или того хуже, попался теням.

— Что за меч у тебя в руке?

Я потёр затылок, стараясь изобразить замешательство и слегка приподнял клинок.

— Да я и сам не понял, если честно. Что-то потянуло меня в темноту. Пошёл. Блуждал. Вокруг тени. Жуткие. А потом... нашёл это. — Я показал меч, стараясь держать голос ровным. — Решил забрать. Ну, и как-то обратно вышел.

Нарр’Каэль тут же подал голос внутри головы, ехидный и вязкий:

— Ближним врать нехорошо, смертный. Но говорить правду... зачастую ещё хуже. Хотя твоя морда всё равно вечно что-то скрывает, так что ничего нового.

— Невероятно повезло тебе, — протянул один из караванщиков, с уважением глядя на меч. — Эти земли не прощают ошибок. А ты, выходит, и жив остался, и артефакт какой-то утащил. Даже если не волшебный — выглядит крепко.

— Хотя... — другой наклонился поближе, присматриваясь. — Может, это один из даров ушедших богов? У нас в южных землях рассказывали про такие клинки. Не приметные, но с характером. Их душой называют. Говорят, только избранные могут их нести.

— В городе есть хороший артефактор, — добавил глава охраны. — При случае покажи. Он точно скажет, что у тебя в руках. Вдруг это и правда нечто великое, а ты с ним калишь мясо на костре...

— Спасибо, — кивнул я. — Обязательно проверю.

Внутри всё ещё звенело. Я чувствовал тепло от рукояти, будто меч подстраивался под меня, под ладонь, под пульс. Словно знал, кто я, и чего ищу.

А караванщики уже переглядывались, шептались. Видел по глазам — у них появилась новая байка. Об очередном чужаке, что вышел в ночь, бросил вызов теням и вернулся с мечом мёртвого света.

Отлично, Игорь, — подумал я, устраиваясь ближе к огню. Теперь ты не только бродяга и охотник, а ещё и персонаж у костра.

Город появился на горизонте внезапно — как мираж, возникший из утреннего тумана, озарённого косыми лучами солнца. Но чем ближе мы подходили, тем более реальным он становился. Башни тянулись в небо, их шпили терялись в облаках, а стены были не просто каменными — они выглядели будто вырезанными из одного цельного монолита. Гладкие, величественные, они говорили не только о богатстве, но и о могуществе. О том, что этим землям давно уже не ведом страх перед мелкими угрозами.

Перед стенами раскинулись поля, ровные и ухоженные. Колосья чего-то, очень похожего на пшеницу, колыхались под ветром. Тут и там мелькали фигуры людей — кто-то убирал урожай, кто-то работал с орудиями, кто-то просто шёл по тропинке с корзиной в руках. Жизнь. Настоящая. Спокойная. Упорядоченная.

Я остановился на мгновение и сжал рукоять меча за спиной.