Мёртвые души 3. Лик Первородного

Глава 19

Подступы к башне были изувечены временем и чем-то хуже времени. Камни обуглены, земля почернела, воздух тяжёлый и гнилой. Здесь всё говорило: живым вход воспрещён. Даже тени избегали этих мест.

Мы двигались в тишине. Арлен держал свою маскировку активной, но она дрожала — не от усталости, а от того, что нечто внутри уже чувствовало нас.

— Здесь магия смерти, — тихо прошептала Лена. — Очень старая. Очень… личная.

— Некромант? — спросил я.

— Не просто некромант, — сказал Марес. — Тот, кто общается с мёртвыми, ещё не страшен. А вот тот, кто помнит, что значит быть мёртвым, — уже почти бог.

И мы вошли.

Внутри было темно. Но не просто темно — как будто свет гасил сам себя, боясь коснуться стен. На полу — символы, в центре — круг из костей. И в центре круга, стоя спиной к нам, он.

Высокий. Плотный. В мантии, что не трепетала даже при сквозняке. Он не поворачивался.

— Вы опоздали, — сказал он. Голос был низкий, хриплый, но звучал изнутри головы, а не откуда-то снаружи. — Уже пошла третья волна. Уже достаточно душ собрано.

— Кто ты? — спросил я, поднимая меч.

— Я? Я просто тот, кого не забрали. Кто выжил, когда пришли твари из-за пустоты. Кто стал их рупором. Их проводником. Их разумом.

Он обернулся. Лицо было... нет лица. Только тень, завёрнутая в пепел. Глаза — два фосфорных угля. И в следующее мгновение он атаковал.

Первыми вспыхнули плетения Лены — золотые сети сомкнулись, но что-то их разрезало, как нож сухую ткань. Арлен рухнул на колени — некромант пробил защиту и зацепил ему разум. Я бросился вперёд. Клинок вспыхнул. Удар — в воздух. Он исчез.

Марес выстрелил вспышкой магии, но та развернулась в воздухе и ударила обратно. Его отбросило к стене.

— Вот и началось, — прошептал Нарр’Каэль. — Смертный против мёртвого, в теле которого что-то большее, чем просто дух. Ты готов?

— Не знаю.

— Лучше бы был.

Я пошёл в лоб. Прыжок. Удар. Клинок коснулся его тела — искры, вспышка, рёв. Он зашипел, взмахнул руками — из пола поднялись мертвецы, деформированные, искажённые, как будто их души не вернулись полностью.

Я прорубался к нему. Шаг. Ещё. Лена встала, удерживая плетения, закручивая их вокруг мертвецов, заставляя их рассыпаться пеплом. Марес вцепился в посох и шептал, кровь шла из носа, но магия его начала светиться ярче, будто он черпал из последних сил.

Арлен, шатаясь, встал, достал клинок. Он не был магом, но пошёл в лоб, вгрызаясь в призрачные тени, отвлекая их от меня.

Я ворвался в круг. Некромант ударил тенью — я упал. Почувствовал, как холод пролезает в грудь, пытаясь вырвать мою суть.

Но там был клинок.

И воля.

— Не сейчас, — прохрипел я и сжал рукоять. — Не сегодня!

Я вонзил клинок ему в грудь. Прямо в центр тени.

Он завизжал. Башня задрожала. Всё пошло трещинами. Лена наложила ещё один узел, Марес вложил последнюю магию. Круг рассыпался.

Тень лопнула, как мешок с пеплом. Осколки некромантской сущности рассыпались по полу. Мертвецы упали. Шум стих.

Я встал, тяжело дыша. Клинок гудел, как пульс в ушах.

— Сделано, — сказал Нарр’Каэль. — Ты только что сжёг проводника. Но помни: канал остался. Поток может пойти снова. Но не сегодня.

Я оглянулся.

Лена стояла, дрожа. Арлен присел, прижимая голову. Марес сидел у стены, хрипел, но улыбался.

— Мы… живы? — спросил он.

— Пока да, — ответил я. — А значит… теперь ход за нами.

Утро было удивительно тихим.

Не той глухой, мертвой тишиной, что предшествует бою, а живой. Настоящей. Птицы вернулись на окраины, ветер вновь трепал знамёна на башнях, и даже стражи впервые за три дня позволили себе расслабиться.

Отряды зачистки с рассветом выдвинулись за стены. Без команды. Без приказа. Просто потому что надо.

Игорь шёл рядом с Лeной и Далреном, наблюдая, как они добивают оставшихся тварей. Без воли некроманта те больше напоминали куски гнили и костей, спотыкающиеся о собственные лапы. Некоторые просто упали и больше не двигались. Другие пытались ползти. Но никто уже не сопротивлялся.

— И вот так выглядит конец мира. Без фанфар. Без грома. Просто… тишина и куча костей, — пробормотал Нарр’Каэль.

— Лучше куча костей, чем сотни трупов среди горожан, — ответил я вслух. Лена бросила на меня вопросительный взгляд, но ничего не сказала.

К вечеру над городом зажглись факелы — уже не боевые. Площадь наполнилась людьми, смехом, музыкой. Кто-то принес алкоголь. Кто-то — еду. У кого-то нашлась лютня. Даже дети, выскользнув из укрытий, бегали между палатками, как будто войны и не было.

Мы сидели у костра, едва успев умыться и привести доспехи в порядок.

— Ну, охотник, — проговорил Марес, подбрасывая в огонь сухую ветку, — что теперь? Тебе бы в столицу поехать. Там таким, как ты, и имя дадут, и пост предложат.

— И, скорее всего, убьют, — хмыкнула Лена, — из зависти. Или из страха.

— Бывает, — кивнул Далрен. — Но звучит заманчиво.

Я посмотрел в огонь. Словно внутри него — отпечаток змея, некроманта, пустошей и всех, кого мы потеряли в тех боях. И неважно, что это были даже не мои друзья. Это были люди. Те, кто держал.

— У меня ещё есть дело, — сказал я. — Как охотник я взял четыре заказа. Уничтожить сильных монстров в округе. Если не выполню — эти твари могут снова собраться. Пролезть. А следующего Игоря может не быть.

— О, вот оно как, — усмехнулся Марес. — Обязанность, невеста, долг… Всё в одном. Уважаю.

— Да уж. Долг, честь, идеалы, — буркнул Нарр’Каэль. — Осталось только начать писать стихи. Или жертвовать собой ради мира. Какой позор.

— Расслабься, Шиза. Я всё ещё хочу выжить.

Они засмеялись — никто не понял, кому адресован мой ответ. И слава богу.

В этот вечер я почувствовал себя частью чего-то. Не системы. Не квеста. Просто… группы живых. Обычных. Сломанных, но настоящих.

А завтра…

Завтра снова дорога. Новая цель. Новый бой.

И — возможно — ещё один шаг ближе к тем, чьи тени всё ещё бродят по этому миру.

Ночь выдалась тёплой, несмотря на прохладу воздуха. Огонь догорал, угли потрескивали, и вокруг оставалось всего несколько человек, не спешивших спать. Я поднялся, не чувствуя усталости. Было ощущение, что что-то смещается, ближается, словно один цикл закончился, а следующий уже готовился начаться.

Никому ничего не говоря, я собрал вещи, проверил клинок, подтянул доспехи. Отмытые, почищенные, но всё ещё пахнущие гарью и пылью боя. Привычно тяжёлые.

— И куда это мы, герой смертный? Только не говори, что решил снова спасать кого-то от самого себя, — протянул Нарр’Каэль с ленцой, но с тихим ожиданием в голосе.

— Первый из четырёх заказов. Пастух. Восточные земли.

— Ах да… тот, что любит оживлять козлов и хоронить их дважды. Отличный повод начать утро. Если не помрёшь от скуки — можешь посчитать это восстановлением равновесия.

Я усмехнулся и вышел из казарм.

Через несколько часов пути

Дорога к востоку была разбита, будто сама земля не хотела, чтобы по ней шли. Я брёл по колее, по краям которой стояли обугленные пни, редкие травы, высохшие ручьи. Однажды это было хлебным краем, если верить рассказам старейшин.

Теперь — ни пения птиц, ни следов людей. Только тишина и распадающаяся тень, отбрасываемая не от солнца, а от воспоминания о нём.

Вскоре появились фермы — десятки разрушенных домов, кладки, навесы, сломанные колодцы. У одного сарая я увидел корову, стоявшую на четырёх ногах, но не шевелившуюся. Я подошёл ближе.

Пустые глаза.

Мёртвые.

А тело… тёплое.

— Неплохо. Уже оживляет с душевной теплотой. Кто-то явно читает некромантию с поэтическим уклоном, — хмыкнул бог в голове.

Я прошёл дальше. В одной из изгородей валялся полуразложившийся петух. У него не было головы, но он всё ещё стоял. Как будто ждал.

— Приятного аппетита, — буркнул я.

А потом увидел его.

Он шёл по тропинке, как обычный пастух — с посохом, в плаще с капюшоном. Лицо было закрыто, движения — медленные. Но каждая его ступень глушила звук вокруг, словно он шёл не по земле, а по собственной воле.

Я вышел на открытую местность.

Он остановился.

— Я знал, что ты придёшь, — произнёс он безэмоционально. Голос не гремел, но отдавался в спине.

— А я надеялся, что ты просто байка. — Я сжал клинок. — Заказ взят. Сдаться не хочешь?

— Уже поздно. Я — не тот, кем был. И ты — уже не тот, кто думаешь.

Из-за его спины вылезли две ожившие коровы с чернеющими глазами. Потом — собака с поломанной челюстью. Потом — тени людей, бывших, не-живых. Все двигались ровно, без гнева. Как и он.

Я пошёл на сближение.

Первый удар был для проверки. Клинок прошёл по воздуху. Пастух исчез. Только шепот в ушах:

«Я не твой враг. Я — отражение твоей тяжести. А ты — всё ещё хочешь носить маску?»

— Я хочу жить.

— Тогда… стань легче.

Он появился снова — в метре. Посох — с выгравированными символами, один из них пульсировал. Иллюзия? Нет — артефакт.

Он ударил первым.

Сила была реальной. Меня отшвырнуло, воздух вылетел из лёгких. В следующий миг ожившие твари кинулись на меня, как по команде. Я едва увернулся, и врезался клинком в бок быка, по коже которого шли нити магии.

Бой длился.

Минуты.

Возможно, час.

Он не уставал.

Я — уставал.

Но всё изменилось, когда маска нагревалась, реагируя на его ритуалы.

Я подловил момент, метнулся сквозь наступающую тень, и ударил в центр грудной клетки, прямо в символ. Посох затрещал, ритуальные линии вспыхнули, и он упал на колени.

Сняв капюшон, я увидел не лицо, а полупрозрачный череп. На нём — рогатая маска, вырезанная из кости.

— Сними. Пусть уйдёт, — прошептал он.

Я протянул руку. Маска сопротивлялась, потом отпустила. Внутри… была тонкая пластина, похожая на диск, с выгравированными символами весов, один из которых был залит чем-то чёрным. Смола?

— Что ты знал?

— Я был её… отражением. Богини, что… исчезла. А потом... он пришёл. Он не был богом. Он был… снаружи. Я только хотел равновесия…

Он рассыпался. Не умер — растворился, как дым.

А я стоял, сжимая диск.

Впереди ещё трое.

И чьё-то наблюдение стало ощущаться сильнее.

Нарр’Каэль долго молчал. А потом, сухо:

— Если весы двинулись — значит, кто-то положил груз с другой стороны. Поторопись, смертный. Пока не выяснилось, что это — ты сам.

После похоронной тишины восточных полей и тающего в памяти Пастуха северо-западные овраги казались... живыми. Но не в привычном смысле. Они дышали, как гниющая рана, закрытая камнем. Пахли влажной шерстью и старой кровью.

Я шёл, ориентируясь по карте, оставленной в гильдии. На ней был отмечен только пунктирный след, а рядом — выжженное клеймо: “Остерегайтесь стаи. Вожак неестественен.”

— Это хорошо, — заметил Нарр’Каэль. — Неестественные — мои любимые. В них нет ни смысла, ни оправдания, только ошибка. А ошибки легче убивать, чем оправдываться за них.

Я не ответил. Шёл дальше, медленно поднимаясь по склону, откуда открывался вид на сеть оврагов. Погода была сырая, небо затянутое, воздух вибрировал — не звуком, не запахом, а давлением. Как будто всё вокруг ожидало команды.

Первые следы я нашёл на мягком грунте у ручья — когти шире ладони, глубина — сантиметров пять, а рядом — кровь. Не свежая, но свежевыбитая. Кто-то умер быстро.

Дальше — деревья. На их коре были вырезаны символы. Не когтями — осознанно, повторяясь, как письмена. Симметрично. Ровно. Один — точно копия другого.

А ещё — кое-где вплавлены части кристаллов, которые… светились. Тускло, но внутри. Как будто земля сама гноилась.

— Некромантская структура, но не по его стилю, — пробормотал Нарр’Каэль. — Это не он. Это… паразит на останках. И он не один.

Я нашёл логово на краю оврага. Разорванная пещера, словно вырванная изнутри земли. Мёртвые звери. Следы обгрызенных костей. Внутри — запах серы и магии.

Он вышел молча.

Сначала глаза — два холодных пятна в темноте. Потом — вся туша. Огромный волк, серый, как пепел. Шерсть — покрытая жилами тьмы, спина — усыпана вкраплениями кристаллов, будто их вживили. Его движения были… слишком осмысленны.

— Ты охотник? — прогремело не ртом, а внутри меня.

Я сжал рукоять меча.

— А ты — ошибка.

— Я — остаток. И я не один. Мы вырастаем из вас.

— Что за драма? — Нарр’Каэль звучал напряжённо. — Он... звучит так, будто говорит за кого-то. А ты, смертный, всё ещё думаешь, что собрался за ядром?

— Зачем тебе говорить? — спросил я вслух. — Ты зверь.

— Больше. Твоё мясо давно не принадлежит тебе.

Он прыгнул.

Реакция — клинок вверх. Металл скользнул по шкуре, не пробив, но отбросив его вбок. Тот врезался в дерево — разлетелась кора. Следующий прыжок — с другой стороны. Удар в бок. Я едва удержал равновесие.

Он двигался по кругу, как волк-стратег. Давил, поджидал. Пытался сломать ритм.

В третий прыжок я подался навстречу, прокрутил клинок и ударил в сторону морды — сработало. Внутри его черепа что-то засветилось, и он завыл не своим голосом.

Из пасти вырвалось:

«Он зовёт. Ты ему интересен. Но если соберёшь маску — он тебя уничтожит.»

— Кто?

Ответа не было. Только ярость. Боль. Тьма.

Бой стал безумным. Он рвался, как дикарь, и каждый удар пробивал воздух. Я едва успевал. Пару раз он задел броню — не разорвал, но вмятины остались. Один раз — укус в плечо. Тупой, но сильный. Потом — мои удары.

И, наконец, клинок вошёл в основание шеи, где соединяются жилы и кость. Кровь — тёмная, тягучая, стекла по стали. Волк дёрнулся. Опал. Вскрикнул голосом некроманта. И замер.

— Вот и всё, — сказал Нарр’Каэль, почти уважительно. — Ты убил псевдожреца. Он почти стал ртом. Но не дотянулся.

Я разрезал грудную клетку. Внутри — камень. Плотный, тяжёлый. Не ядро. Но… центр его магии.

На нём выгравированы символы, напоминающие весы, но перевёрнутые — чаша одна, вторая — пустая. Тонкий намёк.

И ещё… рядом, в одном из кристаллов, я увидел собственный силуэт, отражённый… вторым собой. Но у второго были пустые глаза.

Я отбросил кристалл.

— И он растёт. Где-то… уже. Всё, что ты убиваешь — даёт пищу. Вопрос в том — кому?

Я не ответил.

Только сжал кулак.

И пошёл дальше.

Я спустился в овраг, чтобы омыть лицо в мутной воде. Она была холодной, но не давала ни бодрости, ни облегчения. На руках засохла кровь волка. На плече — тупая боль от укуса. Внутри — раздражение.

Я снова смотрел на кристалл, что вытащил из тела Серого Клыка. В нём было что угодно, только не ядро третьей ступени.

— Ну, как тебе охота века? — откликнулся Нарр’Каэль, с нескрываемым ехидством. — Вытащил сердце тварюги, получил зеркало с намёком и... всё? Может, ещё поблагодаришь за опыт?

— Я сюда не за загадками пришёл, — процедил я сквозь зубы. — Мне нужны были ядра. Ресурсы. Этапы. А получаю… это.

— Добро пожаловать в клуб разочарованных героев. У нас сегодня в меню: мрак, иллюзии, и призрачная угроза мирового конца. С гарниром из саморазрушения.

Я стиснул зубы. Да, я знал, что легко не будет. Но изначально всё выглядело чётко: заказ — охота — ядро — развитие. Простой, линейный путь.

А по факту…

Один пастух с остатками сознания.

Один волк с половиной чужой души.

И ни одного проклятого ядра.

Я оглядел овраг. Стая разбрелась после гибели вожака. Несколько тел остались лежать — обугленные, разорванные, бесполезные. Даже охотники из гильдии не захотят сюда идти. Ничего ценного. Никаких трофеев.

А ведь когда-то я убивал ради силы. Ради плана. Сейчас же будто сам становлюсь пешкой в чужой игре, не успевая осознать, где конец доски.

Я сел у поваленного дерева.

Вытащил карту.

Следующая цель — болота юга. Владычица Тростников. Иллюзии, вода, смерть.

— Может, она окажется щедрее, — пробормотал я.

— О, милый мой смертный, это болото. Если ты выберешься оттуда хотя бы с одной рукой — я уже подумаю о тебе лучше. — Нарр’Каэль фыркнул. — Но если серьёзно… будь осторожен. Иллюзия — это не то, что тебе сейчас нужно. Ты и так… качаешься на грани.

Я посмотрел на маску, не проявлявшуюся, но всё ещё чувствующуюся на коже. Она хранила в себе часть чужой души, но, кажется, впитала и часть моей. Я чувствовал: если поддамся раздражению — потеряю контроль.

Словно в подтверждение, на мгновение в руке загорелся пульсирующий свет — остаточный эффект от Серого Клыка. Я сжал кулак — и свет исчез.