Мёртвые души 3. Лик Первородного

Глава 26

Я замер на мгновение, наблюдая за этой тишиной. За этой правдой. И понял — храм больше не требовал преклонения, он был собой. Без искажений, без обмана. Место, где свет и тьма не враждовали, а жили рядом.

— Один за другим возвращаются, — пробормотал я. — Быть может и храм обмана ждёт пробуждение.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

Возвращение Нарр’Каэля — это не вопрос если, а когда.

Я ощущал, что приближаюсь к моменту, когда прошлое вновь откроет пасть.

За храмом начинались пустые земли. Пепельные, серые, изломанные.

Я подошёл к первому разрушенному городу в зоне древней битвы.

Высокие стены — раскрошены.

Башни — обуглены, как будто испепелены изнутри.

Улицы — перекрученные, с вкраплениями чёрного стекла там, где песок был расплавлен магией.

Здесь умерли не просто люди.

Здесь умерли эпохи.

— Великие маги… — выдохнул я. — Это место помнит не боль, а гордость. Но гордость мёртвых не даёт жить живым.

Здесь начиналась территория, где однажды был поставлен артефакт-ограничитель.

Теперь он уничтожен.

Но следы войны остались.

Я медленно шёл по улицам мёртвого города. Здания держались на остатках магических печатей. То и дело воздух дрожал, как от остаточного жара. Я чувствовал — местами ткань мира была пробита насквозь.

И это — только одна из битв, которые вели боги и маги прошлого. Возможно, таких мест больше. Возможно, в пустынном мире они и победили окончательно. А может… кто-то остался там.

С каждым шагом я приближался к порталу. Но в глубине себя я чувствовал:

Возвращение туда будет не просто переходом.

Это будет вторым началом.

И, быть может, куда более опасным.

Руины окружали меня стеной молчания. Камень, пыль, остовы разрушенных башен. Сквозь проломы стен проносился ветер, и в его стоне мне мерещились отголоски криков, звона магических вспышек, сухого шороха рассыпающихся жизней. Здесь когда-то горели заклинания, ломались судьбы, падали титаны.

Это была одна из забытых арен великой войны магов.

Я не знал, почему свернул именно сюда. Просто что-то позвало. Ни магии, ни ауры — скорее, внутренний импульс. Лёгкое давление где-то под грудиной, словно кто-то очень давно оставил здесь осколок своей истории, дожидавшийся, когда я его подниму.

Я шёл по улицам, заросшим трещинами, мимо оплавленных фасадов зданий, через мозаики, потемневшие от времени. С каждым шагом чувство нарастало.

И тогда я нашёл его.

Старая библиотека — или её тень. Полуразвалившееся здание, внутри которого под грудой мусора хранился единственный уцелевший предмет: блокнот в кожаном переплёте, почти растворившийся в пепле времени, но всё ещё цельный. Я аккуратно поднял его, стряхнул налёт веков, и страницы хрустнули под пальцами. Пожелтевшие, ломкие, но читаемые.

"История Каэриона. Того, кто шёл сквозь миры."

Я замер.

Клинок на спине словно дрогнул. Имя — такое же. Совпадение? Слишком глубокое совпадение.

Я присел на обломок колонны и начал читать.

"Он не был богом. Он не был даже избранным. Он родился в пустом мире, среди пепла и песка. Но у него было то, чего не было у других — три масштабируемых средоточия. И воля. Стальная, непоколебимая."

"Он рос медленно. Изучал. Преодолевал страх. Его путь не был прямым. Но каждое падение делало его сильнее. Он не поклонялся. Не просил. Не продавался."

"А когда его сила достигла порога, боги посмотрели на него. И ужаснулись."

"Потому что он не просто мог. Он мог бы стать равным. Не подчинённым. Не служителем. А равным."

"И они захотели его уничтожить."

Страницы были исписаны от первого лица. Где-то — дневниковые записи, где-то — философские отступления, будто он пытался объяснить самому себе, как не сойти с ума от одиночества. Где-то — описание боёв. Одно я чувствовал точно: этот Каэрион был живым человеком. Сомневающимся. Упрямым. Одиноким. Очень похожим на меня.

И он дошёл очень далеко.

— Значит, ты всё-таки существовал, — пробормотал я, поглаживая рукоять своего меча. — И ты оставил после себя не только имя.

Внутри росла мысль — тяжёлая, серьёзная:

А если клинок действительно принадлежал ему?

Если остаток воли Каэриона остался в стали?

Если в тот момент, когда я его нашёл, не просто обрел оружие… а был выбран?

Я закрыл блокнот и убрал его в рюкзак.

Масштабируемые средоточия.

Редкий дар. Сила, способная изменить весь путь развития. И если мне удалось сформировать ядро на таком фундаменте —

значит, у меня есть шанс достичь того, чего боялись сами боги.

Не стать выше них.

А стать свободным от них.

Каэрион пытался. Его не сломали. Возможно, он пал.

Но если я пройду этот путь дальше — возможно, сумею завершить то, что он начал.

И в этом мире.

И в своём.

Поля битвы продолжались. Я шёл уже не по руинам городов, а по изломанной земле, где сама почва хранила следы заклятий, впитавших столько силы, что на ней больше ничего не росло. Здесь даже ветер был другой — вязкий, напряжённый, словно двигался не по воздуху, а по тканям старых воспоминаний.

Поначалу всё было тихо. Но это была та тишина, что предшествует буре.

Я почувствовал их раньше, чем увидел — не аурой, не энергией, а почти на уровне инстинкта. В груди заныло ядро, как будто предупреждая: на пути — нечто иное. Не просто сильное. А перешедшее черту.

Из разломов земли, из теней среди покосившихся башен и трещин выскользнули трое мутировавших монстров. Их тела были сшиты из боли и плоти. Каждый — смесь зверя и чего-то иного: закалённого магией, прорвавшегося сквозь пределы. Рога, чешуя, руки с костяными лезвиями вместо пальцев, плавники на спине, будто у существ, что никогда не дышали воздухом. И глаза — горящие, сознающие.

— Явились, — прошептал я, активируя доспех. Татуировка на груди вспыхнула, металл пробежал по коже, обволакивая тело.

Первый бросился вперёд, как молния. Пронзительный рёв сорвался с его клыкастой пасти. Я едва успел парировать удар лапы, но всё равно отлетел назад, перекатившись на спину.

Тяжёлые. Очень тяжёлые. Кожа плотная, как броня. Каждый их удар — как удар молота, с усилением от внутренней силы, похожей на плоть искажённой магии.

Я отвечал клинком. Каэрион пел в руке, разрезая воздух, впиваясь в плоть монстров. Но даже его святая сталь не всегда проходила сквозь чешую — приходилось вкладываться, усиливать удары импульсами энергии.

Один обошёл с фланга, с неожиданной ловкостью. Его когти чиркнули по доспеху, вызвав предупреждение в интерфейсе маски: «деформация — 4%». Плевать. Я откинул его взрывом силы, метнул кинжал в шею, но тот увернулся и зашипел, будто змея. Они точно понимали, что делают.

Второй напрыгнул сверху. Я принял удар на лезвие, ушёл в перекат, ударил по ноге — и с хрустом выбил сустав. Монстр взвыл и рухнул, но тут же начал затягивать рану — регенерация.

Ядра четвёртой ступени… — мелькнуло в голове. — Вот только… мне они не нужны.

Моё ядро — иное. Оно питалось не просто сырой мощью. Оно наполнялось чем-то большим, глубинным. Этим монстрам нечего было мне дать, кроме боли.

— Всё равно... — прошептал я, — не могу вас оставить.

Схватка затянулась.

Я чувствовал усталость, но тело уже не подчинялось прежним законам. Скорость. Сила. Координация. Каждое моё движение было точнее прежнего. Не благодаря тренировке, а благодаря самому ядру. Оно само подстраивалось, выбирало, как вести бой.

Вскоре один из монстров ошибся. На долю секунды. Этого хватило. Клинок вошёл под челюсть, вышел из затылка. Поток тёмной энергии взвился вверх, рассыпаясь пеплом.

Второй отлетел после удара в грудь. Разлом в броне. Я ударил туда снова — и снова, пока не добрался до сердцевины. Вспышка — и он рассыпался.

Последний зарычал, бросаясь на меня в отчаянии. Я встретил его как бурю: перекат, рубящий удар, взмах второй рукой — кинжал вошёл ему в глаз, клинок — в горло. Он содрогнулся, и обмяк.

Тишина.

Я стоял среди их тел. Не было лута. Ни одного ядра. Они рассыпались, словно в них не было ничего настоящего.

Я ощутил, как лёгкий жар прошёл по груди. Ядро. Оно запомнило бой. Не усилилось — нет. Но стало стабильнее, глубже. Словно получило опыт, а не просто топливо.

Вот как оно наполняется... — подумал я, стирая кровь с клинка. — Оно растёт сквозь поступки. Сквозь решения. Сквозь борьбу. Даже если враг не оставляет за собой награды.

Я огляделся.

Поля битвы не кончились. А впереди ждала пустыня и… портал.

Но теперь я знал: моя сила не нуждается в поблажках.

Она — моя.

И я пойду с ней до конца.

Путь к порталу оказался последним отрезком между двумя эпохами. Я шёл через разрушенные холмы, трещины в земле и редкие пепельные долины, где когда-то царила безысходность. Но с каждым днём… всё становилось иначе.

Первые признаки перемен были едва уловимы: трава пробивалась сквозь пепел, а воздух — становился менее вязким, менее тоскливым. Даже небо над головой начало меняться. Серо-жёлтая пелена, свойственная пустошам, постепенно отступала, уступая место чистым облакам.

Но дорога не стала легче.

Я встретил пятерых монстров — один за другим, одиночки, сильные, агрессивные. Некоторые напоминали тех, что ранее охраняли храмы, но теперь были без контроля, без воли высших. Они действовали на инстинктах, на остатках звериной ярости, и каждый бой был сложным. Один из врагов — похожий на бронированного минотавра с костяной секирой, — загнал меня в узкий овраг, где пришлось сражаться вслепую, используя только обострённое восприятие и шаги противника, чтобы предугадывать удары.

Я победил. И выжил.

И больше всего меня удивило то, насколько сильными стали местные твари.

Если раньше такие монстры были редкостью, то теперь их становилось больше. Видимо, снятие ограничителя дало возможность для роста не только разумным. Баланс начал восстанавливаться — медленно, но верно.

Скоро они сами смогут защищать свои земли, — подумал я. — Я просто первый. Один из тех, кто проложил дорогу.

И вот…

Я поднялся на последний холм, поросший мхом и первыми цветами.

И увидел его.

Портал.

Тот самый. Чёрный круг, окружённый массивными арками из обожжённого камня, которые всё ещё дымились изнутри. На его фоне мерцало пространство: зыбкое, но стабильное. За ним — пустынный мир. Мой первый шаг в эту безумную одиссею. Мир, где начиналась вторая жизнь.

Но теперь всё было иначе.

Пустоши отступали. Не сразу. Не резко. Но по краям портала уже виднелись ростки. Земля стала темнее, плодороднее. Камни больше не излучали серый мрак, а просто были камнями. Мир вернул себе кусочек себя.

И с этим ощущением пришла мысль:

Я вернулся.

Но теперь я не тот, кем входил сюда впервые.

Я шагнул вперёд, к порталу, и почувствовал, как на лице появляется лёгкая, почти невольная улыбка.

Впереди — Синдикат.

Впереди — Земля.

Впереди — ответы.

И, наконец,

настоящая игра.

Я шагнул в портал — и меня обволокла темнота. Один глубокий вдох, короткая вспышка боли за глазами… и вот я стою посреди знакомой пустыни.

Воздух сухой, хрустящий от песка, небо затянуто серым куполом пепла. Ни звука. Ни следа жизни. Только я и каменная площадка под ногами. Платформа экстракции. Мёртвая, как и всё вокруг.

Перед глазами вспыхнули строки.

[Системное задание — Выполнено]:

Операция: Мятежный Мир

Ваша задача: разведка и уничтожение живой силы противника

Цели (необязательные):

▸ Уничтожьте несколько особей — выполнено

  Награда: Обычный ключ подземелья — 25 единиц

▸ Уничтожьте лидеров сопротивления — выполнено (уничтожено множество существ максимально допустимого уровня развития)

  Награда: Эпический ключ — 3 единицы

▸ Найдите и отключите артефакт подавления порталов — выполнено

  Награда: Индивидуальный ключ мифического уровня — 1 единица

▸ Сохраните жизнь и возвращайтесь через точку экстракции — выполнено

  Награда: Жизнь

Последняя строчка осталась висеть чуть дольше остальных, словно давая понять: тебе очень повезло.

Я усмехнулся.

— Спасибо, Абсолют, за разрешение пожить ещё немного.

Сообщение погасло. А вместе с ним — тишина.

На той стороне портала меня никто не ждал. Ни связных Синдиката, ни автоматических дронов, ни наблюдателей. Либо я вернулся слишком поздно, либо слишком далеко от точки приёма. А может, они просто не ожидали, что кто-то выживет.

Что ж…

Придётся возвращаться пешком.

Путь до ближайшей базы Синдиката займёт не меньше недели, если не больше. Там я смогу передать добытые ключи, рассчитаться по контракту и получить доступ к тому, что действительно ценно — их архивам, базе данных, наработкам и исследованиям. Все ключи, кроме одного — мифического, — уйдут по договору. Но я не жалел. Я получил достаточно.

Особенно теперь, когда маска уже надета.

Она слилась с кожей, стала невидимой. Ни один анализ, ни одна система не зафиксирует её. Абсолют, Синдикат, любой бог — никто не увидит того, что у меня на лице.

Лик Первородного не только скрывал мою истинную силу, но и искажал сигнатуру ядра, подстраивая её под выбранный мной образ. Сейчас я выглядел как обычный одарённый: сформированное ядро, два легендарных средоточия и одно божественное. Уровень угрозы — минимальный.

И это было главным оружием.

Потому что я всё ещё мог идти. Всё ещё мог расти. И никто не придёт остановить меня…

пока не станет слишком поздно.

Я сжал рукоять клинка и бросил последний взгляд на затихающий портал.

А потом — развернулся и пошёл вперёд.

В пустыню.

К Синдикату.

К новым целям.

К правде.