Мёртвые души 3. Лик Первородного

Глава 4

Мимо пробежала парочка подростков с деревянными мечами — махали, изображая героев.

Мужик в грязном переднике спорил с торговцем об оплате за зерно.

Женщина поправляла дочери платок, увещевая её не лезть к уличной кошке.

Всё это — нормально.

Даже слишком.

Я поймал себя на мысли, что мне неловко здесь.

Словно чужой, вставший в кадре живой картины.

А я ведь и правда чужой.

Моя дорога — вне городских стен.

Следующим утром я покинул город.

Миссия простая: зачистка угодий, где пасутся стада и растут пшеница и кукуруза.

Говорят, «глинистые черти» топчут грядки, роют норы и иногда нападают на животных.

Дорога привела меня к зарослям у подножья холма. Там начинались пахотные поля, разрываемые следами — тяжёлыми, широкими, почти как у бегемота, но с когтями.

Я опустился на колено.

Слишком свежо. Где-то рядом.

Схватка не заставила себя ждать.

Первый вынырнул из земли, с ревом, словно сам не понимал, чего хочет.

Массивный, но неуклюжий.

Ударил лапой — но запоздало. Я успел в сторону, резанул по шее.

Внутри — пусто.

Ни вспышки, ни реакции средоточий.

Просто — тварь, пригодная на сдачу.

Жалко. Тело огромное, а пользы — чуть.

Дальше было ещё трое. Один — проворнее, другой — сильнее, третий пытался зарыться в землю, убегая.

Но результат один и тот же:

Ни одного ядра.

Лишь слабые зачатки — полупрозрачные, нестабильные.

Я собрал останки, отделил головы, чтобы сдать в гильдию.

Сел у дерева, вытирая клинок.

Сила не растёт.

Это просто работа.

Смотрел на поле, уже утрамбованное монстрами, и думал:

И как долго такие миссии будут приносить пользу?

Сколько голов нужно сдать, чтобы почувствовать хоть каплю движения внутри себя?

Ответ был очевиден:

Ни одной.

Эти бои — не для роста.

Лишь для прикрытия. Для серебра. Для того, чтобы оставаться в поле зрения, но не светить настоящие цели.

А настоящая цель — всё ещё ждёт в северных лесах.

В тени древнего храма.

Я поднялся.

До вечера ещё можно было зачистить пару полей.

А потом — в гильдию, за оплатой, сдать трофеи.

А дальше…

Посмотрим.

Я вернулся в город на закате.

На стенах уже зажигали фонари, у ворот привычно стояли стражники, лениво бросив взгляд на мои мешки с головами монстров.

Один из них, молодой, морщась от запаха, пробормотал:

— Ух, как же от них тянет… Спасибо, охотник, ты хоть справился.

Я лишь кивнул, не в настроении для беседы.

День был долгий, и каждый бой только подчёркивал: сила по-прежнему далека от прежнего уровня.

Гильдия встретила привычной атмосферой: шум, разговоры, хлопки по плечу, стук кружек о столы.

Я сдал трофеи, получил серебро — немного, как и ожидал.

Всё шло по кругу, всё было предсказуемо.

Но на выходе из зала меня остановил мужчина средних лет, одетый не как типичный деревенский охотник.

Броня тёмная, лёгкая, глаза — острые, внимательные. Видно, давно в деле.

— Ты тот, что чертей сегодня вырезал? — спросил он без всякого приветствия.

— Я, — ответил я, не меняя тона.

Он кивнул, словно чего-то ждал.

— Не хочешь пива?

Я пожал плечами.

— Если за счёт заведения.

Он усмехнулся, показал двумя пальцами трактирщику. Через пару минут мы уже сидели у стены, с двумя кружками и куском жареного мяса между нами.

— Зовут меня Олден, — сказал он. — Один из старших охотников, хотя тут все больше болтуны. Я в полях.

— И?

Он опёрся локтями о стол:

— Слышал, ты интересовался севером. Лесами. Храмами. Сказками.

Я замер на секунду, потом осторожно кивнул:

— Может быть. Почему спрашиваешь?

Он понизил голос:

— Потому что там кто-то уже был. Месяц назад ушёл один отряд. Пятеро. Опытные. Хотели проверить легенду.

— Вернулся только один. Без глаза, с перебитыми ногами и... немым.

— Больше он не говорит ни слова. Только пишет. Но в каждом его письме — одна и та же фраза.

Он протянул мне клочок бумаги.

На нём — чётким почерком:

«Там не молчат. Они ждут, когда ты заговоришь.»

Я посмотрел на Олдена.

— И ты решил поделиться этим просто так?

Он пожал плечами:

— Ты не из здешних. Не живёшь как мы. Не прячешься за стенами.

— У тебя глаза... как у того, кто туда вернётся.

Я молча вернул бумагу.

Храм ждёт.

Не забывает.

Даже черти в полях были не случайны.

— Спасибо, — тихо сказал я и встал. — За пиво.

Он кивнул, глядя мне вслед.

Завтра... или послезавтра.

Я снова выйду из города.

Но теперь — не ради монет.

Теперь — ради ответов.

На третий день охоты я уже знал повадки «топтунов» как свои пять пальцев.

Они громоздки, глупы, полагаются на силу и вес.

Бой с ними — не искусство, а рутина с примесью грязи и вонючей крови.

Но сегодня всё было иначе.

Я вышел на след у оврага — крупные вдавленные отпечатки, идущие строго в сторону хижины пастуха.

Действовал быстро, привычно: подкрался, выбрал позицию, приготовил меч.

Удар.

Металл звонко отскочил, будто я попытался перерубить камень.

Монстр обернулся.

Он был выше обычных. Плечи — как телега, кожа — чёрно-серая, будто покрытая обожжённой глиной.

Глаза — тусклые, и тем не менее в них блестела тень разума.

Я попробовал снова — в сустав, в шею, в бок.

Бесполезно.

Мой клинок не оставлял даже вмятины.

А потом тварь двинулась вперёд.

Не торопясь, тяжело.

Я уклонялся, бил, даже кинжал бросил в глаз — но тот просто захлопнулся и мигом восстановился, словно нырнул внутрь черепа.

Бой длился долго.

Каждая ошибка — на грани смерти.

Один раз он задел меня краем лапы — я отлетел метра на три, сбил дыхание, спина зазвенела от боли.

Я понял: этого не победить.

По крайней мере — не сейчас.

Я отступил.

Не трусливо — обдуманно.

Скатился в овраг, нырнул под коряги, замер.

Монстр не стал преследовать. Он просто развернулся и ушёл, будто понял, что пока я — не угроза.

В гильдии я появился ближе к полуночи, весь в грязи, с разбитой губой и трещиной в доспехе.

На мои слова о «черном топтуне» сначала не поверили.

Но один из старших — тощий мужик с глазами, полными сна, сразу проснулся:

— Видел такого лет пять назад.

— Ударь мечом — и получишь отскок. Не шкура — дьявольская броня.

— Как его тогда убили?

Он покачал головой:

— Не убили.

— Вонзили болт с обсидиановой стрелой, чудом пробили шею. Даже не насмерть — просто ранили, и тварь ушла.

— Потом её никто не видел.

Я сел у стены, вытирая шею от крови.

— Значит, убить можно?

— Теоретически — да.

— Практически — нет.

— Арбалеты слишком слабы. А настенные орудия в поле не потащишь.

— Да и где ты обсидиан найдёшь? Это ж рудник нужен.

Я молчал.

Значит, враг, которого не победить… пока.

Но он уже здесь.

И если один такой появился — будут и другие.

Я поднялся.

— Найдите меня, если ещё кто-то его встретит.

— И если где-то можно достать обсидиан — я хочу знать.

Мне кивнули.

Не со страхом — с уважением.

Потому что не каждый охотник возвращается после поражения и просит больше информации, а не больше денег.

Целый день я бродил по городу, забредая в лавки, где пахло маслом, металлом и старым деревом.

Говорил с оружейниками, смотрел на арбалеты — всё не то.

Недостаточная мощность.

Лёгкие тетивы, рассчитанные на ловкость, а не силу.

Мне нужен был арбалет, способный пробить чёрную броню.

В одном из переулков, за пивной, я наткнулся на лавку без вывески.

Внутри — оружие, которое в других местах и не показывали: крюки, когти, болты с гарпунами, стальные ловушки, даже ядовитые наконечники.

За прилавком — пожилой торговец с насмешливыми глазами:

— Ты, видать, тот самый охотник, что черепаху не пробил, — сказал он с улыбкой. — У меня есть кое-что для тебя. Но просто так не дам.

Я прищурился:

— Что за “кое-что”?

Он поднял из-под прилавка арбалет с массивным корпусом, обшитым железом. У него не было тетивы, но сам каркас выглядел мощно. На боковой направляющей — крепление для планки, где могла быть шестерня.

— Заготовка.

— Сделаем из него “ручной стреломёт”. Но мне нужна… помощь.

Я молча кивнул.

— Мой человек — механик. Умный, но глуп. Влез в долги, а теперь его ищут кое-какие… личности.

— Вытащи его из беды. А я помогу тебе собрать оружие для убийства чего угодно.

Я не стал спрашивать подробностей.

— Где он?

Спустя несколько часов я вернулся.

Механика звали Михен.

Он спрятался в подвале старого храма и едва не выстрелил в меня из самострела.

Пришлось быстро объяснять, кто я и зачем пришёл.

— Если ты и правда хочешь убить чёрного зверя… тогда я помогу. Я всё уже прикинул.

Мы работали до глубокой ночи.

Он добавил к арбалету металлическую планку с зубцами, и с одной стороны — ручку с поворотной шестернёй.

Теперь я мог натягивать тетиву вручную, медленно, но с колоссальным усилием.

— А теперь… самое главное, — сказал Михен и достал три болта.

Наконечники — чёрные, тусклые, но от них шла странная, плотная вибрация.

— Настоящий обсидиан. Смесь с осколками манакристаллов. Если пробьёт — то и доспехи не спасут.

Я взял болты, бережно уложил их в колчан на поясе.

— Три выстрела. Ни одного лишнего.

— Шуметь будет — как пушка. Перезарядка долгая.

— Но если попадёшь — больше он не встанет.

Я кивнул.

Теперь у меня было оружие для настоящей охоты.

И если этот монстр появится снова…

Уйти ему уже не удастся.

Монстр преследовал меня с такой яростью, будто чувствовал:

если упустить — не увидит больше рассвета.

Я вымотался, но в голове уже сформировался план.

Скальный проход, который я приметил по дороге — узкий, но достаточно просторный, чтобы протиснуться самому.

А вот для такого увальня — ловушка.

Я запрыгнул на уступ, перебрался по обломкам, вошёл в щель между двумя скалами и побежал вперёд, не оборачиваясь.

Сзади топот, грохот, вибрации земли. Монстр несся как таран, не думая — на эмоциях.

И…

Застрял.

Словно клин вбитый в щель.

Он захрипел, взревел, пытался развернуться, сдавить скалы.

Но поздно.

Я уже был на высоте, над ним.

— Сдохни здесь, — выдохнул я и толкнул первый камень.

Потом — второй.

Потом ещё и ещё.

Один ударил по голове. Другой — в загривок.

Крик твари сменился судорожным хрипом.

Через несколько минут — тишина.

Я спустился и с опаской подошёл.

Шкура уже была не такая твёрдая.

Умер — и магия, что держала броню, исчезла.

Я достал нож и вырезал ядро. Собратья последнего тоже дожидались меня у входа в пещеру, сохранив ядра. Итого - четыре. Все — первого порядка.

Как только пальцы коснулись последнего — перед глазами загорелись строки:

<Получен 19-й уровень средоточия.>

<20-й уровень средоточия…>

<21-й уровень средоточия…>

<22-й уровень средоточия.>

<До следующего уровня: 1 ядро первого порядка.>

Я не стал ждать.

Всё равно держать их опасно.

Сразу впитал.

Пусть Абсолют пока молчит, но лучше не оставлять следов.

Тело наполнилось теплом.

Средоточия гудели — приятным фоновым эхом.

Сила возвращалась.

Я проверил болты.

Удалось вырезать их из убитых монстров. Все обсидиановые стрелы выдержали бой.

Ни трещины, ни сколов. Арбалет — тоже в порядке.

Хорошо. Всё ещё в строю.

Я зарядил арбалет.

Механизм щёлкнул, тетива натянулась, и знакомое напряжение кольнуло плечо.

Охота продолжается.

Теперь, когда я знал, как их убивать…

Теперь, когда страх отступил, а оружие проверено боем…

Можно идти глубже.

Или, быть может, вокруг этих топтунов что-то большее?

Слишком уж много их оказалось рядом.

А их броня — неестественная.

Кто-то создаёт их? Управляет?

Или… тренирует?

Тоннель, из которого вырвались монстры, не выглядел как логово зверей.

Слишком ровные стены.

Ни гниющих останков, ни вонючих гнёзд.

Даже пыль — и та словно сметена.

Кто-то следит за порядком.

Или… кто-то хочет, чтобы здесь чувствовали себя в безопасности — до поры.

Я шёл медленно. Шаг. Пауза.

Слушал, вдыхал, проглатывал тревогу.

Минут через десять тишину разорвал топот.

Из-за поворота выскочил очередной чёрный топтун — такой же массивный, в мощной броне.

Я уже был наготове.

Арбалет в руках. Один шанс.

Прицелился — и выстрелил.

Болт просвистел точно в грудь…

Но монстр сместился, словно почувствовав.

Наконечник рассёк бок, оставив глубокую рваную рану, но не смертельную.

Монстр взревел и кинулся вперёд.

— Чёрт… — прошипел я, опуская арбалет. Времени на перезарядку не было.

Я выхватил меч.

Шансов было мало, но теперь у него было слабое место.

Тварь атаковала в лоб. Я отскочил, ударил по ноге — безрезультатно.

Прыгнул вбок, перекатился, прыгнул с разворота — и ударил точно в разорванный бок.

Меч вошёл.

Не глубоко, но с мясом.

Тварь взревела и попыталась сдавить меня между лапами.

Я выдернул меч, ударил второй раз в то же место, сильнее, уже на издыхании —

и почувствовал, как лезвие скользнуло внутрь, до самого костного скрежета.

Монстр задрожал. Потом рухнул.

Я отступил на шаг, переводя дыхание, прижимая меч к бедру.

— Даже ты… не бессмертен, — выдохнул я.

Он больше не двигался.

Я достал нож, вырезал ядро.

Первого порядка. Одно.

До следующего уровня — как раз то, что нужно.

Я впитал его — и строка перед глазами мигнула:

<23-й уровень средоточия.>

Впереди — тьма тоннеля.

И ощущение, что тот, кто обустроил это место, знает, что я иду.

Я шёл всё глубже.

Повороты, разветвления…

Но каждый новый тоннель заканчивался тупиком.

Будто весь этот лабиринт создан только ради одного: обмануть.

Ни монстров. Ни ловушек.

Пусто.

На стенах — символы, резанные, будто когтями, но не бессмысленные.

Петли, узоры, пересечения линий.

Язык?

Код?

Или просто безумие, запечатлённое на камне?

Я пытался сосредоточиться, но…

ничего.

Зрение ускользало, словно мозг сам отказывался воспринимать форму.

— Что ж вы тут прячете… — пробормотал я и провёл пальцами по резьбе.

Камень был тёплый.

Не от солнца. От чего-то другого.

Живого?

Но больше не было ни шагов, ни дыхания, кроме моего.

Как будто всё, что должно было напасть, уже напало.

А остальное — меня ждёт. Но не сейчас.

Возвращался я молча.

Спина гудела от усталости, арбалет тянул плечо, пальцы дрожали — не от страха, от недосказанности.

Враги закончились? Или меня просто не пустили дальше?

Это ощущение не покидало до самых ворот города.

И даже в шуме площади, под криками торговцев и гулом жизни,

я чувствовал, что что-то наблюдает.

Не из леса, не с неба —

изнутри.

Я сдал части монстров в гильдию, получил оплату, ответил на вопросы.

Спросили про пещеры —

я сказал правду:

— Пусто. Тупики. Один бой. Символы на стенах.

Старший кивнул с задумчивым лицом:

— Таких тоннелей много. Иногда открываются, потом снова исчезают.

— Говорят, кто-то их выстраивает под землёй, как… ловушки или сигналы.

Я не ответил.

Но внутри закралось неприятное чувство:

Кто-то уже знает, что я здесь.

Просто пока не решил, что со мной делать.

Я лежал, уставившись в потолок. Комната была тихой, и только доносившиеся снизу звуки трактира подтверждали: я всё ещё в этом мире.

Тело просило отдыха, разум — понимания.

Кто строит тоннели?

Почему враги исчезли?

Вопросы крутились в голове, но усталость уже подтачивала мысли.

И тут — что-то изменилось.

Воздух стал плотнее, прохладнее.

С потолка, из углов, будто из трещин в самом воздухе, начал струиться туман.

Я рывком сел, рука легла на меч.

Но уже знал, кто это.

Он появился почти бесшумно — та самая фигура, что встретила меня у маяка в пустоши.

Сегодня он выглядел спокойнее, но взгляд всё такой же — знающий слишком много.

— Отдыхаешь? — тихо спросил он, глядя на меня из-под капюшона.

— Было бы неплохо. — Я не убрал руку с рукояти. — Но, видимо, не сегодня.

Он усмехнулся:

— Если решил задержаться в этом мире, тебе стоит лучше узнать его суть.

— Явление тоннелей не случайно. Они — лишь эхо старого мира, мира храмов.

Я молчал, а он подошёл к окну, глядя на город за занавесками.

— Когда-то эти земли принадлежали Хранителям, — продолжал он. — Их храмы были связаны с чем-то гораздо большим, чем просто магия.

Врата. Печати. Фрагменты воли. Всё это — под землёй, за печатями, за символами, что ты видел.

Он обернулся, и голос стал твёрже:

— Стражи пустошей не вмешиваются в дела основного мира. Слишком заняты.

Но ты… ты можешь стать проводником. Разобраться. Помочь. И — если повезёт — усилиться.

— Никто не знает, что храмы скрывают, — добавил он. — Но там осталась сила, которую можно пробудить.

А ты уже знаешь, куда идти. Первый храм — в лесу, за тем самым поселением, что ты недавно спас.