Мёртвые души 3. Лик Первородного

Глава 14

Стая окружала. Но вожак…

Он не спешил. Он наблюдал. Я не видел его сразу — только когда он шагнул в лунный свет.

Он был огромен. Серая, как пепел, шерсть. Глаза не волчьи — разумные. Он двигался, как хищник, но голова поворачивалась, как у человека, оценивающего местность. Вожак. Настоящий.

Он подошёл к приманке — и остановился. Принюхался. Я знал — сейчас он…

Щёлк!

Капкан сработал. Один. Но не на вожака.

Младший волк захлопнулся в железе и взвыл. Стая завыла в ответ. И вожак… рванул в мою сторону.

— Тебя раскусили. Поздравляю. Всё как я и говорил.

Я уже спрыгивал с дерева, меч в руке, глаза — на звере. Он был молнией. Его прыжок сбил меня с ног, мы покатились по земле. Когти прочертили броню, но я уже бил по боку. Вспышка боли — он зацепил плечо. Я вывернулся, ударил по лапе — с хрустом. Он отступил, оскалился. Капли слюны капали на землю, будто кислотой выжигали траву.

Снова бросок. Я упал на спину, поймал его лапы коленями, выставил меч… и вогнал в грудь. Прямо под кость. Он дёрнулся. Взревел. И затих.

Стая разбежалась. Бес команды — они стали просто зверями.

Я тяжело дышал, лёжа рядом с огромным телом. Сердце колотилось в груди. Азарт до сих пор не отпускал. Лёгкое головокружение, но в нём было что-то… чистое. Примитивное. Удовольствие хищника, выжившего в схватке.

— Ну… вот и герой. Умный, быстрый, кровавый. Прямо как я в лучшие времена.

— Просто... удача. — выдохнул я.

— Да не скромничай. Ты даже выглядел красиво, пока не упал лицом в грязь.

Я усмехнулся и встал. Подошёл к телу. Разрезал грудную клетку, осторожно — не хотелось повредить. И нашёл ядро. Чистое, плотное, пульсирующее силой.

<Получено: ядро третьей ступени>

<Уровень средоточий: 60>

<До следующего уровня: 1 ядро третьей ступени>

— Ещё один шаг, — прошептал я, сжимая ядро в руке. — И ещё немного ближе к себе.

Ветер качнул ветви. Лес стих.

А я пошёл дальше. Осталось ещё двое.

Охота на тигра началась с тишины.

Не той, что ласкает слух в рассветной чаще, а давящей. Как перед бурей.

Как будто сам лес перестал дышать, ожидая, чем всё закончится.

По описанию в гильдии, этот тварь охотился в одиночку, быстро, жестоко. О нём почти никто не рассказывал из первых уст — просто потому, что почти никто не возвращался. Те, кто выжил, говорили, что он двигался как тень, бил как молния, а исчезал — как мысль.

Именно такого противника я и искал. Сильного. Живого.

С ядром, которое поможет мне не умереть завтра… и, быть может, вспомнить.

Я выдвинулся ещё до рассвета. Тропа вела вглубь поросшего туманом леса. Воздух был влажным и холодным, трава скользкой, как лёд. Я двигался бесшумно, проверяя шаги, сканируя взглядом каждый перелом ветки.

В одном месте нашёл следы: крупные, глубокие, когти уходят в землю. Не просто тигр — монстр. Вес — килограммов под шестьсот. Но шаги располагались широко и свободно. Он двигался уверенно. Он знал, что его боятся.

— Прямо как я в своё время, — нарочито небрежно прокомментировал Нарр’Каэль. — Люблю таких тварей. Красивые. Грозные. Мёртвые.

— Надеюсь, в последнем ты прав, — пробормотал я и двинулся по следу.

Интерлюдия. Где-то вне пространства и времени.

Тишина. Ни звука, ни времени, ни формы.

В зале, выдолбленном не в материи, а в пустоте между мирами, двое. Один — как часть этого места, неподвижный, безликий, но не лишённый присутствия. Второй — склонён, колени в пустоте, взгляд в пол.

— На границе неспокойно, — произнёс он. — Соседи начали стягивать силы. По всей ветке нарастает движение.

Ответ был сух, сдержан, не громкий — но без права на ослушание:

— Это было предсказуемо. Они не решатся атаковать открыто. Их страх — лучшая броня. Но даже если решатся… их будет ждать сюрприз.

Пауза.

— Всематерь активна, — продолжил младший. — Слишком активно. Есть вероятность… появления новых претендентов.

Тень от кресла, на котором восседал старший, дрогнула.

— Предусмотри это. Отправь ищеек. Не давай развиться тому, что может стать угрозой.

Младший помедлил.

— А если… не устранять, а направить? Один-два — вырастить. Поддерживать. У нас будет преимущество, если они встанут на нашу сторону.

Тишина стала острее.

— Нет, — прозвучало. — Если узнают… если они узнают — это закончится. Всерьёз. Каэрион уже нарушил баланс. Второй раз такого не простят.

Младший склонился ниже.

— Понял. Действую.

Тьма сгустилась, возвращаясь в прежнее состояние. Как будто разговора и не было. Но тень за креслом осталась чуть длиннее, чем прежде.

---

Местность менялась. Плотные заросли, затем каменистые склоны. Всё здесь было неудобным. Идеальным для засад.

Каждый шаг становился напряжённее. Лес будто шептал: «он уже здесь».

И он был.

Я не услышал рыка. Не почувствовал запаха. Только инстинкт — и тело само ушло в сторону, в тот миг, когда из тени метнулась полосатая смерть.

Когти рассекли воздух в сантиметрах от шеи. Я ударил в ответ — меч скользнул по панцирю на боку, оставив лишь глубокую царапину. В ответ — удар хвоста. Меня отшвырнуло в кусты.

Я перекатился, поднялся — и увидел его.

Он был красив.

Тело — как статуя из мышц. Полосы — будто выжжены. Бока покрыты костяными шипами, глаза… не звериные. Сознательные. Жёлтые, спокойные. Он изучал меня. Оценивал.

— Он тебя уважает. Пока. До того, как ты покажешь слабость.

— Прекрасно. В таком случае — без слабости.

Бой был адом.

Он не рычал. Не бросался глупо. Он исчезал — в кустах, тенях, за скалами. Я едва успевал реагировать. Один прыжок — и меня могло не быть.

Я порезал его лапу. Он ответил укусом в плечо — доспех выдержал, но боль вспыхнула.

Я бил, уходил, дышал, выживал.

Каждое движение — на рефлексах.

Он ранил меня дважды. Я его — семь. Но лишь на восьмой раз — глубоко. Между рёбер. Я вогнал меч, почти по самую гарду. Он взревел — впервые — и попытался сбить меня. Но я удержался.

Клинок дернулся, кровь вспыхнула на солнце, и он… рухнул. Тяжело. С глухим, уважающим грохотом. Как воин.

Я сидел рядом с телом, не сразу понимая, что бой окончен. Руки дрожали, грудь ныла. Кровь стекала с ладони, но внутри было… спокойно.

— Вот теперь ты выглядишь достойно, — наконец сказал Нарр’Каэль. — Ты всё ещё смертный, но уже с намёком на стиль.

— Спасибо. Постараюсь не подвести свою коллекцию шрамов.

Я разрезал грудную клетку зверя. Кости треснули с хрустом. И внутри, как сердце, лежало ядро. Яркое. Густое, как сгущённая энергия.

<Получено: ядро третьей ступени>

<Уровень средоточий: 61>

<До следующего уровня: 1 ядро третьей ступени>

Я сжал его в руке.

— Остался один. Проклятая зона.

Ветер прошелестел в кронах.

— И я почему-то уверен, — сказал я, — что этот последний будет… совсем другим.

— О, смертный. Даже представить не можешь насколько.

Я сидел у костра, под навесом из сухих веток и шкур. Лес затих, а небо над верхушками деревьев медленно темнело, окрашиваясь в грязно-синий. Это был тот редкий момент между битвами, когда тело позволило остановиться, а разум — ещё не начал метаться от переизбытка мыслей.

Я смотрел на свою руку. Кожа чуть шершавее, чем раньше. Под ней — живая сталь. Мышцы реагируют быстрее, удары сильнее, реакции — точнее. Но всё это стало настолько… естественным, что перестало восприниматься как нечто особенное.

— Слушай, — пробормотал я, глядя на огонь. — А как именно развитие средоточий влияет на тело? Не на силу в бою, а по-настоящему?

Нарр’Каэль, как ни странно, не ответил сразу. Потом голос зазвучал лениво, почти насмешливо:

— Скажи, Игорь… когда ты в последний раз получил серьёзную рану? Такую, чтобы запомнилась? Чтобы валялся в грязи, выл от боли и полз до ближайшего ручья, теряя сознание?

Я замолчал. Вспомнил недавние сражения. Орёл. Волки. Тигр. Удары были, да. Порезы, ушибы. Но серьёзное?..

— Не помню.

— Вот и ответ. Твоё тело давно уже не то, с которого всё начиналось. Оно регенерирует, адаптируется, забывает, что значит быть «смертным» в простом смысле. Просто… ты не замечаешь. Потому что привык. А память… твоя драгоценная память тебя подводит.

Я нахмурился.

Да, в начале пути я помнил боль. Помнил, как ломал кости, как судороги скручивали мышцы. А сейчас?.. Усталость, конечно, есть. Но боль — не та. Она будто отсеивается. Пропускается сквозь фильтр.

— А что, если я забуду, кем был? — спросил я, не отрывая взгляда от огня.

— Ты уже почти забыл. Начинал с пустынь, потом пришёл сюда… но до этого был другой мир. Может, Земля. Может, нет. Ты помнишь Мари... кого-то там. Но детали — пыль. Без ядра ты потеряешь и то. Навсегда.

Я сжал пальцы, костяшки побелели.

— А ты… не поможешь?

— Могу. Могу рассказать, кем ты был. Что ты делал. Даже кем был для неё, этой твоей туманной Марии. Но разве интересно, если не вспомнишь сам?

Он замолчал. А я сидел и слушал, как трещит огонь.

Чёрт...

Я не помнил, как звучал мой собственный голос до всего этого.

Не помнил, был ли я… храбрым? Смешным? Трусливым? Влюблённым?

Я стал кем-то. Но кем был?

И лишь одно было ясно:

Чтобы узнать — нужно идти дальше.

И выжить.

Рассвет застал меня уже в пути.

Я шёл по выжженной тропе, которая когда-то, быть может, была святой. Здесь царила тишина не покоя — застывшего ужаса. Воздух был сух, как зола, и пах металлом, как перед грозой.

Небо — рваное, в серых, неестественных разломах, сквозь которые не пробивался солнечный свет. Земля — покрыта сетью трещин и чёрных наростов, как будто сама плоть мира истлела, но продолжала пульсировать.

Это была бывшая святая земля. Место поклонения богине жизни. Теперь — проклятая зона.

Здесь всё живое было или мёртво, или не должно было жить.

Я почувствовал его до того, как увидел.

Сначала сгустился воздух. Потом — вдалеке, на фоне обгоревших колонн, появилась фигура.

Ростом с человека. Но движения — ломаные, как будто суставы были собраны заново, неправильно. Кожа натянутая, будто изнутри вот-вот порвётся. Череп деформирован, из глазниц текли алые нити, пульсирующие светом. Вокруг него — завихрения тьмы, словно само пространство подчинялось чужой воле.

Это был Искажённый.

Когда-то, возможно, жрец. Или паломник. Или простой человек, оставшийся на земле после её падения.

Теперь — носитель чуждой силы. Существо, поглотившее храм и себя.

— Вот он. Твоя третья цель. И первый шаг в настоящее безумие, — прошептал Нарр’Каэль.

Я молча вытащил меч. Каэрион отозвался дрожью в ладони. Он, кажется, чувствовал чужую порчу.

— Идём.

Бой начался сразу.

Искажённый исчез — мгновение тишины, а потом я уже отлетал в сторону, ударенный волной гнили. Земля подо мной потрескалась, в воздухе повисли ядовитые сгустки.

Я перекатился, встал на ноги — и принял удар когтистой конечностью. Доспех треснул на боку, но выдержал. Я ответил — рубанул по руке. Отлетели куски ткани и кожи, а изнутри… двигалось нечто. Словно в теле жил не один.

Он шёл на меня, шепча. Слова не рождались звуками — они вкручивались в голову, как мысли не мои.

Всё пространство стало зыбким. Каждый шаг — будто через вязкий сон.

Когти чертили землю, воздух дрожал, я ловил момент — и бил. Удар. Ещё. Скользящий укол в шею. Резкий выпад в грудь.

Он завыл.

Всё вокруг — задрожало. Из его ран потекло свечение, ядовитое и чужое. Он прыгнул — я ушёл в сторону, закружился и вонзил меч между рёбер. Глубоко.

Он зашипел.

Отшатнулся. Рухнул на колени.

Я приближался — тяжело, вымотанно, но сжав зубы. Он поднял голову, и… заговорил.

Голос был не голосом. Это был треск, лом, искажённое эхо слов.

— …ещё немного… и ты забудешь, кем ты являешься…

Я остановился.

Сжал рукоять сильнее.

— Поторопись… пока ты ещё ты…

Я молча вонзил меч в его грудь. Он затих.

А вокруг снова наступила… не тишина, а пустота.

Я вырезал из груди ядро.

Тёмное, но мощное, с бледно-синим свечением внутри.

<Получено: ядро третьей ступени>

<Уровень средоточий: 62>

<До следующего уровня: 1 ядро третьей ступени>

Я сжал его, закрыл глаза.

— Кто я? — выдохнул я сам себе.

— Тот, кто ещё помнит, что потерян, — неожиданно тихо отозвался Нарр’Каэль. — Значит, всё ещё жив.

Я поднялся и ушёл из зоны.

Шаг за шагом. Пока я — это я.

Город встретил меня привычной суетой: торговцы, запах жареного мяса, гул разговоров и отблеск закатного солнца на черепичных крышах. Я задержался ненадолго — купил еды, воды, проверил снаряжение, а главное — уточнил маршрут.

Название нового пункта назначил мне не я — его шепнул Нарр’Каэль. Город назывался Иар-Хаэн, и голос в голове уверенно заявил, что именно там находится нужное мне: либо путь к следующему храму, либо нечто, способное приблизить меня к формированию ядра. Он не уточнил, что именно. Конечно же.

— Секреты, Игорёк, — шепнул он с ехидной ухмылкой, — придают жизни вкус. Особенно, когда они взрываются у тебя под ногами.

Я кивнул не вслух. Слишком устал, чтобы спорить. А в глубине — где-то очень глубоко — понимал: он прав. Без риска я бы не выжил. Без загадок… я бы заснул.

Перед выдвижением я нашёл на площади кусок пергамента, линейку, уголь.

Сел прямо на площади, отгородившись от потока людей, и начал рисовать карту. Не художественно — практически.

Отметил пройденные города. Места охоты. Храмы. Места, где был ранен, где почти умер, где получил ядро.

Затем отметил путь, ведущий в сторону Иар-Хаэна.

И наконец, приписал на краю: “Если я это забуду — прочитай. Если не сможешь прочитать — ты уже не ты.”

Спрятал карту под броню. Рядом с сердцем.

Начало пути было обманчиво лёгким. Ровная дорога, редкие деревья, прохладный ветер. Но я знал — между этим городом и следующим лежит мёртвое поле. Не от людей. От древних монстров.

Говорили, когда-то тут столкнулись два клана чудовищ, каждый с силой, равной малым богам. Поле не пережило битву. Стало зоной, в которой умирает разум, но выживает инстинкт.

Когда я подошёл к границе, стало ясно: это не легенда.

Земля стала плотной, каменной. Чёрная, как обугленная плоть.

Всё вокруг будто затихло. Даже ветер теперь шёл иным маршрутом. Воздух стал вязким.

А дальше — камни, разбросанные как руины… и среди них — движение.

Я вытащил меч. Не спеша. Уже даже не рефлекторно — естественно.

Из тени выдвинулся каменный монстр. Я сразу окрестил его “Пустынный полковник” — за то, как он двигался: уверенно, как будто вёл за собой армию, которую никто, кроме него, не видел.

Тело сложено из камня и пепла. Лицо — маска из песка и сухой крови.

Руки — как резные колонны, одна из них заканчивалась острым наплечником, другая — длинной костяной саблей, вросшей в камень.

Он не бросился. Он шагнул.

Земля глухо ударила под ногами.

Я пошёл навстречу.

— И снова. Клинок, чудовище, герой. Какой… банальный сюжет, — проворчал Нарр’Каэль. — Разве ты не устал?

— Устал. — выдохнул я. — Но это не повод останавливаться.

Схватка была… красивая. Не спешная. Мы оба мерили друг друга. Первый удар — он. Сабля, словно вихрь, — я увожу вбок, контрудар в голень — глухо, без пользы.

Ответ — кулак с силой обвала. Меня отбросило. Кувырок, стою. Двигаюсь.

Меч скользит — снова в щель между пластами. Камень трескается. Он срывается с места, подсекает землю. Я падаю на спину, скольжу, поднимаюсь.

Удар в плечо. Доспех трещит, кожа горит. Я рычу и бью снизу — между пластинами на груди. Он дёргается. Первый звук — скрежет изнутри. Возможно… крик. Или команда погибшей армии.

Ещё удар. И ещё.

Пока он не рушится, разваливаясь на каменные сегменты.

Я стою, тяжело дышу.

В груди — спокойствие. Даже лёгкая… радость.

Я чувствовал, как моё тело приняло это всё как норму. Как будто битвы, кровь, тяжесть и клинок — дом.

— Ты начинаешь принимать это, — холодно проговорил Нарр’Каэль. — Я чувствую, как тебе… нравится. А значит, ты всё ближе к тому, кем я хотел тебя видеть.

— А может, я просто не хочу умереть.

— Вот и держись за это. Пока ещё есть ты.

Я вытер меч, посмотрел на горизонт.

Поле только начиналось.

А я — ещё жив.