Мёртвые души 3. Лик Первородного

Глава 5

Я молча кивнул.

— И что мне ждать там?

Он пожал плечами:

— Ответов. Или смерти. Или того, что между.

Туман начал рассеиваться, и он исчез вместе с ним, оставив в воздухе лёгкий привкус озона и вопросов.

Я сидел ещё долго.

Где-то внутри что-то щёлкнуло —

Это была не просто миссия.

Это был вызов.

И я собирался его принять.

Утро я начал не с выхода за город, а с расспросов.

Бродил по лавкам, заходил в трактиры, беседовал с местными — не как охотник, а как любопытный чужак.

Спрашивал о старых храмах, древних легендах, сказках для детей.

Большинство пожимали плечами.

Но были и те, кто помнил обрывки.

— Храмы? А, ну, были такие… мол, служили богам.

— Один из богов предал других. Обманул. Как? Да кто его знает — маску вроде нацепил.

— Маску? — тут я напрягся.

— Ага. Говорили, она не просто лицо скрывает. Она, мол, суть меняет. Ни ты, ни бог тебя не узнает. Ни враг, ни союзник. Ни даже ты сам, если долго носить.

Вот оно.

Я даже забыл, как дышать на секунду.

Маска, скрывающая суть.

Если она реальна…

Она может защитить меня от Абсолюта.

— Что стало с тем богом? — спросил я у седого старика, который, кажется, говорил наиболее связно.

— А что может быть с тем, кто обманул богов?

Говорят, те храмы, что остались, хранят его следы.

Кто-то считает, что он был злым, кто-то — что он хотел освободиться.

Но… — старик понизил голос, — те, кто ищут его след, обычно не возвращаются.

Я поблагодарил и вышел на улицу.

Солнце слепило глаза, мир был живым и шумным, но всё это было как в тумане.

Маска.

Если она правда меняет саму суть — это ключ.

Не просто к выживанию. К свободе.

Храм, что спрятан в лесах, может быть первым шагом.

Первым следом.

Возможно, там осталась хотя бы тень предателя.

Я направился за город.

Меч — за спиной.

Арбалет — наготове.

И разум — острый, как никогда.

Утро было свежим, прохладным, и город только просыпался, когда я вернулся в гильдию.

Я забрал награду за выполненную миссию и попросил пергамент, чернила, и кусок угля — те переглянулись, но выдали. Не часто охотники рисуют что-то, кроме карт ранений.

Вернувшись в комнату, я разложил всё на столе. Передо мной — карта местности, которую я дополнил собственными наблюдениями: где была стая монстров, откуда шёл, где начинались тоннели.

Теперь — к лесу, к храму. Я обозначил предполагаемое место его расположения, прикинув направление по словам старосты.

Но главное было не это.

В голове всё ещё звенели слова старика.

Маска.

Изменение сути.

Предательство.

Я начал чертить в углу карты эскиз маски, насколько смог — простая форма, щель для глаз, знаки по краям. Всё, что успел уловить из рассказов и упоминаний.

Потом, в трактире, нашёл старую, покрытую пылью книгу — скорее сборник легенд, чем историй. И там — ещё фрагменты:

«Когда предатель надел маску, даже братья по крови не узнали его. Он стал всем и ничем. Он внёс хаос в строй богов, и лишь когда маска была сорвана, истина открылась.»

«Семь ударов — семь трещин. Маска расколота. Часть унесла каждая из великих стражниц. Храмы, что раньше молились звёздам, теперь заперты, и чудовища стерегут их как ярость без богов.»

Я перечитал эти строки несколько раз.

— Значит, не просто артефакт. Это… печать. Разделённая.

И, если я хочу найти полную маску, придётся пройти семь храмов.

Семь чудовищ. Семь стражей.

Я отбросил книгу и уставился в карту.

Первый храм — в лесу.

Если и начну, то с него.

Подумав, я направился к торговцам. Закупил всё, что мог унести:

припасы на несколько дней,

запас болтов,

новую тетиву,

когтевой нож, которым проще отделять ядра или перерезать плоть чудовищ,

и плотный, шерстяной плащ — леса бывают коварными.

На прощание один из торговцев кивнул мне:

— Если идёшь в лес — не шуми. Там, говорят, тени живут, что чужака чувствуют по дыханию.

— Я и не дышу, — усмехнулся я, пряча карту за спину.

Пора было идти.

Маска ждала.

И если за ней стоит риск… значит, она того стоит.

Деревня встретила меня тишиной, нарушаемой лишь звуками повседневной жизни.

Кто-то чинил крышу, кто-то перегонял скотину, дети бегали босиком по утоптанной земле.

Я шел знакомой тропой, не скрываясь.

Меня узнали — пару человек кивнули, кто-то махнул рукой. Староста вышел навстречу с улыбкой.

— С тех пор, как ты ушёл, звери к нам больше не суются, — сказал он, поправляя старую накидку. — Как будто… почувствовали, что за ними пришли.

Я кивнул, не вдаваясь в детали.

— А в лес кто-то ходил?

— Нет. Мы туда и раньше не соваться старались. А теперь, после твоих рассказов…

Он замолчал, почесал бороду.

— Там чужая воля. Не для таких, как мы.

Я поблагодарил и двинулся дальше.

Лес начинался незаметно — сначала редкие деревья, затем всё гуще, выше, темнее.

Свет пробивался лишь узкими полосами сквозь густую листву.

Тропа вела на юг. Я шёл по направлению, отмеченному на карте.

Ни расстояния, ни координат — только ощущение, будто храм сам зовёт.

С каждым шагом напряжение спадало, уступая месту холодной сосредоточенности.

Тело слушалось, доспех подстраивался под движение.

Меч — лёгкий.

Арбалет — надёжный.

И самое главное — средоточия.

<24-й уровень.>

<Средоточие стабилизировано.>

<Энергия распределена.>

Я чувствовал, как сила тихо струится по венам, не рвётся наружу, но ждёт сигнала.

Я стал сильнее, чем те топтуны.

Быстрее, выносливее.

И, возможно, умнее.

Но лес… лес был другим.

Он не скрипел. Он не шелестел.

Он всматривался.

Не всё здесь будет решаться силой.

Но если придётся — я готов.

Я углубился дальше, туда, где деревья уже сгибались над тропой, словно стараясь что-то спрятать.

А земля стала мягкой, влажной — и хранила следы тех, кто шёл до меня.

Не все из них вернулись.

Они появились почти беззвучно — из тени, будто сами выросли из древесной плесени и мха.

Трое.

Те же, что встречались мне у деревни — молчуны.

Высокие, вытянутые, с маскообразными лицами без черт, как вылепленные из старого воска.

Движения плавные, но внутри — враждебность.

Никаких звуков. Только давящее настояние, что навалилось на меня уже с первых шагов.

Психоудар.

Попытка сломать волю.

Когда-то, в самом начале, это было… непреодолимо.

Теперь — словно лёгкий туман на стекле.

Я провёл ладонью по виску, стирая наваждение, как дождь с капота.

— Поздно, — сказал я себе. — Вы уже опоздали.

Один из них рванулся вперёд, оставляя за собой рябь в воздухе.

Я шагнул в сторону, арбалет вскинулся сам собой —

щёлк, выстрел. Болт впился под ключицу, глубоко, с хрустом.

Молчун отшатнулся, но не упал. Второй уже обходил с тыла.

Я вытащил кинжал — и развернулся, вонзая его в щель между рёбер.

Бой был быстрым.

И уверенным.

Не победа — работа.

Молчуны лежали у моих ног, их тела испарялись с тихим шипением, но внутри оставалось главное.

Я опустился на колени. Осторожно.

Рука вошла в грудную клетку первого — словно в мягкую глину.

Там, глубоко, светилось ядро.

— Первый порядок, — пробормотал я.

Ядро дрогнуло в моей ладони, перед тем как я опустил его в мешок. Затем — второе. Третье.

Все слабее, чем мне нужно. Но…

Это валюта.

В любом мире. В любой гильдии. Даже в гильдии богов.

Я затянул шнурок на мешке и поднялся.

В бою я не дрогнул.

Давление не прошло. Оно просто… стало неважным.

Я был другим.

И лес, похоже, это почувствовал.

Теперь он не пытался испугать — он вслушивался.

Я пошёл дальше.

Я заметил её с холма — деревню, или то, что от неё осталось.

Полуразвалившиеся дома, крыши покрыты мхом, балки прогнили, словно стояли здесь века. Сквозь сорванные ставни прорастали ветви, окна зияли чёрными провалами, будто смотрели на меня.

В легендах говорилось: храмы не строились в изоляции.

Люди всегда жили рядом. Молились, прислуживали, оберегали.

Теперь же — только мертвая тишина.

Я спустился осторожно. Шаги по гнилым доскам казались слишком громкими.

Рука легла на рукоять меча, и я отпустил дыхание.

Не один.

Я чувствовал это — чужое присутствие, тягучее, хищное.

Оно не бросалось в глаза, не выдавало себя звуком или движением, но воздух... он был неправильным.

Я остановился у покосившегося колодца. Рядом — три тела.

Старые, почти рассыпавшиеся.

Одежда исчезла, остались лишь остатки кости, и... след.

Длинные, глубокие царапины по камню, словно кто-то проволок когтистую лапу.

Царапины шли от тела — и обрывались.

Он утащил их.

Я поднял глаза.

На втором этаже одного из домов — мелькнул силуэт.

Не молчун. Не человек.

Слишком высокий. Слишком изогнутый.

Тварь сильнее.

Возможно — один из тех, что когда-то были служителями.

Мой палец сам собой лег на спусковой крючок арбалета, но я не стрелял.

Нет, не так. Он хотел, чтобы я выстрелил.

Я шагнул назад, прижавшись к стене, и замер.

— Ладно, — шепнул я. — Играть так — играем так.

Существо не напало. Оно следило.

Я двинулся дальше, стараясь не смотреть в окна. Пусть считает, что я не заметил.

Но внутри я уже знал:

Я вхожу в зону храма.

Это был страж.

И следующее наше столкновение — будет насмерть.

Я почувствовал границу кожей.

Не магия. Не барьер. Просто…

мир изменился.

Трава стала тише. Воздух — плотнее. Деревья — неподвижнее, будто и сами затаили дыхание.

Я сделал ещё шаг — и тень сорвалась с крыши разрушенного дома.

Он летел на меня беззвучно, как копьё, брошенное из прошлого.

Монстр.

Высокий, искривлённый. Обтянутый серой кожей, будто натянутой на кости.

Маска с чертами зверя, и отголоски человеческого лица — остатки служителя.

Я рухнул в сторону, перекатом уходя из зоны удара, и в тот же миг арбалет рванулся вперёд.

Болт врезался в плечо твари — и не пробил.

— Твою же...

Он оказался быстрее, чем казался.

Меч вылетел из ножен, встретив удар когтей, и отбросил их в сторону.

Жестокая сила. Бешеное давление.

Мы кружили по развалинам, и каждый мой промах стоил мне боли.

Когти прочертили щеку.

Удар в рёбра сбил дыхание.

Но с каждым движением я изучал его. С каждым взмахом — искал щель.

Он был силён.

Но я уже был другим.

Когда меч вошёл в основание черепа, мы оба рухнули.

Я сверху. Он — мёртвый.

Подо мной расползалось тепло, не кровь — энергия.

Тело дрожало от усталости.

Руки болели. Доспех был потрёпан.

Но в груди билось ядро, пульсировало изнутри, словно призыв.

— Второй порядок, — выдохнул я, вытаскивая трофей. — Ты был достойным ублюдком.

Я не стал использовать его здесь.

Вернулся в деревню. Тихо. Быстро.

И лишь когда закрыл за собой старую дверь, опустился на пол и достал ядро, я позволил себе вдохнуть глубоко.

Энергия вошла в меня легко.

<25-й уровень средоточия…>

Вы преодолели первый порог.

<До следующего уровня: 1 ядро второго порядка.>

<В течение следующих суток тело, разум и дух будут адаптированы под новые возможности.>

Я замер, чувствуя, как волна силы пронизывает до костей.

Пальцы задвигались быстрее.

Мысли стали глубже, яснее.

Тело — словно точная, холодная машина.

— Первый порог… — пробормотал я.

— Что же будет на втором?

Я знал, что тело должно адаптироваться. Знал, что нужно хотя бы сутки покоя.

Но…

мир не даёт отсрочек.

И я не собирался сидеть в гниющей деревне, пока внутри бушует сила, требующая выхода.

Я шагнул через границу снова. Теперь она отзывалась глухо, давяще, как предупреждение.

Не готов.

Не сейчас.

— Заткнись, — пробормотал я самому себе. — Готов настолько, насколько нужно.

Прошёл метров двести.

Трава исчезла, уступив сухому мху. Воздух стал холоднее.

И в этот момент — резкий удар справа.

Я не увидел врага — только мощный толчок, от которого меня отбросило в бок.

Перекат. Болезнь в плече. Взгляд вперёд —

и вышедшая из тумана тварь.

Высокая. Массивная.

Тело покрыто пластинами, будто из дерева и кости.

Глаза светятся зелёным, но не светом — ядом.

С первого взгляда понял — не служитель. Не остаток.

Созданный. Собранный. Чистый страж.

Он атаковал молча, без звуков. Мощь — не меньше, чем у прошлого. Но стиль… другой.

Он не бесился.

Он анализировал.

Я бросился в сторону, едва увернулся от удара, что вдавил в землю целый валун.

Меч отлетел от следующего удара.

Арбалет — бесполезен: стрела отскочила от брони, оставив лишь царапину.

— Серьёзно? — выдохнул я. — Ну ладно.

Я вытащил кинжал.

И прыгнул в сторону, оказавшись сбоку.

Удар — скользящий, под сухожилие. Почти. Не пробил.

Бой затянулся.

Каждое движение — как через раскалённый песок.

Каждый прыжок — на грани.

Я пятился, кружил, втыкал, отскакивал, ждал ошибку.

И она случилась.

Тварь замахнулась на разрушенный столб — и я вонзил кинжал под пластину, в сочленение.

Дёрнул. Повернул.

Всплеск тьмы.

Тварь рухнула.

Я опустился на колени рядом, тяжело дыша. Плечо болело. Пальцы дрожали.

Но ядро — светилось.

Я вытащил его. И не колебался ни секунды.

Приложил к груди. Почувствовал вспышку тепла. И силу.

<Получен 26-й уровень средоточия.>

<До следующего уровня: 1 ядро второго порядка.>

Я медленно поднялся, глядя на тело чудовища, что уже начинало рассыпаться.

— Даже не знаю, что хуже — ты… или я.

Огнём жгло в груди. Сила входила не так плавно, как раньше. Я чувствовал перегруз.

Но держался.

Храм близко.

И я стану сильнее.

Или сдохну у его порога.

Я шёл сквозь лес, что с каждым шагом становился мрачнее, плотнее, будто сам хотел остановить.

Корни вздымались над землёй, будто ловушки.

Листва глушила звуки. Даже моё дыхание звучало глухо, как под водой.

И всё чаще — враги.

Не молчуны. Не те, что были у деревни.

Новое племя боли.

Они шли парами, иногда по трое. Когти длиннее, удары быстрее. И каждый бой — дольше, тяжелее.

Я ощущал, как мышцы ноют, движения становятся чуть медленнее.

Средоточия всё ещё пульсировали, но где-то в глубине теплилось сомнение:

Я слабею?

Или это они — эволюционируют?

Ответа не было. Только следующий бой.

И ещё один.

Клинок уже не был чистым. Кровь впиталась в рукоять, металл потемнел.

Арбалет — почти бесполезен против этих щитов из плоти.

Я полагался на инстинкты. На ярость.

Но силы уходили.

И когда я уже думал свернуть, отдохнуть, перед глазами раскрылся склон.

Я поднялся на холм — и замер.

Храм.

Заброшенный, окутанный туманом. Колонны покрыты трещинами, статуи полустёрты.

Ворота — распахнуты, будто звали внутрь.

Но... перед ними — страж.

Не служитель.

И не монстр.

Существо в старинных доспехах, лицо скрыто под маской из чёрного металла.

Из-за спины торчит глефа, лезвие которой будто дышит.

Он смотрит прямо на меня.

И в этом взгляде нет слов.

Только один вопрос: «Достоин ли ты?»

Я остановился. Сердце грохотало в груди.

Духи леса замолчали. Всё стихло.

— Ты не уйдёшь, да? — прошептал я.

Он не ответил.

Но сжал древко оружия.

— Храм закрыт, — голос стража звучал, как шелест сухих камней.

Он не поднимал оружие, просто стоял, как вкопанный, словно часть этих руин.

— Для человека — два пути.

Он вытянул вперёд ладонь, покрытую потускневшим металлом, и заговорил как будто по памяти:

— Или преклони колено, поклявшись вечно служить мёртвому богу…

— Или сложи здесь свою никчёмную голову.

Я молчал.

Слова не ранили. Не пугали.

Но в них чувствовалась тяжесть веков, гравитация обета, который он сам когда-то дал.

Скорее всего — и умер за него.

— У меня есть третий вариант, — произнёс я и шагнул вперёд.

Клинок оказался в руке сам собой.

Доспех затрещал, откликаясь на внутреннее напряжение.

— Я пройду. Или ты падёшь. Решай сам.

— Выбрал, — выдохнул страж. — Тогда танцуй.

Он рванул вперёд.

Я ожидал тяжести, силы, рубящего удара.

Но нет — он был быстр, как поток воды.

Глефа вспарывала воздух, каждый взмах мог бы разрезать дерево пополам.

Я увернулся, едва не потеряв ухо. Отразил удар. Отступил.

Снова удар — и мой клинок задрожал, когда металл встретил металл.

Это не просто охранник.

Он — клятва, ставшая плотью.

— Что ты охраняешь? — выдохнул я, уворачиваясь.

— То, что не для тебя, — ответил он, и пошёл в новую атаку.

Мы кружили. Бились.

Я чувствовал, как сила медленно растёт во мне, откликаясь на каждое касание смерти.

Средоточия оживали, но слишком медленно.

Не хватает.

Чёрт возьми, не хватает.