Мёртвые души 3. Лик Первородного

Глава 8

Он усмехнулся уголком губ:

— А зачем? В этом мире, парень, разумные должны держаться друг за друга. Иначе бы давно вымерли. Мы тут не играем в бюрократию. Упал рядом — поднимем. Поможем. Пока не начнёшь гадить — ты один из нас.

— Мы живём по традиции доверия.

— Пока ты не докажешь обратное — ты не враг.

Я молча кивнул. Что-то внутри потеплело.

В иных мирах мне бы предложили тест крови, анкеты, допрос с пристрастием и карантин на неделю. Здесь — просто приняли. Потому что таковы их правила выживания.

И пока караван гремел скобами, готовясь к пути, я смотрел на небо.

Мир этот, как и остальные, полон опасностей… но, чёрт возьми, в нём ещё остались люди.

Мы выехали ближе к полудню. Колёса гремели по утоптанной дороге, а тяжёлые звери пыхтели, ритмично ступая по рыхлой почве. Я шёл рядом с головной повозкой, когда ко мне подошёл мужчина в темных кожаных доспехах, с коротко подстриженной бородой и внимательным взглядом — глава охраны, как я понял.

— Ну что, новенький, — начал он, оценивая меня с головы до ног. — В чём ты силён? Только честно. Переоценка своих умений — первый шаг в яму.

Я чуть пожал плечами:

— С оружием неплох, особенно в ближнем бою. Выносливый, могу идти или сражаться дольше большинства. В сражениях бываю собран, не паникую. Магию не использую, но и дурой не сражаюсь.

Он прищурился, будто примеряя мои слова к какой-то внутренней шкале.

— Хорошо. Основная охрана будет вокруг повозок. Но нам нужны глаза впереди. Есть разведгруппа, проверяющая дорогу на несколько километров вперёд. Хочешь — присоединяйся. По пути тебя поднатаскают. У нас хорошие учителя. Но сразу предупреждаю: там ошибаться нельзя.

Я кивнул, даже не раздумывая.

— Хочу. Ходить первым — привычно. И если можно научиться быть лучше — я не откажусь.

Он хмыкнул и махнул рукой:

— Тогда вечером подойдёшь к Тэру и Рилу, они твои наставники на ближайшие пару дней. Учись, смотри, запоминай. Слушай больше, чем говори.

— Я и так, в основном, слушаю, — усмехнулся я.

Он хлопнул меня по плечу и пошёл дальше, к другим бойцам.

А я посмотрел вперёд, на уходящую за горизонт дорогу.

Путь начинался.

И может, в этот раз... у него будет смысл.

Путь сначала казался обычным — утоптанная колея, по краям которой тянулись травянистые поля, редкие холмы и редкие деревья, как старики, оставленные присматривать за покосившимися склонами. Дальше начинались заросли, низкие кустарники с колючими ветками, и под ними мелькали норы — твари здесь были, это чувствовалось на каком-то уровне: чуть приглушённый ветер, напряжение в плечах, как перед грозой, и взгляд охраны, который всё чаще косился на кусты, а не просто блуждал по горизонту.

Мы не успели уйти далеко, как вышел первый гость — мелкая, серо-бурая тварь, похожая на неудачный гибрид ящерицы и кабана. Когти, клыки, дурной запах.

Я вышел вперёд, когда старший разведчик жестом позвал. Весь бой занял секунд двадцать — удар клинком по шее, разворот, добивание. Ничего сложного, но напряжение не спадало. Я знал, что это проба пера.

— Вот она, твоя охота на великие ядра… — протянул в голове Нарр’Каэль, с такой иронией, что захотелось ударить себя по виску, чтобы тот заткнулся.

— Сам не начинай, — прошипел я себе под нос. — Ядро — не главное. Разминка, ты не понял?

— Разминка, говоришь… — он цокнул. — А потом будешь “разминаться” перед тем, как тебе башку снимет что-нибудь из “второго порядка”. Шут гороховый.

— Лучше гороховый, чем гнилой, — пробормотал я себе под нос.

— О, остроумно. Прямо вижу, как враги падают в обморок от твоих колкостей.

Я не ответил. Не хотел. Лучше — наблюдать.

Дальше были ещё двое: один выпрыгнул из кустов, другой вылез из ямы чуть позже, когда мы отдыхали. Мелкие, неопасные, но агрессивные. Я вновь действовал первым — проверял, насколько быстро реагируют, как двигаются. Мне нужно было вспомнить тело после передышки, адаптироваться, почувствовать вес клинка в ладони, как в старые времена, когда каждый шаг мог быть последним.

Больше всего удивило, что никто в караване не паниковал. Разведчики молча работали, основной отряд слаженно формировал прикрытие. Никакой истерики, воплей — только дело.

— Удивлён? — голос Нарр’Каэля теперь звучал ленивее, почти зевнул. — Пока ты пытался стать героем, другие просто учились выживать. Без средоточий, без поддержки богов. И живы.

— Или сдохли, — буркнул я.

— Да. Но без пафоса. И без глупостей вроде “спасти всех”. Они знают цену крови.

Я ничего не ответил. Просто шёл дальше. Небо начинало золотиться, караван продолжал путь, и в этом молчании было что-то… живое. Без божеств, без войн. Просто дорога и люди.

К вечеру мы сбавили шаг. Колёса заскрипели особенно лениво, а охрана расслабила плечи — время для тихих разговоров. Один из стражей, мужик с сединой в висках и поломанным носом, подсел ко мне на повозке. Пахло от него потом, кожей и чем-то вроде пережаренной травы — характерный запах тех, кто живёт с мечом на поясе. Он долго молчал, будто прикидывал, можно ли мне вообще что-то рассказывать, а потом заговорил негромко:

— Скоро начнётся зона одичалых. Мы их так зовём.

Он посмотрел в лес, где на фоне красного неба начинали шевелиться длинные тени.

— Что за одичалые? — уточнил я.

— Когда-то они были как мы. Разумные. Работали над собой, качали тело через средоточия, тренировались, дрались, ели монстров, жили по законам силы.

Он усмехнулся.

— Только вот на другие стороны развития — разум, дух, волю — они забили. Как результат… тупеют. Теряют речь. Превращаются в чудовищ. Не сразу, конечно. Но, как по мне, это даже страшнее обычного монстра — ты видишь в них остатки человека. Остатки гордости. Но внутри уже только зверь.

Я кивнул, вспоминая мутировавших магов у одного из храмов. Там была та же беда — перекос.

— Формирование ядра у них случается?

— Бывает. Но редко.

Страж почесал плечо, хрустнули старые шрамы.

— Для формирования ядра нужен баланс. А у этих — перекос такой, что ядро при активации чаще всего уничтожает носителя. Тело-то готово, а вот дух… не держит. И они умирают. Или вспыхивают, или сгнивают за минуту.

— Значит, ядер у них не найти?

— Наоборот.

Он усмехнулся, ткнув меня в плечо.

— У них до хрена средоточий. Особенно тело. А значит, перед смертью они всё же накапливают силу. Некоторые даже успевают сдвинуться за пределы.

Он понизил голос.

— Есть среди них такие, у кого наполнение тела выше восьмидесяти уровней. Здоровенные, как дома. Бегают, как лошади. И убивают всё подряд. Но ядра — первого и второго порядка у них валом. Так что хочешь силы — иди к ним. Только смотри, чтоб тебя не растащили на ремни.

Я перевёл взгляд на горизонт, где вдалеке темнели низкие холмы, а над ними витали птицы.

Нарр’Каэль внутри чуть вздохнул.

— Прекрасно… Вот и ещё один путь в мясорубку. Идём, герой, собирай себе “подарки” из тел одичалых. Может, кто-нибудь и оставит тебе мозг… за ненадобностью.

— Лучше мясо с ядерным наполнением, чем туман в голове с твоими шутками, — буркнул я в ответ.

Страж посмотрел на меня, прищурился, но ничего не сказал.

Видимо, решил, что я разговариваю с собой. А может, понял больше, чем показалось.

Интерлюдия. Проклятый кинжал.

Пустота вокруг тянулась до самого горизонта — выжженные равнины, мёртвые скалы и небо цвета затухшего угля. Мир у границы мёртвых — не место для живых, не место для надежды.

Он брёл вперёд, оставляя за собой едва заметные следы в серой пыли. Кинжал — всё ещё в руке. Он не отпускал его. Или уже не мог?

Голос звучал прямо в мыслях. Чёткий, уверенный. Привычный.

— Тебе нужно выбраться отсюда. Это тупик. Прежде чем сформировать третье средоточие, ты должен найти артефакт. Лик Первородного. Без него — ни шагу дальше.

Мужчина сжал зубы, но не ответил. Он знал: голос всё равно услышит.

— Если ты продолжишь без него, Абсолют заметит тебя. Он не любит тех, кто растёт слишком быстро. А ты — именно такой. Они пришлют охотников. И тогда ты умрёшь… по-настоящему.

Он остановился. Уставился в пустоту.

— Тот идиот… — голос будто усмехнулся. — Неблагодарный разумный, что перенёс меня сюда. Видимо, думал избавиться от проклятия. Как же он ошибался. Теперь ты — мой путь отсюда.

Мужчина молчал. Свет в его глазах пульсировал. Мысли были запутаны, как клубок змей.

Но одно он знал точно — он выберется. Найдёт Лик. И сделает следующий шаг. А там… будь что будет.

---

Стычка началась ближе к полудню. Я шёл немного впереди каравана, играя роль разведчика, когда почувствовал странную вибрацию в ногах. Земля слегка дрожала, будто не хотела, чтобы я сделал ещё шаг.

— Идут, — пробормотал я и перехватил рукоять меча.

Из-за холма, словно из земли вылезая, появились первые силуэты. Шесть, десять... пятнадцать. Огромные, жилистые, с перекошенными лицами. Некоторые покрыты шрамами и жестяными пластинами, как будто лепили доспехи из мусора. Кто-то вообще был без всего — только мускулы, грязь и звериная злость в глазах.

— Одичалые, — прошептал кто-то из охраны. Караван остановился. Сбоку щёлкнули арбалеты, лязгнули тетивы.

Они рванули. Без строя, без тактики. Просто масса мышц и злобы. Один бежал на четвереньках, другой нёс огромный булыжник над головой, третий орал так, что заложило уши. Но в их движениях не было координации — только сила и стремление рвать.

Первый почти долетел до меня. Я шагнул в сторону, подсёк ему колено, а когда он повалился, пробил клинком в основание черепа. Хруст. Один минус.

Слева кто-то завопил — арбалетчик не успел перезарядиться, и одичалый просто снёс его с ног. Но тут же получил копьё под рёбра от другого охранника. Слаженность. Они были готовы.

Я двигался быстро, стараясь не попадать под замахи. Эти твари били с такой силой, что один промах по щиту караванщика откинул того на два метра. Хорошо, что броня у него была добротная.

Один из одичалых бросился прямо на повозку, хотел снести лошадей. Я прыгнул, ударил в висок, но не пробил череп. Тогда ударил снова — в глаз. Только после третьего удара тварь завалилась, захрипела.

Спустя минут пять всё было кончено.

Воздух встал, густой и тяжёлый. Тела одичалых валялись повсюду. Никто из них не сгорел, не вспыхнул — следовательно, ядра они так и не успели сформировать. У всех было только наполнение средоточий, да и то — однобокое, только по телу. Я ощущал: ни одной искры на грани преобразования.

— Повезло, — буркнул один из старших охранников, вытирая меч. — Если бы был хоть один с ядром — крови бы было куда больше.

Я кивнул. И почувствовал лёгкий зуд внутри — нечто, что всегда появлялось после боя. Голод силы. Но у этих ничего не было. Только пустые оболочки, прокачанные и тупые. Да и ядра с них не снять — нечего поглощать. Не валюта, а пустышки.

— Удобный бой, — снова вякнул Нарр’Каэль. — Весьма. Как репетиция перед настоящей войной. Только вот настоящий противник не будет так добродушно к тебе бежать на клинок. Он будет улыбаться тебе, пока всаживает иглу в спину. Я знаю, я был таким…

— И умер, — напомнил я вслух.

— Подумаешь, мелочь, — фыркнул бог. — Ты тоже скоро будешь мёртв. Только, в отличие от меня, — без великого замысла.

Я усмехнулся и прошёлся вдоль поляны, проверяя тела. В карманах, на поясе — ничего. Только один оказался с грубо заточенной маской на лице, будто пытался подражать чему-то... или кому-то. Я снял её, разглядел. Просто кусок металла. Ни искры, ни энергии. Но символы... смутно знакомые. Спрятал в сумку. Потом разберусь.

Караванщики уже запрягали повозки. Путь продолжался.

Когда шум боя утих и караван начал приводить себя в порядок, я заметил движение — неуловимый силуэт скользнул меж деревьев, в стороне откуда пришла орда. Быстро, слишком уверенно для обычного одичалого.

Я всмотрелся. Листья ещё колыхались, будто кто-то только что прошёл. Не люблю недосказанности. Особенно — когда дело касается потенциальной угрозы.

— Я схожу, гляну, — бросил я главе охраны.

Он только кивнул — здесь каждый сам себе голова. Да и слишком быстро я влился в их ряды, чтобы кто-то сомневался в моей пользе.

След был свежий — поломанные ветки, вмятины во мху. Кто-то не особо пытался скрываться, наоборот — шёл с уверенностью, как хозяин. Через сотню метров я вышел к небольшой лощине. Там он и был.

Огромный. Спина шире моих плеч вдвое. Кожа, словно спрессованная кора, с прожилками тёмных сосудов. Лицо закрыто звериной маской из черепа. А в руках… дубина, которую можно было принять за снесённый забор.

Он заметил меня мгновенно. Издал низкий рык, будто приветствие. Потом двинулся вперёд.

— Конечно, — пробормотал я, — зачем поговорить, если можно сразу башку снести?

Мы столкнулись в нескольких шагах. Первая атака — широкая, тяжёлая. Я едва увернулся, прыгнув вбок. Землю рядом разметало, будто туда влетел валун. Вторая — быстрее. Я заблокировал, но удар чуть не выбил меч из рук.

Силён. Очень. Но тяжёлый и, как и ожидалось, тупой.

Я начал уводить его в сторону, кружить, наносить удары по ногам и подмышкам — где суставы, где сложнее нарастить защиту. Он рычал, махал как слепой, злился. Ударил в дерево, разнёс ствол в щепки. Мне досталось осколком в плечо, но не критично.

Шаг за шагом, удар за ударом — я изматывал его. И в какой-то момент, когда он наклонился чуть ниже, чем следовало, я вогнал клинок ему в глазницу. Глухой хрип, резкий рывок — и всё.

Тело завалилось на бок. Я вытер кровь со щеки и опустился рядом. Потянулся к груди — да, внутри было ядро.

Но стоило мне коснуться его, как перед глазами вспыхнуло:

<Получено средоточие — ступень II>

Я застыл.

— Второй? — пробормотал я. — Серьёзно?

— Поздравляю, — ехидно зашипел Нарр’Каэль в голове, — Ты только что угробил час жизни, силы и почти плечо ради того, что даже на доспех не пойдёт. Героизм, достойный песен. Или стендапа.

Я помолчал.

— Ну-ну, не расстраивайся. Тебе ведь нравятся бесполезные победы. У тебя талант, Игорь. Уникальный. Самое бесполезное применение ресурсов в трёх измерениях.

— Заткнись, — выдохнул я. — Я хотя бы живой. В отличие от некоторых.

— Живой? Пока да. Но с таким подходом — это временно.

Я медленно встал, спрятал ядро в сумку — возможно, кто-то из алхимиков или кузнецов в городе найдёт ему применение. Ядро не для силы — так хоть на продажу.

Обернулся на поваленного одичалого. Выглядел так, будто мог снести караван один. И всё равно был только носителем слабой искры.

«Значит, нужно искать выше», — подумал я и двинулся обратно.

На долину неспеша опускалась ночь. Лагерь развернулся быстро и слаженно. Костры полыхнули вдоль круга повозок, в воздухе повис запах жареного мяса и пыли. Я уже собирался, как обычно, сделать пару кругов, проверить периметр, но глава охраны окликнул:

— Эй, не отходи далеко. Здесь ночью… другие правила. Свет — это щит. Без него ты просто цель.

Я приподнял бровь:

— Монстры боятся огня?

— Не совсем. Есть такие, что наоборот — на свет идут. Но есть и другие. Они боятся… не света. Они боятся, что ты их увидишь.

Он замолчал на пару секунд, потом, как бы между прочим, добавил:

— Это… последователи Элиона. Если верить сказаниям.

Я уселся у костра. Мимо прошёл старик с чашей горячего настоя и начал рассказывать:

— Элион был богом света. Или, по крайней мере, так говорил о себе. Когда пал, его храм превратился в очаг тьмы, а слуги исказились. Теперь они бродят в ночи, искавшие света — теперь несущие тень. Ходят бесшумно. Иногда, если сидеть у костра в тишине, можно услышать, как они зовут. Голосом кого-то, кого ты знал. А потом… тишина.

— Сказки, — бросил кто-то из молодых. Старик зыркнул на него и сплюнул в сторону.

— Эти "сказки" я видел собственными глазами. И лучше бы не видел.

Я молчал. Истории не напугали, скорее, насторожили. Особенно, когда в голове раздался лениво-хмыкающий голос Нарр’Каэля:

— Элион… ох, старый мерзавец. Всё ещё заставляет разумных трястись под одеялом, да? Забавно. Этот тип всегда был вонючей слизью под сияющей оболочкой. Притворялся святым, пока по подземельям его жрецы делали с "нечистыми" такие вещи, что даже богам было неловко.

— И ты, конечно, весь такой честный и добрый? — пробормотал я вслух, чтобы никто не услышал.

— Я хотя бы не лгал о своей природе, — голос хмыкнул. — А вот он… притворялся. Вот и получил. Интересно, кстати. Если кто-то из его изуродованных прихвостней ещё носит ядро третьего порядка… ммм, стоило бы проверить. Такие твари точно не слабые.