Мёртвые души 3. Лик Первородного

Глава 6

Мой клинок вонзился в его плечо — сталь скользнула, но не прошла глубоко.

Ответный удар снес мне часть доспеха с левого плеча.

Я отлетел к колонне. Дышал тяжело.

Он остановился. Взгляд из-под маски сверлил.

— Ты не слаб, — признал он. — Но и не готов.

Я вытер кровь с губ.

— Я был не готов уже сотню раз. Но стою до сих пор.

— Не стоять надо, — прорычал он. — А ломать границы.

Он двинулся снова.

И я, хрипя, рванул ему навстречу.

Если умру — то с клинком вперёд.

Если выживу — буду ближе к правде.

Я не знал, сколько прошло времени. Минуты? Час? Вечность?

Страж двигался безупречно.

Каждый удар — отточен.

Каждая пауза — намеренная.

Он не просто сражался. Он проверял.

— Ты не из тех, кто склоняет голову… — произнёс он, забрасывая очередную серию выпадов.

— Но и не из тех, кто ломает стены. Ты — в тени. Не герой. Не разрушитель.

Он ударил по бедру, и я еле успел подставить меч.

— Ты наблюдатель. Искатель. А храм не любит таких.

Я не отвечал.

Молча уворачивался.

Каждое движение требовало максимума. Каждое касание металла — отдавалось в костях.

Мои удары он парировал почти лениво.

Моё дыхание сбивалось.

Его — было ровным.

Он играл со мной.

Как старый зверь с молодым соперником, не спеша разорвать — но не отпуская.

И всё же… я держался.

Не ранен. Не пробит.

Доспех скрипит, клинок чуть затупился — но я жив.

Я чувствовал, как сила, медленно, упрямо, накапливается в средоточиях.

По капле. По грамму.

Но этого всё ещё недостаточно.

Я взвыл и бросился в атаку.

Не для победы. А чтобы сломать темп.

Серия ударов, финт, подножка —

он отступил на шаг. Только на один.

Но это было впервые.

Он замер.

Пальцы чуть сильнее сжали древко глефы.

— Ещё не время, — тихо сказал он. — Но ты дышишь правильным ветром.

Я не понимал, победа это или нет.

Мои лёгкие горели. Мышцы ныли.

Но я стоял. А он — впервые признал усилие.

— Ты позволишь пройти? — выдавил я.

— Нет. Пока — нет.

Он сделал шаг назад.

— Вернись, когда огонь в тебе не будет сдержан. Когда ты будешь не носителем силы, а её источником.

Он развернулся.

— Тогда ворота откроются. И храм примет тебя.

— Или сожрёт.

Он исчез за тенью ворот.

А я остался…

Один.

Живой.

И недостаточный. Пока.

Я стоял у распахнутых врат, чувствуя, как ноги гудят от усталости, а разум разрывается между здравым смыслом и глухим, почти животным упрямством.

«Вернись, когда станешь источником силы»...

А если никогда не стану?

Если всё, что у меня есть — это шаг вперёд, один за другим?

— Чёрт с тобой, — прошептал я. — Я не отступлю.

Я шагнул в храм.

Сразу же — ощущение давления.

Как будто сам воздух не хотел меня здесь.

Стены дышали древней пылью, по полу ползли следы, которые невозможно было отследить глазами, но я чувствовал — я вторгся.

И тогда они появились.

Четверо.

В форме стража, но проще. Ни глеф, ни масок. Только тяжёлые мечи и мертвая тишина.

— Младшие? — прошептал я, вытаскивая меч.

Ответа не последовало — лишь безмолвный бросок вперёд.

Они были сильны. Почти как тот, у ворот.

Но не совершенны.

Я уклонялся, отводил удары, сражался не первым клинком, а интуицией.

Меня несло, как поток. Я не думал — двигался.

Один пал с рассечённым горлом. Второй — после того как я вонзил кинжал между пластин на шее.

Третий успел ранить — неглубоко, по ребру — но я отомстил сразу, вспоров живот.

Четвёртый же лишился головы, даже не поняв, что происходит.

Тишина снова опустилась на храм.

Я тяжело дышал. Склонился над телами.

Четыре ядра. Все — второго порядка.

Наконец-то.

Я выбрал одно. Поднёс к груди.

Пульсация. Вспышка. Жар.

<Получен 27-й уровень средоточия.>

<28-й уровень средоточия…>

<29-й уровень средоточия…>

<30-й уровень средоточия.>

Адаптация к новому уровню силы не завершена. Найдите безопасное место, носителю необходим покой.

<До следующего уровня: 1 ядро второго порядка.>

Я улыбнулся, несмотря на кровь.

— Покой нам только снится.

Храм встретил меня тьмой и камнем. Не мраком — нет, это была плотная, давящая темнота, в которой каждый звук казался громче, чем есть.

А каждый шаг — присягой.

Коридоры расходились в стороны, ответвлялись, петляли.

Но всё вели вниз, туда, где сердце храма било без звука.

Патрули появлялись внезапно.

Словно оживали из камня.

Слуги маски, живые статуи, покрытые чёрным металлом. Их лица всё так же были скрыты — но силуэты различались. Одни тяжелые, другие быстрые, третьи пытались атаковать ментально, хотя я ощущал — для меня подобное уже бесполезно.

Слишком слабы.

Или… я слишком вырос.

Я двигался без остановки, как клинок сквозь ткань.

Быстро. Уверенно. Упорно.

С каждым боем я чувствовал, как внутри разгорается огонь.

Средоточия отвечали на каждый вызов, каждый порыв — я чувствовал, как расту с каждой минутой.

И вот, когда последний из стражей рухнул с рассечённой грудью, перед глазами появилось:

<Получен 31-й уровень средоточия.>

<32-й уровень…>

<40-й уровень…>

<44-й уровень…>

<49-й уровень средоточия.>

Вы приблизились к следующему порогу.

Для перехода требуется: 1 ядро третьего порядка.

Текущая адаптация ещё не завершена. Прорыв невозможен.

Я вытер лезвие, стоя посреди зала с обломками и пеплом.

— Почти… — выдохнул я.

Все ответвления прочищены.

Все пути вымолены кровью.

Оставался только один путь — центральный зал.

Тяжёлые двери впереди, высотой в три роста человека, украшены резьбой: лица без глаз, маски без рта, символы, которых я не знал.

Отсюда исходил тихий гул. Не звук — вибрация, как будто само пространство пело.

Я шагнул ближе…

И замер.

«Ты ещё не готов» — прошептало что-то внутри.

«Но ты уже слишком близко, чтобы отступить».

Я провёл рукой по металлической поверхности двери.

Готов ли я открыть её?

Нет.

Но я открою.

Я коснулся двери — и мир, казалось, задержал дыхание.

Гул в груди слился с вибрацией камня.

Резьба под пальцами потеплела…

И с глухим грохотом створки распахнулись.

Передо мной открылся центральный зал.

Купол над головой был исписан спиралями рун, в полу — инкрустации в форме круга с семью лепестками.

В центре — фигура. Высокая. Массивная.

Он.

Страж.

Но не тот, что встречал у ворот.

Эта броня была иной — не потускневшая, а живущая, переливающаяся тусклым, будто внутренним светом.

Маска — та же, но теперь половина её светилась, словно впитала в себя пламя.

В этом облике чувствовалась необратимость.

Сила. Завершённость. Судьба.

— Ты вернулся, — прогремел он. — Глупец.

Я не ответил.

— Храм не даёт второго шанса, человек.

— Он не прощает. Не забывает. Не принимает дважды.

Он шагнул вперёд — тяжесть камня в каждом шаге.

— Ты нарушил его волю.

— Ты выжил.

Он поднял руку, и воздух в зале задрожал.

— Теперь он требует плату. Либо голову… либо душу.

Я крепче сжал рукоять меча.

— Заберёт только пепел. Всё, что живо — останется моим.

Страж поднял копьё. Его древко было украшено символами, которых не было нигде в храме — запретные знаки, идущие от самой маски.

— Ты говоришь, как те, кто падал до тебя.

— И все они… пали.

Я выдохнул. Медленно. Осознанно.

— Посмотрим, как звучит история, где один из нас уходит, а второй остаётся стоять.

Он атаковал первым.

Копьё прорезало воздух — не оружие, а молния, и я едва успел отпрыгнуть, ударная волна отбросила меня к стене.

Я поднялся — тело гудело от напряжения, но дух внутри горел.

Средоточия вибрировали.

Насыщенные. Напряжённые. Голодные.

Это не просто бой.

Это — суд.

Металл визжал. Камень крошился под ударами.

Мы не обменивались больше словами —

лишь удары, шаги, дыхание, сталь.

Я уклонился, сдвинулся влево — и клинок едва не соскользнул с его наплечника.

Ответный удар — снизу вверх, копьё чуть не пробило мою защиту, только перекат спас.

Быстро. Чётко. Безошибочно.

Словно не человек — но и не дух. Что-то… иное.

Он двигался не просто с мастерством — с абсолютной машинальной точностью.

Каждое движение — идеально вписано в бой.

Никаких пауз на размышления, никаких эмоциональных колебаний.

Никакой усталости.

Даже дыхание не сбивается...

Я скользнул влево, ударил в область подмышки — отражён.

Клинок задел маску — и тут я увидел её ближе.

Половина маски была чужой.

Чуждая самому храму.

Светилась тусклым бледно-голубым огнём, и при этом будто… дышала.

Сквозь узоры маски на мгновение проскользнуло что-то живое.

Или… голодное?

Я не успел задуматься — копьё рассекло воздух у самого лица.

Ответным ударом я перешёл в серию резких выпадов, стараясь сбить ритм.

Но он не сбивался.

Он двигался как часть чего-то большего, как инструмент в чьих-то руках.

И в каждом его движении чувствовалась не его воля, а навязанная.

Мы сражались уже долго.

Слишком долго, как для живого.

Именно это и начинало меня терзать.

Он не устает.

Он не дышит.

Но он не мёртв…

Меч снова скользит, оставляя тонкую царапину на шее стража.

Он не реагирует. Ни звука. Ни вздрагивания.

Как кукла.

Но в глубине его глазниц…

что-то мелькает.

Боль? Мольба?

Или мне это показалось?

Я отпрыгиваю, быстро втягивая воздух, сердце колотится.

Страж снова идёт вперёд, не спеша.

Не добивая — давя.

Маска слегка пульсирует, будто питается нашей схваткой.

Кто ты, на самом деле?

Я снова поднимаю клинок.

— Если ты пленник…

— Я тебя вытащу.

— Или убью, чтобы освободить.

Он бросается на меня — и бой продолжается.

И тогда это произошло.

Мир чуть дрогнул.

Внутри раздался тихий щелчок, будто замок открылся где-то глубоко в теле.

Средоточия запульсировали мощнее — ярче.

Перед глазами вспыхнула надпись:

<Адаптация завершена.>

<Все параметры восстановлены.>

<Синхронизация с телом: 100%.>

<Накопленный потенциал: стабилен.>

Я почувствовал, как всё стало яснее.

Как будто бой теперь проигрывался в замедленном действии, и каждое его движение стало предсказуемым.

Я видел излом в плечевом суставе, задержку дыхания, микродрожь в лодыжке, — признаки, которые раньше были слишком тонкими для восприятия.

Он… замедляется?

Нет, не просто усталость.

Он борется.

Пару раз я ясно увидел — он намеренно выставляет слабую стойку.

Чуть промедлил, чуть открыл грудь.

Пытается умереть.

В следующем мгновении я нырнул вперёд, уходя из-под удара, и ударил в область между пластинами доспеха.

Мой клинок вошёл точно, глубоко, верно.

Страж застыл.

Маска на его лице задрожала.

От неё пошли тёмные трещины, изнутри бил голубоватый свет, искривлённый, искажённый.

С глухим треском маска раскололась,

разлетевшись на семь осколков,

словно выполняя какой-то древний ритуал.

И тогда я увидел лицо.

Молодое.

Усталое.

Но живое.

Он медленно опустился на одно колено, тяжело дыша, и поднял на меня глаза.

— Благодарю… — голос сорвался на хрип, — …за свободу.

Я молчал, лишь наблюдая.

Он коснулся груди — туда, где был удар.

— Не трогай маску, — добавил он. — Она… проклята.

Сотворена мёртвым богом.

Она не просто приказывает — она живёт в тебе.

Пока ты её носишь… ты — не ты.

Он затих на мгновение, будто вспоминая.

— Меня звали Талар. Я был… последним жрецом Храма Пламени.

Маска забрала меня, когда я отказался склониться.

Он взглянул на осколки, рассыпавшиеся вокруг.

— Не дай им собраться снова.

Он опустил голову и замер.

Свет ушёл из его глаз, а тело стало постепенно пепельным.

Я стоял в тишине, среди разбросанных осколков.

И где-то глубоко внутри…

маска смотрела на меня.

Шесть осколков маски тускнеют…

И, один за другим, превращаются в серый прах, рассыпаясь по каменным плитам.

Будто и не было их.

Будто сама ткань реальности их отвергла.

Но седьмой — тот, что упал последним,

загорелся.

Не ярко.

Не зловеще.

Скорее — как жар от угля, тлеющий, но живой.

И он… пульсировал.

Я застыл.

Инстинкт — древний, животный — пронзил позвоночник.

Всё во мне вопило: "Оставь. Уходи. Не трогай."

Этот фрагмент — жил.

Он управлял Таларом.

Он пожирал его разум.

Лишал воли.

И только этот осколок остался.

— Почему ты? — прошептал я, глядя на него. — Почему ты выжил?

Ответа не было.

Только мягкое биение, как сердце, стучащее вне тела.

Я опустился на колено рядом с телом стража —

бывшего человека, заточённого в проклятую оболочку.

На груди — там, где прошёл мой клинок —

мерцал огненный символ, словно плоть сама выжгла его изнутри.

Я осторожно коснулся.

Щелчок.

Средоточие вышло без сопротивления,

словно сам он хотел отдать.

Оно было тяжёлым, даже на взгляд.

Глубоким. Ярким. Живым.

<Получено ядро третьего порядка.>

<Вы достигли 50-го уровня наполнения средоточий.>

<Открыт доступ к углублённой трансформации.>

<Следующая стадия: Основа Эволюции.>

Я выдохнул.

Мир, казалось, изменился на глазах.

Всё вокруг стало чётче, насыщеннее.

Но фрагмент маски не исчез.

Он продолжал ждать.

"Если я уйду сейчас — ничего не изменится."

"Если соберу маску — быть может, изменится всё."

"Или я стану хуже тех, с кем сражался."

Но вторая мысль была…

Глубже. Грязнее.

Честнее.

"Без неё Абсолют заглянет мне в душу."

"Без неё он уничтожит меня, как угрозу."

"Без неё я — пешка. С ней — может быть, игрок."

Я поднял фрагмент.

Он был тёплым.

Слишком тёплым.

Надпись вспыхнула в воздухе:

<Получен артефакт: Маска Предателя (осколок I из VII).>

<Активна пассивная защита: Эффект Скрытия — частичное искажение сигнатуры развития.>

<Предупреждение: артефакт нестабилен. Последствия неизвестны.>

Я стоял, сжимая фрагмент,

ощущая, как он сливается с моим присутствием,

как будто начинает распознавать нового носителя.

И пока где-то вдалеке умирал последний отблеск храмового света,

в голове прозвучал не голос…

а тень желания:

"Ты не отрёкся.

Ты выбрал.

Продолжим игру."

Я едва успел сжать пальцы на осколке, как тело предало меня.

Рука — не спрашивая воли —

сама поднялась к лицу.

— Нет, — выдохнул я, пытаясь остановить,

но мышцы не слушались.

Фрагмент маски прикоснулся к щеке…

и в следующее мгновение —

растворился,

будто стал частью кожи, частью сути.

На секунду — тишина.

Пустота.

Мир будто затаил дыхание.

И тут вспыхнула надпись:

<Артефакт активирован: "Маска Предателя — фрагмент I / VII">

<Применено: посмертное проклятие мёртвого бога>

<Сопротивление: невозможно — проклятие не требует согласия>

<Состояние: внедрение начато>

В голове что-то щёлкнуло.

Словно ворота открылись, и через них ворвалось

нечто чужое,

древнее,

голодное.

"Подчинись."

Голос звучал без интонаций.

Сухой. Холодный.

Словно приказ, произнесённый вне времени.

Я замер, тело напряглось.

Пальцы подрагивали.

— Пошёл ты… за тем… кто сдох до тебя, — прошептал я, стиснув зубы.

Вспышка боли.

Резкая. Яростная. Абсолютная.

Голова будто взорвалась изнутри.

Тысячи раскалённых игл

пронзили мозг,

словно кто-то раз за разом

вдавливал гвозди в череп.

Я рухнул на колени.

В глазах потемнело.

Из ушей потекла кровь.

— А-а-а-а… — я заорал,

но звука почти не было —

лишь хрип.

"Подчинись."

Снова.

Спокойно. Уверенно. Без эмоций.

Как будто уверен, что я сломаюсь.

Я сжал кулаки.

Каждой клеткой, каждой болью.

Не сегодня. Не сейчас.

Сквозь стиснутые зубы:

— Даже если ты живёшь в моей голове…

— …ты всего лишь остаток от трупа.

…Я рухнул на колени.

В глазах потемнело.

Из ушей потекла кровь.

И вдруг…

всё исчезло.

Открылись глаза —

но не в храме.

Я стоял на тёплой земле,

под мягким солнцем,

окружённый полем золотой пшеницы.

Где-то вдалеке смеялись дети.

Шли по дороге крестьяне.

Пели птицы.

Город вдалеке жил.

Без стен.

Без стражи.

Без страха.

Ко мне подошла женщина.

Светлая. С добрым лицом.

Кто-то знакомый, но я не мог вспомнить, откуда.

— Всё хорошо, Игорь.

— Здесь нет Абсолюта.

— Здесь нет боли.

— Здесь ты можешь остаться. Навсегда.

Я чувствовал…

тишину в голове.

Никаких голосов.

Никаких обязанностей.

Никакого выбора между «служить» и «умереть».

Только покой.

Тёплый. Заманчивый.

Сладкий, как сон.

"Разве ты не устал, Игорь?"

"Разве тебе не надоело сражаться?"

"Ты уже доказал всё, кому нужно. Достаточно."

"Останься. Здесь никто не ждёт твоей смерти."

Я сел на мягкую траву.

Провёл пальцами по земле.

Она была настоящей.

Пахла дождём.

Я коснулся руки женщины —

и она не исчезла.

"А может… всё это и есть реальность?"

"Может, сражения и кровь — это и есть иллюзия, навязанная богами?"

"Может, Абсолют врёт?"

"Может… здесь моя свобода?"