Мёртвые души 3. Лик Первородного

Глава 17

Один из них сначала показался мне статуей. Он стоял в нише, будто сторож древнего архива. Только когда я прошёл мимо — он разомкнул суставы.

Тело — невообразимо тонкое, вытянутое, будто кости сами стремились к небу. Лицо — гладкое, с одним узким глазом.

Он не бросился. Он прошептал.

И этот шёпот ударил, как молот.

Голову пронзила боль, будто кто-то пытался вставить туда чужие мысли.

Я сжал виски, пошатнулся, но успел выхватить меч.

Клинок пробил тело в точке, где должна быть грудь. Существо не закричало — просто распалось.

— Ментальные охранники, — процедил Нарр’Каэль. — Каарис использовал их для защиты своих библиотек. Они не ломают тело. Они ломают рассудок. И ты теперь знаешь, почему вход сюда был закрыт.

— Их много?

— Если повезёт — не больше сотни.

Я только скривился.

Ещё пара шагов — и новый поворот.

И за ним — двое.

Они не ждали. Они знали, что я иду.

Их разум подстраивался под мой. Они делали выпады в момент мысли, а не в момент движения.

Сражение было тяжёлым.

Меч вырывал плоть с усилием. Броня гудела, глотая удары, от которых мутнело зрение.

Один из монстров всё же прорвался — лапа коснулась плеча, и вспышка боли — внутри головы, будто я забыл, кто я. На миг. На два. На три.

Потом — сталь, инстинкт, крик.

Они пали. Я остался.

Сел, не раздеваясь.

Сквозь трещины в стенах — свет от каких-то люминесцентных кристаллов.

В мешке — ядро третьей ступени, добытое от одного из созданий. Я не сразу осознал, что держал его в руке. Пульсирующее. Слабое. Но чистое.

<Получено: ядро третьей ступени>

<Уровень средоточий: 67>

<До следующего уровня: 1 ядро третьей ступени>

— Храм мудрости, — прошептал я. — Как иронично.

— Да уж, — отозвался Нарр’Каэль. — Добро пожаловать туда, где знания сошли с ума. Здесь каждый шаг — вопрос. И почти все ответы будут... ошибкой.

Я встал.

Шагнул дальше.

Начальные залы были лишь вестибюлем безумия.

Дальше храм покажет, как разум ломается изнутри.

Я продолжил путь вглубь храма, оставляя за спиной искажённые залы, мозаики, которые, казалось, шевелились краем взгляда, и тишину, нарушаемую только моими шагами. Воздух здесь был плотным, будто напоённым не пылью, а чужими мыслями, навязчивыми, липкими. Иногда я ловил себя на том, что шепчу сам с собой, не осознавая слов.

— Это храм, где мысли сами ищут путь в твой череп, — лениво заметил Нарр’Каэль. — Не зевай, а то начнёшь сомневаться, существует ли ты вообще.

— Поздно. Сомневаюсь с первого дня.

Переходы стали уже. Стены — ближе.

Я ощущал, как храм начал дышать. Не метафорически — в буквальном смысле: стены дрожали едва уловимо, как если бы храм был живым телом, а я продвигался по его кишкам.

На полу появились узоры, выложенные из светящегося камня — спирали, глаза, ломаные руны.

Когда я наступил на одну из спиралей, всё пространство вокруг на миг изменилось: стены отдалились, потолок исчез, и я оказался на фоне звёздного неба, вися в пустоте.

Секунда — и всё вернулось обратно.

— Искажения стабильности. Пространственные сдвиги, — пробормотал Нарр’Каэль. — Каарис, ты всё же был занудой, но эффектным.

— Ты точно всех убил? Может, он просто притворился мёртвым?

— Если он выжил после того, как я вскрыл ему разум, — значит, теперь он не бог, а... головная боль. Так или иначе — его храм явно дожил до безумия.

В боковых залах я натыкался на монстров нового типа.

Словно сросшиеся с камнем, они издавали звуки, больше похожие на математические формулы, чем на рык. Они не нападали сразу — пытались заставить меня остановиться, смотреть в символы на их телах, слушать ритмы их шагов.

Я понял: они действуют не клинком, а структурой.

Убеждением.

Но клинок тоже работает.

Сражения были трудными — не из-за силы противника, а из-за их влияния на мой ум.

После каждого боя я тратил минуты, чтобы убедиться, что всё ещё я. Что у меня два глаза, а не один. Что я помню своё имя.

Что я пришёл сюда не за смертью, а за маской.

В одной из ниш, за полуобрушенной библиотекой, я нашёл ядро. Скрытое внутри искажённого тела, которое я даже не заметил сначала. Оно лежало, как сердце, всё ещё бьющееся в грудной клетке монстра, пережившего смерть. Я извлёк его, и тёплый пульс прокатился по руке.

<Получено: ядро третьей ступени>

<Уровень средоточий: 68>

<До следующего уровня: 1 ядро третьей ступени>

Дальше коридоры начали ветвиться, каждый из которых вёл в иное восприятие: один — тянулся вглубь, становясь всё темнее, другой — светился мягким белым светом, но воздух там пахнул горечью, третий — издавал шёпоты, знакомые, как будто кто-то знал мои мысли заранее.

Я остановился.

— Какой путь правильный?

— Никакой, — ответил Нарр’Каэль. — Это храм разума. Здесь нет «правильного». Есть только тот, который ты выдержишь. Или не выдержишь. Ты ведь не думал, что четвёртый осколок достанется просто так?

Я вдохнул.

И пошёл. В самую темноту.

Потому что если выбирать путь, я выберу тот, что ближе к молчанию. Где мысли не орёт чужой разум, а где ты слышишь себя. Или то, что от тебя осталось.

Путь к центру храма оказался не просто трудным — он выжигал душу. Каждая пройденная секция, каждый зал, каждая дверь, через которую я проходил, становились испытанием на сохранение личности.

Монстры стали реже, но гораздо сильнее.

Некоторые из них были в доспехах, похожих на ритуальные одеяния.

Их движения были не спонтанными — выверенными, словно они следовали древней боевой технике.

Но глаза… Глаза давно утратили всё человеческое.

Именно поэтому я их не жалел.

Перед самым центральным залом началось давление.

Словно сам храм отторгал меня, не хотел впускать дальше.

Воздух стал гуще, каждый шаг будто утопал в трясине.

В стенах проступили глаза — не настоящие, но из камня и магии. Некоторые мигали, некоторые следили.

— Они чувствуют, что маска собирается, — пробормотал Нарр’Каэль. — Они... боятся. Как и должны.

— Скоро и ты будешь бояться, — ответил я тихо, сжав рукоять меча.

Врата центрального зала — огромные. Символика искажена, но угадывается глаз Каариса, теперь расколотый, с текущими из него линиями, похожими на нити боли.

Я шагнул внутрь.

Зал был тёмным, и лишь три фигуры стояли у разрушенного алтаря.

Они не напали сразу.

— Чужак, — произнёс один. Голос — глухой, будто сквозь воду.

— Тот, кто несёт осколки.

— Ты идёшь не своим путём. Ты не должен быть здесь.

Я узнал их.

Жрецы. Три.

И один из них — старший, в доспехах, украшенных полуистлевшими лентами мудрости, символами, которые когда-то обозначали звание Учителя. Теперь же они были пустыми, без смысла.

— Верните мне то, что не ваше, — сказал я.

— Ты не сможешь удержать его.

— Это нас уничтожило. И уничтожит тебя.

— Ты станешь сосудом. Как и мы.

— Они правы, — прошептал Нарр’Каэль. — И в этом их единственная ошибка. Они считают, что ты — уже мёртв. Но ты всё ещё... борешься.

— Я не стану ничьим сосудом.

И бой начался.

Трое на одного.

Они не были просто магами.

Это были воины духа и ума, искажённые, но дисциплинированные.

Один атаковал потоками боли — не физической, а ментальной. Вспышки в голове, кошмары, образы.

Второй двигался как клинок, каждый удар — по уязвимым местам, точечно, с холодным расчётом.

Старший же… управлял пространством, сжимая стены, выдавливая воздух, создавая вакуум боли вокруг меня.

Я едва выдерживал. Доспех трещал, клинок дрожал в руке.

Но я вспоминал всё.

Маску. Мертвецов. Орла. Сферу. Сражения.

И — самого себя.

И, когда второй жрец пошёл в обход, я впервые позволил своему средоточию раскрыться до предела.

Мощь разорвала иллюзии.

Я прорезал первого — тот рассыпался прахом. Второй сгорел от внутреннего выброса.

А старшего жреца я добил, вонзив клинок в его грудь, где раньше была эмблема Ока.

Он упал.

И всё стихло.

<Получено: ядро третьей ступени>

<Уровень средоточий: 69>

<До следующего уровня: 1 ядро третьей ступени>

На алтаре остался осколок.

Четвёртый.

Я подошёл. Коснулся.

И он впитался в маску, которая стала частью меня.

<Маска Бога Обмана: фрагмент 4 из 7>

<Уровень синхронизации личности Нарр’Каэля: 58%>

И тут голос в голове изменился. Стал глубже. Чище.

Словно часть хаоса ушла, а осталась цельность.

— Вот оно. Половина. Я чувствую себя... почти собой. Скоро я снова стану цельным. И ты... наконец поймёшь, что это значит.

Я стоял молча.

И думал только об одном:

Я должен избавиться от него. Пока не поздно.

Пока он не выжег меня. Пока я ещё могу отделить свою волю от его тени.

Пока у меня ещё есть шанс остаться собой.

Возвращение в город оказалось… непривычным. После искажённой тишины Храма Мудрости даже обычный уличный гул звучал как нечто чуждое. Люди сновали туда-сюда, кто-то ругался, кто-то смеялся, дети бегали под ногами, торговцы выкрикивали товар — жизнь текла, не подозревая, что совсем рядом древняя безумная сущность собирает себя по кускам, используя тело обычного смертного.

Меня это даже немного злило. Или, может, завидно было.

Но времени на эмоции не было.

Я сразу направился в гильдию охотников — за информацией. После четвёртого храма стало ясно: дальше без мощных ядер — никуда.

Душа скрипела от напряжения, разум — от перегрузки. И я чувствовал: если не развиваться, меня просто разорвёт.

В гильдии встретили с уважением — там уже знали моё имя. Или, как минимум, слышали о «том охотнике, который возвращается из проклятых зон и не сходит с ума».

Дежурный администратор, старик с обожжённой половиной лица, пододвинул мне список:

— Пять целей. Все — высшего уровня. Почти никто не берётся. Но ты... — он скривился в подобии улыбки. — Ты ведь не из тех, кто ищет лёгких дорог?

Я кивнул.

Прочёл список.

Монстры разного типа — от обитателя затонувших руин до твари, что, по слухам, вырыла себе логово прямо в теле мёртвого древнего титана.

Улыбаться не хотелось. Но выбора не было.

Вечером я вернулся в свою комнату.

Разложил всё снаряжение, проверил меч, разобрал доспех. Начал перебирать мешок с трофеями — ядра, обломки, странные артефакты.

И тут заметил сферу.

Маленькая. Чистая. Слегка светящаяся изнутри.

Тепло от неё не исходило, но рука дрожала, когда я коснулся её.

— Что за… — пробормотал я.

Я не сразу вспомнил. Только через минуту образ всплыл в голове.

Храм Жизни.

Да. Я нашёл её там. Победа над искажённым жрецом. Светящийся алтарь. Сфера, которую я не стал показывать Нарр’Каэлю.

И вот она снова передо мной. Пульсирует.

Я внимательно посмотрел на неё.

Это не было обычное ядро.

Форма знакомая, но… внутри — что-то иное.

Глубже. Сложнее. Сильнее.

Я не знал, сколько она ступеней выше, но понимал: намного.

Я убрал её вглубь рюкзака, замотал в плотную ткань.

И, как ни странно, не сказал ничего Богу в голове.

Почему?

Да потому что внутри… что-то подсказывало:

эта штука — мой козырь.

И если он узнает, первым делом попытается забрать её себе. Или использовать меня, чтобы добраться до чего-то большего.

— Пусть пока полежит, — пробормотал я и закрыл мешок.

— Когда придёт время — я решу, что с ней делать.

А пока... впереди охота. Пять целей.

И если я хочу дожить до сбора маски, мне нужно становиться сильнее.

Иначе — всё это кончится не освобождением, а поглощением.

Они сказали, он обитает у пересохшего ущелья, где когда-то текла целая река. Местные называют его змеем, но, по сути, это не змея. Это... что-то древнее. И слишком большое, чтобы умереть быстро. Или незаметно.

Я вышел на охоту ещё до рассвета, когда мир казался тише, чем обычно. Всё затаилось. Даже Бог в голове молчал, будто бы наблюдая, оценивая, не решаясь комментировать. Пока не заговорил.

— Ты, конечно, молодец. Всё правильно. Зачем искать пятый осколок, если можно побегать за тварями и охладить голову в их кишках?

— Хочешь сам идти? Бери тело, иди. Я не держу.

Он хмыкнул.

— Просто напомню. Пока ты играешь в охотника, кто-то другой может уже держать в руках твою маску.

Я промолчал. Иногда его слова резали точнее клинка. Но я не мог иначе. Мне нужны были ядра. Много. Чем дальше, тем быстрее система требовала плату за моё существование. А без развития моё тело просто развалится.

К полудню я добрался до обозначенной точки. Ущелье действительно пересохло. Песок вперемешку с пеплом, и трещины в земле, будто разломы на коже умирающего зверя. Камни нагреты, воздух дрожит.

Я двинулся вдоль края, внимательный, собранный, шаг за шагом, пока не заметил первую наводку — след. Не ползучий, как у обычного змея, а больше похожий на борозду, выдранную из земли массивным телом, тяжёлым и ритмичным.

Сердце заколотилось. Адреналин, азарт. Чутье охотника включилось. Я не спешил. Каждый шаг был подготовлен, каждый вдох — глубокий, без суеты.

И тогда я его увидел.

Массивное тело, уходящее вдаль, часть его спины поднята над землёй, как застывшая волна. Он не ползал. Он ждал. Тело сливалось с пейзажем, цвета пепла и песка. Глаза — два светящихся разлома, зарытые в черепе чудовища.

Я пошёл на сближение, по дуге, стараясь не шуметь. Шаг. Ещё шаг. Рука легла на рукоять меча. Тот будто сам напрягся в ожидании. И вдруг — глаза раскрылись полностью.

Мгновенная реакция.

Он бросился.

Первый рывок разрезал воздух, как молния. Я едва ушёл вбок, прокатившись по щебню. Мгновение — и место, где я был, превратилось в воронку. Тварь ударила землю с такой силой, что пыль поднялась стеной.

Я вскочил, отскочил. Меч в руке. Щит доспеха активирован.

Змей не атаковал сразу снова. Он наблюдал. Я чувствовал: он не тупой хищник. Он считывал. Выжидал.

Второй рывок был из-за спины. Почуял ветер. Успел развернуться, отбил удар плоской частью клинка, но отлетел, как тряпичная кукла. Грудь сдавило, но кости не треснули. Броня держит.

— Ты начал хорошо. Дальше что? Надеешься утомить его?

— План есть. Достать глаза.

— Гениально. Твари четыреста лет, она пожрала три каравана и двух шаманов, но ты, конечно, её переиграешь...

Я побежал. Не от, а по дуге, подбираясь к его флангу. Он следил. Я чувствовал его взгляд, как нож по коже. Прыжок. Удар. Скользящий. Оружие вошло, но не глубоко. Шкура плотная, как камень. Но он завизжал. Значит, больно.

Ответный удар хвостом. Я отбил, но пальцы онемели. Кувырок. Песок в глаза. Ещё одно движение, и я уже за спиной у него. Мгновение — и клинок летит к шее. Попал. Но не рассёк.

Так не сработает.

Змей начал вращаться, стараясь поймать меня в круговую ловушку. Я отскочил, едва не попав под массивный торс, который мог раздавить как клопа. Песок теперь был моим врагом — скользил, не давал опоры. А я устал. Удары стали медленнее, дыхание сбивалось.

Всё перемешалось. Жар, кровь, грохот. Слишком долгий бой.

В какой-то момент я оказался между двумя каменными глыбами. Ошибка. Он пошёл на таран. Я не успевал. Инстинкт. Прыжок. Вверх. На выступ.

Он проскочил ниже. Камни осыпались. Я вздохнул. Потом разогнался и прыгнул ему на спину.

Это был шанс. Единственный.

Удар за ударом. Я лупил в одно место, снова и снова, пока не почувствовал, как металл провалился в мягкость. Кровь. Настоящая. Горячая, с шипением.

Змей взвыл. Начал крутиться. Я удержался. Сложно. Руки подрагивали. Ещё. Ещё. Вспышка в глазах. Он метался, бился, катался по земле. Я соскользнул.

Когда очнулся, небо было тёмным.

Тварь лежала рядом. Мёртвая. Или почти. Я подполз. Медленно. И сделал последнее: всадил меч глубоко в глазницу. Там, где пульсировала оставшаяся жизнь, где скапливалась сила, где змею уже было не до обороны. Один точный, не слишком сильный, но своевременный удар — и всё стихло.

Он затих.

Я обессиленно опустился на колени.

— Ну что ж, смертный, — проговорил Нарр’Каэль, чуть мягче обычного, — поздравляю. Ты всё ещё жив. Пока.

Я не ответил. Долго сидел. Потом вырезал ядро. Третья ступень. Чистое. Великолепное.

<Получено: ядро третьей ступени> <Уровень средоточий: 70> <До следующего уровня: 1 ядро третьей ступени>

Я вдохнул глубоко. Внутри пронеслась волна силы — жар, давление, и краткое ощущение, будто вены налились раскалённым металлом. Потом — тишина. Ровная. Стабильная.