Мёртвые души 3. Лик Первородного

Глава 11

Стоило мне сделать шаг вперёд, как воздух изменился. Словно плотнее стал. А потом я увидел их.

Пламенеющее марево и десятки, сотни… нет, тысячи камней, зависших в воздухе. Они не просто лежали — парили, крутились, искрились на солнце отражениями от металлических вкраплений.

— Ну вот мы и на месте, — промолвил Нарр’Каэль с каким-то странным ожиданием в голосе. — Долина Пылающих Камней. Здесь и магия искривлена, и здравый смысл хоронят вместе с первым шагом.

— Звучит обнадёживающе, — пробормотал я, делая этот самый шаг.

Стоило только пересечь невидимую границу, как камни, словно по команде, начали смещаться. Я остановился, рука уже легла на рукоять меча. Мешок с ядрами позади тихо звякнул, словно предупреждая: «будет жарко».

Передо мной камни начали притягиваться друг к другу. С глухим стуком и скрежетом они собирались в грубую фигуру. Сначала туловище, затем руки, ноги, массивные плечи. Последним поднялась голова с зияющей пастью и двумя впадинами вместо глаз. И оно посмотрело на меня.

— Ты разбудил древнюю игрушку. Поздравляю, герой, — язвительно шепнул Нарр’Каэль.

— Да чтоб тебя… — я выдернул меч.

Монстр не стал тянуть — прыгнул вперёд, и земля под ним треснула. Я успел уйти в сторону, почувствовав, как ударная волна едва не вбила меня в землю.

Бой… Бой был изматывающим. Каждый его удар был как обвал, каждый мой — как попытка пробить гору иголкой. Я метался, отслеживал движения, резал по сочленениям, искал слабости.

Каэрион оставлял борозды, откалывал фрагменты, но монстр будто не чувствовал боли. Он был туп, но упрям — почти как я. Иногда даже ловил мои атаки, чтобы обрушить на меня лавину ударов. Рёбра ныли, дыхание вырывалось с хрипами, но я продолжал.

И наконец — последний рывок. Прыжок с разворота. Клинок вошёл в расщелину между каменными пластинами. Треск. Гул. Вся махина задрожала, разлетелась на куски, будто взорвалась изнутри.

Тишина. Только шорох медленно оседающей пыли.

— Вот это было зрелищно, — наконец выдохнул Нарр’Каэль. — И что же мы имеем…

Я подошёл к центру, к тому месту, где должна быть награда.

Ничего.

Просто осыпавшийся щебень. Ни ядра. Ни артефакта. Даже трещины в реальности, через которые иногда просачивается энергия.

— Ты издеваешься… — прошипел я, — я чуть кости не переломал!

— Это было… красиво. Но, увы, бессмысленно, — с откровенной насмешкой сказал бог. — Хочешь, я поаплодирую?

— Только попробуй.

Я опёрся на меч, переводя дыхание.

Без награды. Без толку. Но вперёд ведь никто не обещал, что будет легко. Значит, продолжаем.

Я только успел сделать шаг назад от развалин первого монстра, как земля вновь содрогнулась. Сначала тихо, будто ветер пробежал по поверхности. А потом всё началось.

Одна за другой, каменные кучи, что парили в воздухе или лежали неподвижно, начали сдвигаться. Гул усиливался, камни собирались в силуэты, похожие на первый — такие же неуклюжие, массивные, и такие же… смертельно опасные.

— Ты, похоже, очень им понравился, — ухмыльнулся Нарр’Каэль. — Поздравляю, теперь у тебя фан-клуб.

— Ну хоть кто-то ценит мои старания, — пробормотал я, сжимая рукоять Каэриона.

Первые двое кинулись вперёд. Я ушёл в сторону, едва не угодив под раздавленный валун. Третий обрушился сверху — я перекатился, ударил в колено, и едва не потерял равновесие, когда отлетел осколок чуть не в голову.

Бой превратился в ад. Я метался между ними, разрываясь между обороной и ударами. Каждый каменный ублюдок бил, как лавина. Каэрион выжигал трещины в их телах, но добить… добить было непросто. Эти твари будто не знали, что такое смерть.

Кровь текла из рассечённого виска, дыхание вырывалось с хрипами. Мышцы ныли, кости стонали. Пять, шесть, семь…

Я бил. Резал. Прыгал. Кричал.

— Сдашься — убьют. Выживешь — молодец. Но награды не жди, — шепнул Нарр’Каэль, когда остались последние.

Я не ответил. Зачем? Слова не имели смысла, когда перед тобой громада, пытающаяся размазать тебя, как клопа.

Последний монстр упал. Я остался стоять, пошатываясь, как пьяный. Пыль повисла в воздухе, будто саван.

Я ждал. Хоть искры, хоть намёка на ядро. Хоть что-нибудь.

Ничего.

Ни вспышки. Ни камня. Ни энергии.

— Серьёзно?.. — прохрипел я.

— Добро пожаловать в долину, где даже победа — это просто усталость, — фыркнул голос. — Зато теперь ты понял, почему сюда никто не ходит. Бессмысленность, боль, камни и никакой благодарности. Прямо как брак.

Я плюнул на землю.

— Отлично… просто идеально. Идём дальше. Может, хоть сам храм света даст мне что-то кроме синяков.

Пока шёл вперёд, спина ныла, а клинок в руке будто стал вдвое тяжелее. Но я не остановился. Я знал, что если сейчас сяду — не встану. А если пойду — может быть, найду не только проклятую боль, но и смысл.

Я уже почти достиг края долины, когда за спиной раздался тяжёлый, скребущий звук — будто тысячи валунов разом сдвинулись с места.

Остановился. Обернулся.

— Ну конечно, — выдохнул я.

Поверженные мной монстры… шевелились. Осколки, расколотые тела, обломки — всё это медленно, но неотвратимо собиралось в одну колоссальную фигуру. Камни сливались, выравнивались, будто подчиняясь какому-то древнему зову. И пламя… пламя охватывало их, растекаясь по телу создания, словно по венам.

Монстр выпрямился. Выше деревьев. Шире дома. Он был не просто большим — он был абсурдно, чудовищно огромным.

— Ты его впечатлил. Теперь он хочет отблагодарить, — язвительно шепнул Нарр’Каэль. — Советую не умереть. Хотя бы из уважения к прошлым усилиям.

Я перехватил Каэрион, сделал вдох.

— Погнали.

Он атаковал первым. Я едва ушёл в сторону от руки, что могла бы сровнять с землёй небольшой холм. Земля содрогнулась, когда кулак врезался в скалу, расколов её пополам.

Мой клинок оставлял на нём лишь яркие борозды. Горящие трещины покрывали кожу каменного титана, но казалось, что он этого даже не замечает.

Я прыгал, резал, нырял под ударами, искал слабости. Где-то в груди у него пульсировало пламя — может, там ядро? Но как добраться до него?

Он взревел. Огонь вырвался из пасти, и я едва не лишился половины лица. Щека обожглась, воздух зашипел на коже.

— Ты не победишь его в лобовой, — сказал бог. — Ты слишком мал. Думаешь, это просто мясо? Это испытание. Он — сама воля храма. Пройди — и храм признает тебя.

Я не ответил. Не мог. Всё, что у меня было — это дыхание, что рвалось из груди, и пульс, грохочущий в ушах.

Я бежал. Забирался по остовам упавших валунов. Прыгал. Скользил. Каждый удар был риском. Каждое движение — шанс.

Он схватил меня. Почти. Пальцы, как колонны, сомкнулись в метре от груди. Я вонзил меч между них, рванулся вверх — по руке, по плечу, туда, где пульсировало пламя.

— ДАВАЙ ЖЕ! — взревел Нарр’Каэль.

Я закричал, вбивая меч в огненное сердце. Свет вспыхнул. Мир ослеп.

Раздался грохот. Камни рассыпались. Жар исчез. Осталась только тишина… и я, стоящий на грудной клетке поверженного титана.

Долго я стоял там. Дышал. Молчал. Потом плюнул вниз.

— Без награды, да?

Небо промолчало. Бог тоже. И только ветер качал пылающие останки, словно смеясь.

— Ну и ладно. Я и без наград найду, за что жить.

Я уже собирался уходить, когда заметил: среди обломков валялся странный осколок. Он был другого цвета — не тускло-серый, как остальное, а с лёгким, почти незаметным синим отливом, будто на свету переливался стеклом.

Я подошёл ближе, присел и взял его в руку.

— Хм. Тепло… — пробормотал я. — Слишком ровный срез. И, чёрт возьми, он будто пульсирует.

Осколок казался живым. Он пульсировал с такой же частотой, как моё сердце. Необычно лёгкий, но при этом плотный, как будто был выкован, а не отколот от случайного булыжника.

— Что это ещё за побрякушка? — буркнул Нарр’Каэль в голове.

— Сам бы хотел знать. Вроде бы просто камень… но ощущение, что он дышит.

— Покажи поближе.

Я поднял осколок повыше, и в голове что-то щёлкнуло. Будто пространство вокруг меня сдвинулось на долю градуса. Тень в воздухе дрогнула. Воздух стал плотнее.

— О-о… любопытно. Очень любопытно, — пробормотал бог, и его голос стал внимательным, почти серьёзным. — Это не просто камень. Это — фрагмент Печати. Один из ключей к куполу, который защищает храм.

— Куполу?

— Ты что, думал храм будет торчать на виду? После всего, что тут творилось? Эти места защищены. Завеса, купол, поле... как хочешь называй. Без ключа ты не найдёшь вход. Но вот с этим… — он сделал паузу, — ...ты, возможно, сможешь пройти.

Я повернул голову, оглядел окрестности. Камни. Обломки. Пыль. Пепел. Всё как прежде. Только вот храм...

Храма действительно не было видно. Ни малейшего намёка на постройку. Хотя по всем расчётам, он должен быть здесь.

— Купол скрывает не просто строение. Он искажает восприятие. Пространство вокруг тебя может быть уже частью храма, но ты этого не видишь. Пока не используешь ключ.

Я посмотрел на камень. Тот чуть потеплел в руке.

— То есть, если я подойду ближе…

— …мир может измениться. Не забудь дышать.

Я кивнул. Сжал фрагмент покрепче.

— Ну что ж… посмотрим, что там за завеса.

Я уже почти вышел из долины, когда осколок в руке начал резко нагреваться. Не обжигая, но настойчиво. Будто в нём пробудилась жизнь, и он требовал: «Сделай шаг».

Я замер. Передо мной — всё тот же лес. Знакомый. Уютный. Солнечные пятна на листве, птичьи крики, лёгкий ветер, несущий аромат трав.

И сделал шаг вперёд.

...и мир исчез.

Нет, не исчез — перекроился. Будто кто-то сорвал покрывало с реальности.

Лес обуглился и ссохся на глазах. Трава почернела, сморщилась и превратилась в пепел. Свет исчез, будто солнце зажали чёрные ладони. Над головой — купол. Он не сиял, не светился. Он просто... был. Ощущался давлением в висках, в груди, даже в костях. Его не было видно, но он ощущался всем телом.

А прямо передо мной возвышался храм.

Полуразрушенный, упрямо торчащий среди обломков старого мира. Он будто рос из земли: здание из чёрного, будто обожжённого камня, с развалившимися колоннами, наполовину засыпанными пылью и пеплом. Крыша провалена, одна из башен — наклонена, как сломанный палец. Но от него веяло... чем-то древним. Осязаемым. Неугасающим.

Он не просто стоял здесь — он ждал.

Я перевёл взгляд на округу. Там, где недавно лежали кучи камней, сейчас возвышались чёрные, дымящиеся шипы. Каменные останки врагов покрылись трещинами, будто что-то изнутри пыталось прорваться наружу. Всё вокруг — искажённое, будто видимое сквозь чужой, треснувший разум.

Осколок в моей руке замер. Больше не пульсировал, не горел. Просто лежал, холодный, как кусок старого металла.

— Ну… — выдохнул я. — Кажется, приехали.

— Добро пожаловать в изнанку света, — хмыкнул Нарр’Каэль. — Храм Изгнанного. Здесь всё не то, чем кажется. Даже ты.

Я сжал рукоять меча. К храму вели трещины и разрушенные плиты — остатки былой дороги.

Каждый шаг отныне будет навстречу прошлому. Или гибели. А может, обеим сразу.

— Ты ещё удивляешься, что тут всё мертво? — голос Нарр’Каэля снова зазвучал в голове, гулкий и насмешливый. — Когда-то здесь был не просто храм, человечек. Это была цитадель. Настоящая. Столица веры. Сердце Света. Сюда стекались паломники, жрецы, воины. Сюда свозили тела падших героев и волю выживших. Здесь жила вера... и кое-что похуже.

Я оглядел полуразрушенные арки, колонны, обрушенные залы, в которых едва слышно звучало эхо прошлого. Призраки шагов. Шёпот молитв. Или мне уже мерещится?

— Что значит "похуже"? — спросил я. Тихо, почти шёпотом, будто боясь разбудить стены.

— В подвалах этого храма творились вещи, от которых у любого нормального смертного волосы бы поседели... или выгорели к чертям. Служители Элиона… Они верили, что страдания очищают. Верили, что чем ближе к свету, тем сильнее нужно жечь изнутри. Они пытались выжечь тьму из душ. Пытались совершенствовать тела. Души. Даже богов.

Я почувствовал, как в животе скручивается тяжесть. Повернулся к остову разрушенной башни. Отсюда, скорее всего, вели те самые подземелья.

— Эксперименты?

— Нет, Игорь. Это было куда хуже. Это была вера без тормозов. Свет без милости. Пламя, которое они называли спасением, оставляло только пепел. Даже я тогда подумал: "Хоть бы остановились". — В голосе Нарр’Каэля не было иронии. Только старая, засохшая злость.

Я шагнул на потрескавшуюся плиту у входа. Камень под ногой застонал, будто ожив.

— И ты хочешь, чтобы я туда спустился? — спросил я, скорее себя, чем его.

— Хочу? Нет. Но тебе ведь интересно, да?

Проклятье. Он знал.

Конечно, интересно. Потому что если уж маска бога обмана не выжгла меня изнутри, то вряд ли это место сможет. Наверное.

Я тронул меч на поясе — и в ответ металл чуть заметно дрогнул, будто реагируя на атмосферу вокруг. «Каэрион». Дар, или проклятье — неизвестно. Но пока мы оба дышим, у меня есть шанс.

— Ну что ж… — сказал я. — Посмотрим, чем пахнет свет.

Я вошёл внутрь.

Храм... нет, это уже не храм. Обугленная, проваленная, выжженная изнутри цитадель, в которой остались лишь тени. Стены покрыты узорами, выгравированными молитвами, но буквы будто вырезались не инструментом, а криком. Камень был тёплым, словно и сейчас что-то жило в нём.

Атмосфера давила. Воздух — плотный, почти зловонный. Пахло копотью, старой кровью и чем-то ещё… чем-то, что не передать словами. Сами тени стен будто наблюдали. Скрыто, из-под обломков прошлого величия.

— А ведь было красиво, — прошипел Нарр’Каэль. — Витражи, хоровые залы, сияющие алтари… свет лился с потолков, словно дождь надежды. А теперь? Тебя ждёт лишь пепел и фанатики, что забыли, зачем молились.

— Прямо-таки ностальгия? — бросаю, шагнув через обломки дверей, где когда-то стояли колонны.

— Нет. Просто скучно смотреть, как некогда великая вера стала удобрением для чудовищ.

Шаг. Ещё один. Звон металла эхом отдался от каменных плит. Я чувствовал: они здесь. Не просто монстры. Служители.

И вот они вышли. Один за другим. Трое. В белых, покрытых пеплом и прожжённых мантиях. Лица закрыты оплавленными масками. Вместо глаз — лучи света, идущие наружу, как проклятие. Тела вытянуты, почти неживые. Но движения — резкие, чёткие.

Первый напал мгновенно. Копьё света — не метафора, а реальность. Я едва успел отклониться, энергия прошила пол, оставив дымящийся след.

— Ну, вперёд, воин. Сыграй им песнь стали.

Я двинулся, уходя вбок, заходя сбоку. Каэрион пел в руке. Блок. Резкий выпад. Ответный удар — остриё скользнуло по ребру, рассекло ткань и вызвало нечеловеческий хрип. Свет из раны зашипел, как будто я порезал саму звезду.

Второй атаковал с фланга — меч света, горячий как огонь, едва не оставил отметину на щеке. Пришлось перекатиться, резануть по колену. Тот согнулся. Удар в шею. Тело рухнуло с металлическим скрежетом.

Третий был самым сильным. Он не атаковал сразу. Ждал. Анализировал. В его руке — посох. И когда я рванулся к нему, он поднял его и прошиб воздух лучом. Я вылетел в стену, грудь взвыла от боли.

— Неплохо. Почти как массаж, только с потенциальным летальным исходом.

— Замолчи! — прошипел я, поднимаясь. Рывок. Перехват. Клинок в обе руки. Вдох.

Я ударил. И снова. И снова. Поток света завыл, но я прорезал его, как буря прорезает шторм. Один, два, пять ударов. Посох — переломился. Тело — содрогнулось. Молнией я прыгнул, пробил грудную клетку — и замер.

Свет погас. Осталась только дрожащая рука, сжимавшая что-то…

Я подошёл.

На ладони служителя — осколок маски. Тот самый, знакомый по ощущениям. Тот же свет, та же мертвенная пульсация, как у первого.

— Он хранил часть меня, — прошептал Нарр’Каэль почти с нежной интонацией. — Ты справился, смертный. Ещё одна часть моей души возвращена. Как же я… целею.

Я приложил осколок к лицу. Он не просто приник — впитался, исчезнув без следа. Волна жара прошла по черепу, будто я вдохнул огонь. На секунду — мир исчез. Только пепел и пульс.

— Чёрт... — прошептал я. — Что это было…

— Ты стал ближе к истине. А я — ближе к свободе. Отличный день, согласись.