Мёртвые души 3. Лик Первородного

Глава 16

Я посмотрел на камень. На трещины, на обугленные буквы. На упоминание Изгнанника, имя которого стерто.

— А он? Кто он был?

— Никто не знает. Даже я. Его боятся даже тени мёртвых. Его забыли специально. Настолько глубоко, что даже сама система его не упоминает. А ты, смертный, почему-то натыкаешься на такие вещи в каждой второй дыре, куда лезешь. Повезло, или проклят — я ещё не решил.

Я встал. Пальцы сжали ремень мешка, где хранились ядра, светящаяся сфера из храма жизни, и три осколка маски.

Я всё ещё на этапе наполнения. Ещё не достиг формы. Не собрал себя.

Но с каждым шагом… я приближался.

К тому, что было до всего.

К тому, что живёт после богов.

К правде.

И, возможно, к смерти.

Путь тянулся бесконечно, как будто сама земля не хотела отпускать меня вперёд. Я шёл по выжженным каменным хребтам, среди остовов древних поселений, превратившихся в прах. Периодически — монстры. Стая за стаей. Разные формы, разные уровни — но уже не вызывали прежнего страха. Только внимание и усталость, что копилась глубоко под кожей.

Клинок стал продолжением руки. Удары точны, движения — автоматические. Я не чувствовал боли. Только ход времени. Каждый бой — ещё один шаг. Ещё одна ступень. Ещё одна проверка на прочность.

Однажды на рассвете я наткнулся на следы.

Стоянка. Свежая. Кострище ещё тлело. Порванные ремешки, брошенный котелок, зола. Кто-то был здесь совсем недавно — и ушёл в спешке.

Следов было несколько — разные размеры ног, явно не одиночка. Разумные. И двигались не как беженцы или охотники. Скорее… исследователи. Любопытные, но осторожные.

Я последовал за ними. Не из интереса. Из ощущения, что что-то в этих следах меня касается. Привлекло.

Прошёл около часа, прежде чем я увидел их:

Небольшой отряд — человек десять. Трое в лёгких доспехах с арбалетами — охотники. Остальные — в плащах, с амулетами, усыпанными пылью времени, с тубусами и шёлковыми сумками.

Учёные. Исследователи.

Я вышел на открытую тропу, поднял руку, не спеша. Они напряглись — охотники тут же нацелились. Но, слава здравому смыслу, не стреляли.

— Я один, — сказал я. — Не ищу проблем. Просто иду. Видел ваши следы. Решил… узнать, кто ходит по этим краям.

Старший — мужчина с лицом, иссечённым морщинами и внимательным взглядом, шагнул вперёд. На поясе — нож, но не боевой. Амулет на груди — явно старой школы.

— Ты, выходит, не из наших.

— Не из ваших, — подтвердил я. — Просто странник.

Они переглянулись. Охотники расслабились, но не полностью. Остальные зашептались. Старший подошёл ближе.

— Мы изучаем древние руины. Останки городов, храмов, следы былых катастроф. Но, признаться, сейчас… не до науки.

— Почему?

Он бросил взгляд назад, в сторону, откуда пришли:

— Один из городов… мёртвых. Мы туда ещё месяц назад заходили. Пустой, как и прочие. Но вчера…

Он замолчал.

— Вчера оно там появилось. Мы не знаем, что это. Но оно… смотрело. И мы смотрели на него. Понимаешь? Не как на зверя. Не как на призрак. Как на нечто, что думает. И нас… не желает.

Он сглотнул.

— Мы уходим. Сейчас же. Пусть это место умирает вместе со своей тайной. Оно не стоит жизней.

Я кивнул.

Проводил их взглядом. Охотники обернулись последними — с облегчением, что я не стал навязываться. Потом исчезли среди скал.

Я остался. Один.

И развернулся — в сторону того самого города.

Где-то внутри — лёгкий смешок.

— Суицидник, — процедил Нарр’Каэль. — Ты ведь сам это понял? Зачем тебе туда?

Я усмехнулся.

— Потому что если я не пойду туда — кто пойдёт?

— Пфф… Ты что, герой?

— Нет.

Я медленно сжал кулак.

— Просто… если всё равно умирать — лучше знать от чего.

И шагнул в пепел.

Прямо к тому, что ждало.

Город мёртвых встретил меня безмолвием. Ни ветра, ни звуков — даже мои шаги будто глушились пеплом, что устилал землю. Обломки зданий, просевшие колонны, зияющие проёмы, напоминающие пасти каменных чудищ — всё здесь говорило: уходи. Но я только крепче сжал рукоять меча и двинулся дальше.

По сторонам — тени. Не те, что от света. Те, что от прошлого.

Местами попадались следы прежней жизни: рухнувшие лестницы, следы гравировок на стенах, символы, затёртые временем и болью. Всё говорило о том, что здесь жили люди. Жили, пока не пришло что-то.

Через час я почувствовал это.

Не увидел — почувствовал.

Нечто... наблюдало.

Оно было рядом, но не двигалось. Просто... смотрело.

Я остановился и медленно обернулся.

В нескольких метрах от меня, на фоне полуразрушенного здания, стоял силуэт.

Полупрозрачный. Человеческий.

Призрак.

Он не атаковал. Не рычал. Не шевелился. Только смотрел.

— Признаюсь, я ожидал больше воплей, — пробормотал я.

— Это пока, — отозвался Нарр’Каэль. — Но если ты ничего не сделаешь — он начнёт терять себя. Это не дух. Это... застывшая боль.

Я сделал шаг. Призрак не шевельнулся. Ещё один — и он слегка наклонил голову. Потом... развернулся и пошёл.

Не исчез. Не растворился. Пошёл.

Я последовал за ним.

Он привёл меня к одному из уцелевших домов — склонившийся, с трещинами по стенам. Внутри, под обрушенной плитой, была лестница вниз, в темноту.

Катакомбы.

Внутри пахло сухой пылью и затхлым временем. Каменные коридоры, резьба на стенах, следы цепей. Тут была тюрьма. Один из отсеков был вскрыт. Призрак замер у клетки, будто не решаясь пройти дальше.

Я вошёл.

Скелет.

Цепи на костях.

На стене — выцарапанные символы. Не молитва. Прощание.

Я медленно опустился на корточки, смотря на то, что осталось от человека. Возможно, он был заключённым. Возможно — узником войны. А, может, он остался тут добровольно. Последним.

Призрак замер. Не плакал. Не дрожал. Просто стоял, словно привязанный к этим костям.

И я понял: это он. Это его тело.

— Он слишком долго здесь, — тихо проговорил Нарр’Каэль. — Странно, что он ещё не сожрал сам себя от боли. Хочешь сделать доброе дело? Сожги останки. Отпусти его. Иначе — он сойдёт с ума. И в следующий раз уже не будет молчать. Он станет тенью. Бессознательной. Жаждущей. А ты — мясом.

Я кивнул.

Развёл огонь. Тихо. Ритуально. Положил останки на плиты, сложенные из обломков.

Не было слов. Я не знал, как звали мертвеца. Но я знал, что он ждал.

Пламя пошло медленно, но верно. Без вони. Без дыма. Чисто.

Призрак встал ближе, остановился у огня. Потом — впервые за всё время — он поклонился. И исчез. Без крика. Без вспышки. Мягко.

Тишина снова опустилась на катакомбы.

Я остался наедине с огнём.

— Ты сегодня был почти святым, — сказал Нарр’Каэль, с непривычной тенью уважения в голосе. — Не знаю, радует ли меня это.

— Мне всё равно, — выдохнул я. — Я просто… не хочу, чтобы те, кто ждёт, так и остались… в капкане.

Я встал. Погасил огонь. И пошёл дальше.

Катакомбы ждали.

Город знал, что я ещё здесь.

Возвращение в живые земли всегда сопровождалось ощущением… почти ненастоящего. Как будто кто-то включил цвет в давно обесцвеченном мире. Здесь трава была зелёной, а не серо-пепельной. Воздух — плотным, пахнущим пылью, влажной землёй и дымом костров. Даже свет казался ярче, несмотря на низкое небо и частые тени, бегущие по склонам холмов.

Путь сюда, как обычно, не был мирным.

Несколько мелких стычек с местными монстрами — в основном, звери, исказившиеся под остатками магии. Один из них — покрытый костяными наростами хищник, похожий на дикого кабана, но с глазами, пылающими разумным гневом — дал мне ядро третьей ступени.

<Получено: ядро третьей ступени>

<Уровень средоточий: 65>

<До следующего уровня: 1 ядро третьей ступени>

Я не стал использовать его сразу. Сейчас не время для рывка.

Слишком близко город. Слишком много людей. А ещё — слишком близко четвёртый храм.

Город возник впереди, словно всплыл из тумана: крепостная стена, дозорные башни, дым поднимающийся с рынка. Он казался живым. Шумным. Почти… обычным.

Я прошёл через ворота без особых проблем. Показал жетон гильдии охотников, за которым тянется шлейф выполненных заданий. Стражи проводили меня взглядом, но не останавливали.

Первые часы — отдых.

Гостиница с деревянными ставнями и добротной комнатой.

Чистая ванна. Горячая еда.

Старый, но крепкий стул, на котором я разобрал доспех посланника Бога Войны и принялся за чистку.

Вторая кожа давно покрылась сажей и следами множества битв. Местами металл потемнел, впитав энергию рун и сражений. Я протирал пластины, проверял ремни, наносил масло на швы.

Каждое движение — механика, ставшая ритуалом.

— Скоро снова пойдём умирать, да? — усмехнулся Нарр’Каэль.

— Скоро, — ответил я. — Остался ещё один храм. Ну… пока один.

— Храм Мудрости, если ты не забыл. Каарис. Око Сущего. Приятный был тип… пока я не перерезал ему горло. Или это был его ученик?

Я промолчал.

Пальцы продолжали водить по металлу, затягивая щели. Проверяя амулет, встроенный в грудную пластину. Пару раз доспех откликнулся, пульсируя светом на татуировке-ключе у меня на груди.

Уровень доспеха: 3 из 7.

Следующий — уже будет критичным. Там понадобятся ядра четвёртой ступени, а такие не валяются в карманах.

Когда доспех был собран и уложен, я открыл карту.

До храма Каариса — несколько сотен километров.

Но с моим уровнем подготовки, ресурсами и снаряжением — поход возможен.

Завтра я соберу всё необходимое.

А послезавтра — выдвинусь.

На четвёртый храм.

На следующую тайну.

На следующий шаг внутрь себя.

Утро выдалось прохладным, но ясным. Я покинул город на рассвете, когда шум улиц ещё только начинал просыпаться, а воздух пах чем-то свежим и сухим — предвестником долгой дороги.

Карта была закреплена за спиной, маршрут — в памяти. Впереди лежал путь к Храму Мудрости, когда-то возведённому в честь Каариса, Ока Сущего. А теперь — очередное место, изуродованное искажением и временем. Четвёртый храм. Четвёртый осколок маски.

Сперва шёл по пыльной дороге — тележные следы, полузасыпанные травой, уводили на северо-запад. Через день пути всё стало меняться.

Равнины превратились в холмы. Трава — в редкий мох.

Появились камни, сложенные странными образованиями.

То ли ветром выточенные, то ли кем-то расставленные. Они несли в себе тревогу. Каждая такая «пальца» из камней будто смотрела в спину.

И тогда появились монстры.

Первый удар — из-за спины. Быстрый, почти бесшумный. Я едва успел развернуться, и лезвие клинка встретило когтистую лапу, похожую на руку паука, только массивную, как у тигра. Существо выло — с тремя парами глаз, в нём чувствовалась искажённая логика, не звериная, но и не человеческая.

Я отпрыгнул, резко сокращая дистанцию — меч скользнул по шее твари, оставив глубокий след. Она захрипела, но не пала. Сзади появились ещё двое — двигались неестественно, как будто мир вокруг них сам ускользал.

Пространство дрожало, когда они рывками приближались.

Я активировал татуировку доспеха. На груди вспыхнул символ, и броня — та самая, посланника Бога Войны — собралась на теле.

— Смотри, какие красавцы, — пробормотал Нарр’Каэль. — Я таких когда-то выпускал в храмы мудрецов, чтоб мозги выедали. Видимо, выжили...

— Лучше бы не выживали, — бросил я и пошёл в бой.

Сражение было долгим. Эти твари не гибли быстро. Они адаптировались, меняли тактику.

Один из них попытался отравить воздух — чёрная пыль затянула проход. Я воспользовался прыжком и сократил дистанцию, вогнав меч под кость челюсти.

Другого пришлось буквально разрубить пополам после долгой дуэли.

Третий... пытался сбежать, но Каэрион — меч света и памяти — пробил его насквозь с десятого удара.

Всё стихло. Я тяжело дышал.

На земле — трупы, разрытые мхом.

В одном — ядро третьей ступени.

<Получено: ядро третьей ступени>

<Уровень средоточий: 66>

<До следующего уровня: 1 ядро третьей ступени>

Я опустился на одно колено, ощупал землю.

Она была тёплой. И — жила. Но неправильно. Слишком много искажений.

Это место не просто близко к храму. Оно охраняется.

— Значит, скоро будем дома, — сказал я вслух, глядя в сторону, где за скалами скрывался храм.

— Ты называешь эти проклятые дыры домом? Смертный, у тебя с головой хуже, чем я думал...

— А может, мне просто нравится жарче.

Я встал. Клинок вернулся в ножны.

Я знал — дальше будет сложнее.

Но и ближе — суть.

И, быть может, новые ответы. Или... ещё один шаг к разрушению.

Чем ближе я подходил к скалам, за которыми, по слухам и древним описаниям, располагался Храм Мудрости, тем больше мир искажал самого себя. Камни становились чернее, будто пропитанные гарью. Мох исчез. Даже ветер, казалось, дул с опаской, словно не желал касаться этих мест.

Каждый шаг вперёд давался тяжелее не физически — внутри нарастало давление. Тело напрягалось само по себе, как перед засадой. И я знал: это не интуиция. Это само пространство предупреждало: «Иди, но не жди прощения».

Первые монстры появились быстро.

Сначала — двое, потом — пятеро.

Изломанные создания, будто слепленные из нескольких зверей. У одного — две пасти. У другого — крылья, не способные к полёту. У третьего — отсутствие глаз, но идеальная реакция.

Они не пытались напасть исподтишка. Не рыскали.

Они бросались в лоб. С бешенством.

Словно чувствовали во мне нечто, что их раздражало до ярости.

— О, ну конечно. Маска, — лениво пробормотал Нарр’Каэль. — Ты несёшь на себе мою печать. А эти твари чувствуют её. Они не просто голодны. Они злятся. Потому что теперь — ты пахнешь как я.

— Приятное соседство, — усмехнулся я, рубя очередного монстра, вцепившегося мне в ногу.

— Не надейся. Ты не становишься ближе ко мне. Ты становишься… приманкой.

Чем ближе я подходил к основанию скального массива, тем чаще приходилось сражаться.

Я не шёл — я пробивался.

Пыль в горле. Кровь на пальцах. Меч тянул руку, как продолжение проклятия.

Доспех сдерживал, но каждое столкновение отнимало немного сил. Я чувствовал, как накапливается усталость — не мышечная, а внутренняя, будто с каждым боем капля моего «я» растекается в камнях.

На привале — коротком, под нависшим карнизом скалы — я пил воду и молчал.

Мешок стал тяжелее: два ядра второй ступени, одна трещиноватая оболочка от чего-то крупного, и... молчание.

— Они стали слишком агрессивны. Это нормально? — спросил я у Нарр’Каэля, чувствуя, как доспех слабо пульсирует от внутреннего жара.

— Для нормального мира — нет. Для мира, где храм искажён — да. Храм мудрости… теперь, скорее всего, стал храмом искажённого разума. А эти твари — его шепчущие слуги.

Я поднялся.

Впереди, среди разломов скал, начали проявляться указатели: полусъеденные плиты с гравировками, древние символы Каариса, стёртые, перекрученные.

Кто-то оставил знаки, предупреждающие или злящие.

Скалы сомкнулись, словно раскрытые пасти.

А между ними — проход.

Я двинулся вглубь, и монстры снова вышли навстречу.

— Ну что, смертный. Ты хотел четвёртую часть маски? Добро пожаловать в дом безумия.

— Зато, надеюсь, там тихо. — Я сжал меч. — Хуже базара внутри моей головы вряд ли будет.

И шагнул под своды скал, к храму, что когда-то назывался Храмом Знания и Внутреннего Пути.

Скалы сомкнулись, и я шагнул внутрь. Темнота здесь не была отсутствием света — она будто жила, дышала, наблюдала. Казалось, если задержишь взгляд слишком долго — в ответ что-то посмотрит в тебя. Стены дышали пылью и шёпотом, старой магией и забытым знанием. Это был Храм Каариса. Или то, что от него осталось.

Когда-то он носил имя Храма Знания и Внутреннего Пути.

Теперь же от этого остались только осколки смысла.

Первые залы встретили меня затхлым воздухом и полустёртыми мозаиками на стенах. Где-то виднелись очертания прежних символов — глаз, книг, кругов, но они были разорваны трещинами, исказившими очертания до жутких гримас.

Мрамор под ногами потрескался, будто храм плакал изнутри.

Монстры появились почти сразу.

Иные. Уже не те, что в скалах. Те были злобой и клыками.

Эти — тишиной и мыслями.